Связаны

Утро следующего дня встретило Семена серым московским небом и назойливым сигналом будильника. Он не выспался. Опять снились корни, лес и чей-то шёпот на незнакомом языке. Семен потёр лицо ладонями, заставил себя встать и на автомате собрал рюкзак: сменная футболка, бинты (запасные, на всякий случай), свечи, зажигалка, бутылка воды. Ничего лишнего. Дорога до аэропорта заняла около часа. Семен почти всю дорогу проспал, прислонившись лбом к холодному стеклу. Сквозь дрёму он слышал обрывки разговоров, так как ехали все в общем автобусе: кто-то волновался о предстоящем испытании, кто-тo, наоборот, шутил и смеялся. Артем Бесов молчал всю дорогу. Лариса Шеина кому-то объясняла, что «в Лукьянов странный город». Варвара сидела в другом автобусе — или Семен просто не заметил её в своём. В аэропорту их встретила съёмочная группа. Несколько камер сразу нацелились на входящих, операторы пятились назад, снимая общий план. Кто-то из участников машинально поправил волосы, кто-то улыбнулся, кто-то, как Семен, опустил голову и ускорил шаг, чтобы побыстрее пройти зону посадки. В зале ожидания было шумно. Пассажиры с любопытством глазели на странную процессию: двенадцать человек, многие в чёрном, с амулетами, мешочками, необычными украшениями. Семен отошел к стене, присел на корточки и достал телефон. Никаких сообщений. Он и не ждал. — Семен. Он поднял голову. Перед ним стояла Варвара. Он заметил, что ее волосы в пучке — впервые Семен видел их не распущенными. Длинные. Почему-то подумал. — Привет, — ответил он, поднимаясь. — Ты летишь с нами? — Видимо, да. А ты? — Как видишь. Ладно я пошла. Она развернулась и ушла к стойке регистрации, оставив Семена в недоумении.

***

Посадку объявили неожиданно быстро. Участников пропустили без очереди — организаторы позаботились. Семен прошёл контроль, сунул рюкзак в сканер и поднялся в самолёт. Он начал искать своё — 14B, среднее у окна. Пробираясь по узкому проходу, он заметил, что в кресле у окна уже кто-то сидит. Тёмная куртка. Варвара. Она повернула голову, посмотрела на него спокойно, без удивления. — Наверное, судьба, — сказала она, кивнув на место рядом. Семен сел, положил рюкзак под кресло и принялся застёгивать ремень. Варвара уже была пристёгнута. Она смотрела в иллюминатор на серое небо. — У тебя какое место? — спросил он, хотя и так видел. — 14А. А у тебя 14В. Выходит, мы соседи, — она чуть улыбнулась. — Не бойся, я не кусаюсь. — Я и не боялся, — ответил Семен, хотя на самом деле немного напрягся. Слишком близко. Слишком много её энергетики рядом. Но бинты держали, и он понемногу успокаивался. Самолёт начал тронулся. Стюардессы прочитали инструктаж, двигатели заревели, и через минуту они уже оторвались от земли. Москва осталась где-то внизу, под толстым слоем облаков.

***

Первые полчаса полёта прошли в молчании. Варвара смотрела в окно, Семен смотрел на спинку переднего кресла и пытался не думать о том, что они летят в неизвестный город, где их ждёт очередное испытание. За иллюминатором проплывали бесконечные облака — белые, пушистые, совершенно нереальные. Казалось, что самолёт завис в каком-то другом мире, между землёй и небом. Наконец Варвара повернулась к нему. — Ты правда из Сибири? — Правда. — Откуда именно? — С Новосибирска, — он сказал это с лёгкой иронией, но в глазах у него было тепло. — А ты из Карелии? — Да, — Варвара тоже чуть оживилась. — Леса, камни, вода, тоже чем-то похоже на Сибирь. — Я слышал, что у тебя помощник. Тот самый, который... — он не договорил, не зная, как спросить. — Который ест сырую печень, — закончила за него Варвара без тени смущения. — Да, есть такое. Он не злой, просто голодный всегда. — Не страшно? — Привыкла, — она пожала плечами. — У тебя ведь тоже есть дар. Ты же не просто бинты носишь. — Я вижу, — неохотно признался Семен. — И чувствую. Слишком много всего. Поэтому бинты, не люблю толпу. Варвара кивнула, будто понимала. — В Новосибирске была один раз, — сказала она, меняя тему. — Большой город. Шумный. Там много металла и бетона, мало земли. — Да, Новосибирск — это такая Москва на минималках, — усмехнулся Семен. — А чем ты занимался до «Битвы»? — спросила Варвара, и в её голосе прозвучало искреннее любопытство. — Работал? Учился? — Работал. — Понятно. А ты пробовал когда-нибудь работать с землёй? — Приходилось, сейчас я больше по огню и телу, — Семен пошевелил пальцами. — Чувствительность. Они замолчали на минуту, но тишина была не тяжёлой — скорее, задумчивой. Стюардесса развозила чай и кофе. Варвара взяла воду, Семен — чёрный кофе без сахара. — А ты что любишь? — вдруг спросила Варвара, когда стюардесса отошла. — Кроме магии. Какие-то обычные человеческие вещи? Семен опешил от вопроса. Никто не спрашивал его о таком давно. — Не знаю, — честно ответил он. — Тишину. Лес. Костры. Рисовать. И музыку слушать. А ты? — Я пирсинги делаю, — Варвара чуть оживилась, и в её глазах на секунду загорелся тот самый живой огонёк, которого Семен раньше не замечал. — Раньше пробовала рисовать. У нас в Карелии такие закаты — не передать словами. Пробовала рисовать, но всё равно не то. Варвара посмотрела на него чуть дольше обычного. — Мы похожи, — тихо сказала она. — Может быть, — согласился Семен, хотя внутри у него что-то странно ёкнуло. Потом она спросила про Новосибирский зоопарк — слышала, что он один из лучших в мире. Семен признался, что был там всего раз, в детстве. Варвара рассмеялась — тихо, почти беззвучно, но тепло. — Ты не любишь людные места, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Ненавижу, — ответил Семен. — Я тоже. В этот момент самолёт тряхнуло — попали в зону турбулентности. Варвара машинально схватилась за подлокотник, и её пальцы на секунду накрыли руку Семена. Он почувствовал холод — нет, не от кожи, от чего-то более глубокого, энергетического. А потом она отдёрнула руку и отвернулась к окну. — Извини, — пробормотала она. — Ничего, — ответил Семен, чувствуя, как горит место соприкосновения даже через рубашку и бинты. Самолёт продолжал лететь. Облака под ними стали редеть, и внизу показалась земля — бесконечные леса, реки, маленькие точки деревень. — Скоро Лукьянов, — сказала Варвара, глядя вниз. Семен кивнул.

***

В Лукьянове они провели весь день. Организаторы быстро развезли участников по точкам, и съёмки начались. Семен не знал, что именно его ждёт — испытание держали в секрете до последнего. Он только чувствовал, как город давит на него, как старая мостовая хранит следы чужих страданий, а ветер доносит обрывки непрожитых жизней. Само испытание длилось до самого вечера. Затем все поехали в гостиницу на автобусе. Варя сидела так, что они с Семеном могли свободно друг друга видеть. Они не разговаривали. Не потому, что поссорились — просто оба устали. Но пару раз их взгляды встречались, и каждый раз Варвара чуть кивала, а Семен кивал в ответ. Этого было достаточно. На обратном пути в самолёте места у них уже не были соседними — кто-то из организаторов пересадил участников по алфавиту. Семен оказался в хвосте, между Дженнифер и Виталием, который во сне продолжал двигать пальцами, будто дирижировал невидимым оркестром. В гостиницу вернулись уставшие, но возбуждённые. Кто-то из участников был доволен собой, кто-то хмурился, кто-то сразу ушёл в номер, не желая ни с кем разговаривать. Семен пошёл в свой номер — слишком много впечатлений за день. Закрыл дверь, снял бинты, долго стоял под горячим душем, пытаясь смыть с себя липкое ощущение Лукьянова. Город въелся в кожу, в волосы, в лёгкие. Даже вода не помогала. Когда он вышел из душа, в дверь постучали. Семен натянул футболку и открыл дверь. На пороге стояла Варвара. — Чаю? — спросила она, поднимая две кружки из автомата в коридоре. — У меня есть заварной, нормальный. Не пакетированный. Семен удивился, но пропустил её внутрь. Номер был маленький — кровать, тумбочка, стол, ванная. Варвара села на стул, Семен на кровать. — Держи, — сказала она, протягивая одну кружку. Чай оказался крепким, с травами. Семен не понял, какими именно, но на языке осталось что-то горьковатое и свежее. — А зачем ты пришла? — спросил он прямо. Варвара задумалась. Водила пальцем по краю кружки. — Не знаю. Наверное, чтобы убедиться, что ты в порядке. У тебя руки дрожали после испытания. Я заметила. Семен опустил глаза на свою руку — она действительно чуть подрагивала. — Пройдёт, — сказал он. — Я не привык к такому количеству... чужого. Варвара посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах не было насмешки или сочувствия — только тихое понимание. — Ночи здесь такие длинные. И всё время кажется, что за стеной кто-то есть. — Есть, — усмехнулся Семен. — Артем Бесов. Он не спит вообще, кажется. Варвара тихо рассмеялась — первый раз за весь вечер. — Да, Артем — это отдельная история. Впервые вижу тебя с незамотанными руками. Можно посмотреть татуировки? - Семен напрягся. - Да, ты уже их рассмотрел ,- усмехнулся парень. Она поднялась, взяла свою кружку. — Спасибо за компанию, — сказала она уже в дверях. — Тебе спасибо за чай, — ответил Семен. Варвара вышла. Дверь закрылась. Семен остался сидеть на кровати, сжимая остывшую кружку. В коридоре стихли шаги.