Птица пепельного поля

Размеренные тяжёлые шаги по додзё. Чёткие, выверенные удары бокена в руках мастера. Её тяжёлый хриплый выдох и дрожащие руки, сжимающие деревянную рукоять. Запах пыли, дерева и пота бил в нос. Удар, и ещё один удар. Деревянный меч — бокен — рассекал воздух со звонким свистом. И голос… Басовитый голос рвёт тишину: — Такая слабачка сдохнет на первой же операции! … Тори распахнула глаза. Потолок — потрескавшаяся штукатурка. В нос ударил запах антисептика. Не додзё. Не отец. Дыхание застряло в горле. Она втянула воздух рывками, ощущая, как рёбра протестуют против каждого вдоха. Левый бок горел, будто удар пришёлся только что. В памяти снова вспыхнули его острые слова, подкреплённые точными ударами. Она зажмурилась, сжимая край прохладной простыни в пальцах. Когда наконец справилась с шоком и вдохнула — насколько позволяли ещё болевшие рёбра, — Тори закрыла глаза. — Чёрт… — выдохнула она. Она ощутила подступившую влагу и закрыла лицо рукой. Ей совсем не хотелось плакать. Не сейчас, не так… Не от такого сна. Мысли снова закрутились вокруг событий прошлого. «Слабачка». Да. Отец в тот раз назвал её так. Тело рефлекторно содрогнулось, словно принимая фантомный удар. В левом боку неприятно закололо — и она ненавидела себя за эти ощущения. Не хотела помнить отца жестоким. Не хотела думать о том, что он с ней сделал перед тем днём, перед тем моментом, когда все её родные погибли. Но память, как нож, вскрыла старую рану: семейное додзё, пыль в лучах солнца, бокен в руках отца. Его голос, тяжёлый, как молот: — Хочешь самостоятельности? Тогда выбей свою «самостоятельность» из моих рук. Выдох. Солёная влага сорвалась с уголка глаз и покатилась по щекам. Тори прикусила губу, сдерживая всхлип. В тишине палаты тикали часы — размеренно, безжалостно. — Проклятье… — прошептала она. Звук утонул в писке аппаратов.

* * *

Серые глаза с немым укором смотрели с архивной фотографии. Строго выстриженные пепельные волосы мужчины заметно пестрели белой сединой. Даже спустя столько лет снимок сохранял отпечаток его непреклонного характера. Хосина внимательно изучал собранные отчёты. Сведения от бывших командиров Тори складывались в противоречивую, но любопытную мозаику. Каждая дивизия видела в ней что‑то своё. — Тринадцатая отмечала потенциал, но фиксировала проблемы с командной работой, — бормотал себе под нос Хосина, сидя перед ноутбуком, на экране которого пестрели окна с отчётами. — Её действия порой ставили под угрозу всю группу. Девятая характеризовала как неспособную усваивать базовые команды… Хм, она проявила себя как «топорная» в исполнении приказов?! Взгляд алых глаз не отрывался от строчек, пока рука тянулась к чашке с кофе. Глоток — отставил на край стола. Продолжил тихо проговаривать наблюдения: — Десятая дивизия подчёркивала своенравие и избыточную самоуверенность. А четвёртая добавляла личный контекст, — губы чуть скривились в недовольной улыбке, — «Дочь погибшего офицера Ханадзо Тоширо». Они что, серьёзно не хотели держать её в своих рядах из‑за этого… Хотя… Откинувшись на спинку кресла и прикрыв рот ладонью, Хосина поразмыслил и хмыкнул, закрыв глаза: — Ну, зная господина Огато, не удивлюсь, что он просто не хотел наблюдать, как целая семья гибнет на службе. Невесомый вздох сорвался с губ. «Интересно, как эти характеристики соотносятся с тем, что вижу я сейчас», — размышлял Соширо, перелистывая страницы. Он вчитался в детали о её отце. Тоширо Ханадзо не числился среди звёзд Сил обороны, но был надёжен и точен. Специализация — ликвидация кайдзю мелкого класса холодным оружием. Позиция — тыловая: прикрывал эвакуационные пути, координировал группу с механической слаженностью. За 23 года службы он лично уничтожил 50 кайдзю мелкого класса, участвовал в ликвидации трёх кайдзю среднего класса и один раз был задействован в операции против колоссального кардинала. Соширо мысленно соединял точки. Проблемы с командной работой могли объясняться привычкой действовать автономно — вероятно, наследие додзё «Ханадзо». «Топорность» в исполнении команд, возможно, была протестом против шаблонов: она видела более эффективные решения и не считала нужным следовать инструкциям слепо. Своеволие и самоуверенность из отчётов Десятой дивизии теперь выглядели иначе — как уверенность в своих методах и отказ подчиняться приказам, которые она считала бессмысленными. — Теперь картина становится яснее, — решил Соширо, тихо хмыкнув. — Но всё ещё не полной. Он закрыл папку, ощущая, как складывается неочевидная закономерность. Прошлое Тори — не набор недостатков, а система. Дисциплина, вбитая в додзё. Генетический код отца — точность без пафоса. Травма потери, превращённая в упорство. «Пришло время собрать все кусочки воедино и помочь ей найти своё место в третьем дивизионе. Место, где её особенности станут не проблемой, а оружием». Сказать, как всегда, легко, а вот сделать… Комлинк на столе завибрировал, и Хосина, чуть нахмурившись, схватился за аппарат: — Хосина, — машинально отозвался он в трубку. Голос на другом конце заговорил, и через пару секунд он вздохнул. — Что?! Серьёзно? А запирать палату не думали? Ладно, понял. Скоро буду. Отключившись, он некоторое время смотрел на темноту экрана, потом — на монитор ноутбука перед собой. — Сбежала из палаты, — с некоторым изумлением пробормотал он. Уголки губ дрогнули вверх. — Что ж, посмотрим, куда это Мышка решила сбежать.... … Искать Ханадзо долго не пришлось — упрямая девчонка наворачивала круги вокруг медблока. Вице‑капитан третьей дивизии, уже готовый искать беглянку по всему штабу, даже слегка разочаровался. — Младший офицер, лейтенант Ханадзо! — громко окликнул он девушку, когда та пробегала мимо него. Тори остановилась, но не решилась обернуться. Она затылком чувствовала холодный взгляд командира и уже судорожно искала самое подходящее оправдание своего поступка. — Вам следует вернуться в палату, Ханадзо‑сан, — он спокойным шагом приближался к замеревшему лейтенанту. — Не думаю, что ваш организм достаточно восстановился для физических нагрузок. — Это всего лишь пробежка, вице‑капитан. Она собиралась ещё что‑то добавить, но не решилась. Мало кто мог возражать под тяжёлым хмурым взглядом вице‑капитана. — Всего лишь пробежка, — повторил он её слова, смакуя каждый слог. Он склонил голову, уперев руки в бока. Тори стояла напряжённая в ожидании дальнейших слов, и, когда Хосина резко поднял голову, та не смогла сдержаться, чтобы не вздрогнуть. — Хорошо! В таком случае следуй за мной, лейтенант. Раз уж ты так хочешь размяться, я позволю тебе размяться. Он глядел на неё исподлобья, и ей стало немного не по себе. Сглотнув ком в горле, Ханадзо выпрямилась с неким напряжением и отозвалась: — Есть, сэр. Соширо, после глубокого изучения её характеристик из других дивизий, понял одну вещь: она — неугомонная пташка. Её имя прямо говорило о том, что девушка неспособна усиживаться взаперти, и ей вечно нужно куда‑то бежать и что‑то делать. Но он знал верный, проверенный способ урезонить столь активных новобранцев. По её словам, она была уже готова к физподготовке. И Хосина решил проверить её готовность вернуться в строй проверенным, давно испытанным способом. Сейчас вице‑капитан наблюдал в тренировочном зале за спаррингом Ханадзо и Абари вместе со взводным Яманакой. Двое бойцов заметно разной комплектации уже минут пять бились врукопашную: высокий, плечистый Абари Куро против маленькой девчушки полутора метров ростом и с хиленьким на вид тельцем. Многие из присутствующих были удивлены одним фактом: низкорослая девчонка ещё держится против такого противника. А Хосина заметил одну немаловажную деталь, наблюдая за текущим спаррингом. «Ох уж этот Куро. Я же ему чётко дал конкретную задачу. Чего это он из себя строит?..» — мысль разбилась о голос стоявшего рядом взводного офицера: — И всё же, вице‑капитан, она ведь после ранения не совсем оправилась, — осторожно заметил Яманака. — Не уверен, что Ханадзо‑сан… — Всё в рамках дозволенного, Яманака‑сан, — твёрдо перебил Хосина. — Нам необходимо донести до Ханадзо одну важную истину о её собственном состоянии. И я уверен, если она… — тут он проследил за тем, как Абари с глухим стуком встречает спиной поверхность пола, и с едва уловимым вздохом продолжил: — …не всё всегда идёт по плану. Яманака усмехнулся: — Видимо, Ханадзо доказала, что её состояние в норме. Тот лишь пожал плечами. — Не буду отрицать, что она превзошла первичные ожидания, — Хосина вышел вперёд и обратился к уже поднявшемуся Куро. — Лейтенант Абари, я требую объяснения. — Простите, — неуверенно отозвался тот. — Задача была донельзя простой: спарринг с младшим офицером, лейтенантом Ханадзо. Почему вы сдерживались?! Тори стояла близко от них и прекрасно слышала каждое их слово. Пальцы её невольно сжались на запястье — она вслушалась в разговор внимательней, чуть нахмурившись. — Я не понимаю, о чём вы, вице… — начал было оправдываться Абари, но Хосина, подняв руку, резко оборвал его: — Причина в чём? В том, что она маленькая девочка? — Н‑нет, сэр, — поспешно ответил Куро. — Тогда в том, что она женщина?! Ханадзо невольно поджала губы, уставившись на мужчин. В груди закипала злость — не на Абари, а на саму ситуацию. — Нет, — глухо ответил лейтенант. — В чём же тогда причина?! — взгляд Хосины не отрывался от напрягшегося Абари, голос звучал жёстко, требовательно. — Потому что я просто не мог… Ханадзо ведь ранена, — выдавил из себя Куро. — Именно! — воскликнул Соширо, не давая никому вставить ни слова. — Ханадзо‑сан, тебя устроит этот факт? Будешь довольна тем, что смущаешь соратников своим состоянием — независимо от того, что ты пытаешься доказать обратное? Девушка поджала губы и, опустив глаза в пол, тихо ответила: — Нет, сэр. Хосина кивнул, явно довольный её ответом: — Хорошо. В таком случае возвращайся в свою палату. Жду тебя на построении через три дня. — Он поднял руку, останавливая готовое сорваться с её губ «но». — Твоё тело завтра утром скажет огромное спасибо за сегодняшнюю физическую нагрузку. И я в этом твёрдо уверен.

* * *

Утром следующего дня, как бы ей ни хотелось признавать, вице‑капитан Хосина был прав — её тело действительно «говорило спасибо». Казалось, что каждая мышца болела так, будто её пропустили через блендер. Тори с трудом добралась до палаты и опустилась на край койки, стиснув зубы. — З‑зараза… — досадливо прошипела она, сжимая кулаки. Боль пульсировала в теле, но ещё острее было чувство досады — на себя, на свою слабость, на то, что Хосина снова оказался прав. Она закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. В голове снова всплыли слова отца: «Хочешь самостоятельности? Тогда выбей её из моих рук». Теперь они звучали иначе — не как унижение, а как вызов. «Хорошо, — мысленно сказала она себе. — Через три дня я буду на построении. И тогда посмотрим, кто кого». Комлинк, лежавший всё это время на прикроватной тумбочке, завибрировал. Тори, чуть поморщившись, протянула к нему руку. Заглянув в экран, она увидела оповещение о приглашении в чат «Дельта». Вице‑капитан Хосина С. (добавил вас в группу «Дельта») Вице‑капитан Хосина С.: Доброго денёчка, цыплятки! С этого момента вы все, здесь присутствующие, будете работать в спецвзводе «Дельта»! Знакомьтесь, общайтесь, готовьтесь к завтрашней встрече! (￣▽￣) И да, болеющих это тоже касается. Прогулка некоторым не повредит — на пару часов свежим воздухом подышать даже полезно! До связи. Тори моргнула. Видеть от вице‑капитана столь эмоциональное сообщение казалось чем‑то несоответствующим образу, который он создал при их первой встрече. Но думать об этом было некогда — чат взорвался ответами: Ханинозука К.: Значит, мы все будем работать вместе? Ханамори С.: Всем привет! Меня зовут Сая. Будем знакомы! (´｡• ᵕ •｡) Сато Р.: Вижу, и Ханадзо вписали в эту группу. Хондзё К.: Ёу! Я Кикучи! Девчонкам — привы! Как дела у всех, а?! Такахаси Д. (Дельта 1): Прошу прощения, но кто скажет, почему у меня одного эта странная подпись? Хондзё К.: Может, встретимся перед официальным сбором?! Столовка всегда открыта. Ну, кроме послеотбойного часа (ﾉ´ з )ノ Абари К.: Возможно, «Дельта 1» подразумевает собой что‑то наподобие лидера группы. Ханамори С.: О! Тори‑сан тоже включена в группу?! (´｡• ᵕ •｡`) Серые глаза с трудом успевали читать новые всплывающие сообщения в общем чате «Дельта», а уголки губ невольно потянулись вверх. По сути, она понимала, что нужно ответить хотя бы одним сообщением, и пальцы были готовы набрать текст, как в голове всплыли очередные слова из прошлого: «Такая никчёмность не проживёт и года в Силах обороны!» Пальцы дрогнули. Взгляд помутнел. Чат продолжал активно наматывать счётчик новых сообщений. Вздох. Тори перевела шумный чат в беззвучный режим на десять часов и, отложив комлинк на прикроватную тумбочку, отвернулась. «Потом… как‑нибудь», — мелькнуло в голове, и она, закрыв глаза, постаралась не думать. … Размеренные чёткие шаги разносились по коридору. Сине‑серый комлинк в руке — пальцы набирают очередное сообщение. Вице‑капитан с лёгкой улыбкой набирает своё очередное сообщение: «Кто собирается в столовой, тот обязан будет отчитаться лично Дельте 1, а уж он‑то обязан будет передать всё мне. Вычту из жалования всё, что съедите сверх нормы, заставлю по беговой тропе бежать в полной боевой комплектации, цыплята! ╮(︶▽︶)╭» Отправив сообщение, Хосина пронаблюдал за реакцией в чате на него и хмыкнул. Хондзё не заставил себя ждать: Хондзё К.: (°ロ°)! Мысленно посмеявшись над реакцией столь энергичного молодого офицера, его взгляд непроизвольно уставился на другую строчку: Ханадзо Т. (была несколько минут назад). — Прячется, — тихо пробормотал он, скорее себе, чем кому‑либо ещё. Соширо хмыкнул, обдумывая внезапно возникшую мысль. Тори напоминала ему загнанного зверя — настороженного, готового в любой момент броситься прочь. Его пальцы готовы были набрать ещё одно сообщение, но замерли, не коснувшись экрана. А зачем ему это? Если он сейчас начнёт толкать её в спину, то она или будет упираться ещё сильнее, или просто не сможет в дальнейшем действовать сама. — Проблемка… Н‑да, что же с тобой делать, а? Тем временем в чате «Дельта» снова наступило оживление: Такахаси Д. (Дельта 1): В столовой чисто, норму взяли, без излишеств. — Чёрт… Джуро, я ж пошутил, — усмехнулся вслух Хосина, глядя в экран своего комлинка. — Развлекаешься с детишками? Соширо дёрнулся в сторону от внезапно зазвучавшего голоса из‑за плеча: — Ка‑ка‑капитан Аширо!? — Что ты такой дёрганый, Хосина? — ровным тоном поинтересовалась женщина, на воротнике которой были отличительные знаки старшего командира. Вице‑капитан вытянулся стрункой и возвёл руку к голове в приветственном жесте: — Вовсе я не дёрганый! Капитан улыбнулась, едва заметно дёрнув уголками рта, — как всегда, сама сдержанность. — Слышала, ты сформировал очередную новую группу из потенциальных молодых бойцов. — А? Да. Есть такое, — Соширо, расслабившись, сунул руки в карманы форменной куртки. — Буду надеяться, что они оправдают твои ожидания, вице‑капитан. Он кивнул, провожая взглядом уже уходящего капитана, и снова заглянул в чат. На этот раз в чате последним сообщением было её короткое и лаконичное «Буду» — на вопрос Ханамори С. о её присутствии завтра.