Птица пепельного поля

На месте происшествия, где трёх детей эвакуировали из зоны риска, остывало тело кайдзю среднего размера. В его глазу всё ещё торчала рукоять боевого ножа. В это время подоспевшие медики оказывали помощь Ханадзо, а группы «Браво» и «Мега» мониторили квадрат на обнаружение оставшихся сателлитов. Вице‑капитан Хосина стоял в стороне, наблюдая за всем из отдаления. «Лейтенант Ханадзо, — размышлял он, — пробитое бедро и плечо, переломы рёбер и явное переутомление. Но даже в таком состоянии она умудрилась почти в одиночку справиться с кайдзю среднего размера и спасти детей». Операторы ещё в момент доклада о гражданских в опасной зоне стали уточнять положение по эвакуированным. Тогда‑то и выяснилось, что двое родителей недосчитались детей — а именно двух учеников средней школы и одного старшеклассника. Хосина потёр подбородок. Его взгляд переключился на тушу монструозного жуко‑краба, в глазу которого торчал боевой нож. «Вот это и есть настоящий потенциал», — подумал он, вспоминая её показатели в процессе тестов и тренировок в 23 %, — Доложить о состоянии бойца двадцать девяносто один, — приказал он по комму. — Серьёзные травмы, но стабильна, — прозвучал ответ в ухе. Соширо кивнул, но его мысли были далеко. Он понимал, что сегодняшняя операция раскрыла истинную сущность по крайней мере одного бойца. В отдалении прокатился грохот — кардинал был свален с ног. Очередной грохот знаменовал кончину чудища. — Кардинал ликвидирован! — подтвердил догадку голос оператора. — Отлично! Народ, заканчиваем с сателлитами и поспешим на обед! — с широкой улыбкой объявил Хосина по общему каналу. — Сегодня он будет поздним. Его взгляд снова вернулся к месту остывшего боя: трое спасённых детей, поверженный кайдзю и боец, который оказался куда сильнее, чем казалось. «Похоже, пришло время поговорить серьёзно, — решил Соширо. — И узнать наконец, почему она всё это время пряталась за маской посредственности». Он вызвал перед собой голографический тапблок и стал просматривать состояние оставшихся бойцов. Летальных потерь нет — уже хорошо. Есть раненые и истощённые — обычное дело. — Ханадзо! — послышался окрик взводного Яманаки. Копна светлых волос взметнулась вверх в прыжке. Яманака Яито подскочил к Ханадзо. Девушка отстранилась от медика и заставила себя выпрямиться — насколько это было возможно в сидячем положении. Дёрнув щекой, взводный командир стал без предисловий отчитывать бойца за ряд нарушений: неподчинение приказу, постоянная спешка и, в итоге, то, что она пнула его и убежала прочь, хотя её задачей было держать защиту фланга. Ханадзо всё это слушала молча, даже не пытаясь возразить. Будто уже слышала подобное. Вице‑капитан наблюдал за этой сценой со стороны, стоя чуть в отдалении от места разбора полётов. Его взгляд был прикован к Ханадзо, которая держала спину прямо, словно статуя. «Интересно», — подумал он, отмечая её реакцию. Или, точнее, полное её отсутствие. Ни слова в своё оправдание, ни попытки объяснить свои действия — лишь молчаливое принятие упрёков. Офицер продолжал отчитывать её за неподчинение приказам, за самовольные действия, за то, что подвергла себя опасности. Каждое обвинение падало на неё, словно камень, но она оставалась неподвижной, словно уже проделывала этот путь не раз. «Неподчинение приказу… — мысленно повторил Соширо. — Но разве её действия не спасли жизни? И не только гражданских, но и её товарищей по отряду?» Он видел, как её плечи едва заметно дрогнули при упоминании о том, как она оттолкнула офицера. Но даже это движение было едва уловимым, почти незаметным. «Хм‑м‑м…» — прозвучало в голове, а сегментарный хвост плавно вильнул за спиной Хосины, выражая любопытство. — «Какие вы, люди, шумные! Постоянно спорите на пустом месте. ПОШЛИ УЖЕ, НАЙДЁМ ПАРОЧКУ САТЕЛЛИТОВ! ПОЛЮБОМУ ОНИ ГДЕ‑ТО ЕЩЁ ПОЛЗАЮТ, ХОСИНА!» Индиговые брови сошлись на переносице. — Не шуми, Тулупчик! И без твоего ора голова гудит! Соширо зашагал в сторону ещё не зачищенных квадратов. Мелочь успела разползтись по району, и было необходимо закончить с ними быстрее, пока они не зарылись где‑то под землю. Мысли же продолжали вертеться вокруг «неудобного» бойца. То, как она приняла на себя всю критику, не пытаясь оправдаться, говорило о многом. Возможно, она уже привыкла к подобным выводам. Привыкла быть виноватой, даже когда её действия спасали жизни. Он сделал мысленную пометку поговорить с ней наедине. Понять, что скрывается за этой маской безразличия и почему она предпочитает принимать критику, вместо того чтобы отстаивать свою правоту. «Вы похожи, Хосина», — желчно заметил Разум № 10. Эта фраза заставила вице‑капитана замереть на полшаге. «Что, прости?!» «То, что ты и та сероглазая — оба дышите боем. От неё исходила такая мощь, когда она взяла нож в руки». Хосина стоял на месте и пытался осознать слова Разума кайдзю, запертого в его экзокостюме. Скрестив руки на груди, он внимательно наблюдал за лениво виляющим хвостом перед собой. «Ты всё это понял лишь через картинку на экране?» «Я это понял, увидев её вблизи, — поправил Разум. — В её глазах нет той слабости, которую я видел во многих других в схожих ситуациях. Она была уверена в своих действиях!» Его брови слегка нахмурились, когда Разум № 10 замолк. Соширо знал, что Тулупчик непостижимым образом чует сильных бойцов. Дело ли в том, что он кайдзю, стремящийся к битвам, или в том, что жажда битвы позволяет ему находить сильных противников? Но он точно знал: если № 10 говорит подобное о каком‑то бойце, значит, этот боец обладает огромным потенциалом. Как минимум одного подобного бойца Тулупчик уже находил — и сейчас Хосина временами мониторил успехи бывшего подчинённого в другой дивизии, и они были вполне хорошими. — Может быть… — не спешил он соглашаться с чуждым разумом в своей броне. Его профессиональное чутье подсказывало, что в этой ситуации есть нечто большее, чем просто нарушение дисциплины. Как заместитель капитана третьего дивизиона, он привык разбираться в подобных ситуациях, но сейчас что‑то не складывалось в общую картину. Строгий, но справедливый командир, он понимал: действия Тори были продиктованы не желанием нарушить приказы, а стремлением спасти жизни. «Может быть, она просто действует по‑другому?» — размышлял он, вспомнив, как спокойно Тори принимала упрёки взводного Яманаки. Его опыт подсказывал, что за таким поведением часто скрывается глубокая причина.

* * *

База третьего дивизиона, штаб «Тачикава». Медицинский блок. Ханадзо хмуро обводила белые стены своей палаты отстранённым взглядом. В ее голове мелькнула мысль что она снова попала в больничку… Вспомнились слова отца: «Слабачке не место в Силах обороны» — бровь дернулась от резанувшего воспоминания. Пепельноволосая опустила спину на подушку, здоровой рукой дотронулась поверхности гипса. — Хм... дня три реабилитации... и буду как новенькая. Наверное. Мысли в слух. Она тутже словила себя на том, что опять нервничает. «Нет, нельзя с самого начала загонять себя!» — она замотала головой, нахмурилась и неудержалась от вздоха. «Да-а… Похоже и отсюда меня выпнут.» — подумалось ей, когда она закрыла глаза, вслушиваясь в тиканье часов и писк датчиков. … «Слабачке не место в Силах обороны» — услышал он в тот момент, когда приблизился к двери ее палаты. Протянутая к двери рука невольно дрогнула. Соширо был человеком, который ценил не только следование приказам, но и умение мыслить самостоятельно в критических ситуациях. То, как Тори тогда приняла решение увести кайдзю от безоружных товарищей, говорило о её способности быстро оценивать ситуацию и действовать вопреки установленным правилам, когда это необходимо. А сейчас, ее слова ощутимо задели что-то в нем самом. «Возможно, она просто перенервничала», — подумал он. — «Но в каком месте она видит себя слабачкой?» Его решение было твёрдым: поговорить с ней наедине. Не как командир с подчинённой, а как человек, который видит потенциал. Соширо понимал, что их в мире, с кайдзю, иногда нужно отступать от правил ради большего блага. «Я должен понять её логику, — решил он. — И, возможно, найти способ использовать её уникальные качества на благо всего подразделения». Вице-капитан вошёл в палату, стараясь не шуметь. Он заметил, как Ханадзо вздрогнула при его появлении — её реакция была почти незаметной, но опытный командир подметил всё. Он остановился у входа, наблюдая за ней. Её отстранённый взгляд, нервные движения, тихий разговор с собой — всё это говорило о глубоких переживаниях. Соширо знал, что сейчас не время для официальных разговоров. — Ханадзо-сан, — начал он мягко, стараясь не напугать её. — Как ваше самочувствие? Тори чуть вздрогнула и медленно повернула голову в его сторону. Её сухой ответ «В норме, сэр». Её непроницаемое лицо. Соширо заметил, как напряглись её плечи и быстро поднял руку, чтобы показать ей что все в порядке. — Я пришел не чтобы отчитывать вас, — продолжил он, подходя ближе. — Хочу понять, что происходит. — А что происходит? — она слегка расслабилась, но всё ещё держалась настороженно. Её слова, которые он услышал из-за двери, когда только подошел к палате говорили ему о многом. — Вы думаете об уходе? — прямо спросил Соширо, присаживаясь на стул рядом с койкой. Тори молчала, её взгляд снова устремился в пустоту. Соширо понимал — она привыкла к таким ситуациям, привыкла быть отвергнутой. Но сейчас он видел нечто большее, чем просто отстранённость. — В общем так. Ваши действия во время операции спасли жизни, — тихо произнёс он — И я хочу понять, почему вы считаете, что вас должны уволить. Её пальцы дрогнули, а бровь дернулась, незаметные мелочи, которые можно было упустить не наблюдай за ней так пристально. Соширо понимал, что сейчас она стоит на пороге важного решения, и от его слов может зависеть её будущее в Силах обороны. — У вас есть потенциал, который вы намеренно скрываете, — продолжил он. — И я хочу помочь вам раскрыть его полностью. Его слова повисли в воздухе. — Даже несмотря на невыполнение приказов и нарушение командной работы?! — сухо уточнила девушка; её голова чуть качнулась вбок, как у сломанной куклы. Хосина Соширо выдержал тяжёлый взгляд Тори. В её глазах читалась смесь горечи и вызова. Её вопрос повис в воздухе, словно острый клинок, готовый рассечь натянутую тишину палаты. — Даже несмотря на это, — ответил он тихо, но твёрдо, словно высекая каждое слово из камня. — В бою нет места догмам. Есть только жизнь и смерть, спасение и гибель. Ваши действия, сколь бы противоречивыми они ни казались, привели к спасению людей. Он заметил, как дрогнула её раненая рука, как болезненно искривился уголок губ. Движения девушки были механическими, словно она была марионеткой с надломленной пружиной. — Вы считаете нарушение приказа преступлением, — продолжил Соширо, склонив голову чуть набок, — но в реальности важно не само нарушение, а его последствия. Вы рисковали собой, чтобы защитить других — это заслуживает уважения, а не осуждения. Его голос звучал спокойно, но в нём проступала сталь — сталь человека, который видел слишком много смертей, чтобы судить однозначно. Он видел перед собой не просто нарушителя дисциплины, а бойца, который годами подавлял свой истинный потенциал из страха быть отвергнутым. — Я видел, как вы сражались, — Соширо подался вперёд. — Видел ваш истинный потенциал, скрытый за маской посредственности. И я не намерен закрывать глаза на ваши проступки, но готов дать вам шанс доказать, что ваши решения могут быть не просто оправданными — они могут быть единственно верными в той ситуации. Молча слушавшая его, она вперила в него изумлённый взгляд… Похоже, ещё никто не говорил ей ничего подобного. — Я… — хотела вдохнуть полной грудью, но поморщилась от боли (рёбра…). — Я… не уверена, что мои навыки будут вам полезны… вице‑капитан. Хосина Соширо внимательно наблюдал за реакцией Тори. Её изумление было искренним, почти детским — словно никто и никогда не говорил ей подобных слов. Это только укрепило его уверенность в правильности выбранного пути. — Ваши навыки уже доказали свою ценность, — ответил он спокойно, но твёрдо. — Вы спасли гражданских, справились с кайдзю, прикрыли своих товарищей. Это не просто удача — это результат вашего таланта и решительности. Он заметил, как она поморщилась от боли, пытаясь сделать глубокий вдох. Её слова о бесполезности своих навыков звучали как защитная реакция, как стена, за которой она пряталась годами. — Вы недооцениваете себя, — продолжил Соширо, чуть наклонившись вперёд. — Каждый раз, когда вы занижали свои способности, когда подавали упрощённые досье, когда не показывали весь свой потенциал — вы делали хуже не нам, а себе. Его взгляд был прямым и честным. Он видел перед собой не просто бойца с проблемами дисциплины, а человека, который годами боролся с собственными демонами. — Ваши навыки фехтования, ваш нестандартный подход к бою, ваша способность принимать быстрые решения — всё это делает вас уникальной. И я не намерен позволять вам прятаться за маской посредственности. Соширо сделал паузу, давая ей время осмыслить его слова. Он понимал, что доверие такого человека, как Тори, придётся заслуживать долго, но был готов к этому пути. — Я предлагаю вам шанс. Шанс раскрыть свой истинный потенциал под моим руководством. Шанс доказать, что вы можете быть не просто бойцом, а настоящим лидером. И я верю, что вы справитесь с этой задачей. Его слова повисли в воздухе, словно обещание новой жизни, новой возможности. Хосина видел, как она буквально застыла в неком шоке, выдавая своё удивление. Впервые за всё время их знакомства Тори проявляла столь яркие эмоции на своём обычно ровном лице. — У вас есть выбор, — завершил он почти шёпотом. — Продолжить прятаться за маской посредственности или раскрыть свой истинный потенциал. И я готов стать тем, кто поможет вам сделать этот выбор. Готов стать вашим проводником в мир, где ваш талант будет не проклятием, а благословением. Он выдержал паузу, позволяя его словам проникнуть в самую глубину её души. Тори молчала, но в её глазах уже не было прежней отстранённости. — Я… — она запнулась, словно впервые за долгое время пыталась подобрать слова не для отчёта, а для себя. — Я не знаю, смогу ли… — Вы уже смогли, — перебил Хосина мягко, но твёрдо. — Сегодня. Там, на поле боя. И я видел это. Он поднялся со стула, давая ей время осмыслить сказанное. Уже у двери обернулся: — У вас есть три дня на восстановление. После этого жду вас в тренировочном секторе. Если, конечно, вы готовы попробовать. Тори медленно кивнула — едва заметно, почти неосознанно. Но этого было достаточно. Выйдя из палаты, Соширо на мгновение прикрыл глаза. В голове всё ещё звучал голос Десятого: «Вы похожи, Хосина». Он усмехнулся про себя. Возможно, в этом и был смысл — найти того, кто поймёт правила игры, но не побоится их нарушить, когда это действительно нужно. «Начало положено», — подумал он, направляясь к командному центру. Впереди ждали отчёты, новые угрозы и — возможно — перемены, которые изменят не только судьбу одного бойца, но и всего дивизиона.