Broken wings can fly

Он танцевал на ржавых плитах

Под звёздами, что ярче, чем в раю.

И каждый жест — как крик забытый,

Как вызов собственному «я» в бою.

А рядом — тени из спортзала:

Кролик, белка, хамелеон,

Два человека и один усталый —

И каждый был когда-то побеждён.

Суббота выдалась солнечной и тёплой — последний подарок уходящего лета. Команда собралась у школьных ворот после обеда: без формы, без расписания тренировок, просто чтобы погулять. Парень стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы лёгкой ветровки, но сегодня он не выглядел загнанным зверем. Скорее — настороженным, но любопытным. — Предлагаю пойти в новый магазин комиксов на Чун-ро! — Хосок подпрыгивал на месте от нетерпения. — Там привезли ограниченную серию «Стального алхимика»! — Предлагаю не позориться перед всем городом, — Джин поправил солнечные очки, хотя солнце было не таким уж ярким. — но комиксы ладно. Всё лучше, чем твои танцы на публике. — Мои танцы — это искусство! — Конечно, конечно. Искусство пугать прохожих. Чонгук заржал, но быстро осёкся, поймав суровый взгляд орехового. Намджун шёл рядом с хамелионом, время от времени бросая на него короткие взгляды, которые он считал незаметными. Тэхён, как всегда, возглавлял процессию, периодически оборачиваясь и проверяя, не потерялся ли кто, а Юнги шёл последним, молча, но сегодня его молчание было скорее расслабленным, чем мрачным. Чимин шагал рядом с активным кроликом, тот все что-то увлечённо рассказывал про новую видеоигру, где главный герой — гибрид волка, и разработчики, по его мнению, «вообще не шарили в анатомии». — У него хвост двигается как метёлка! Это же позор! Я б им за час нормальную анимацию сделал! — Ты разбираешься в анимации? — с неким любопытством спросил. — Немного. Я вообще-то хочу после школы на гейм-дизайн пойти или на программиста или на профессионального игрока или... — Он ещё не определился, — вставил розоволосый сзади. — Я определяюсь! Просто у меня много талантов! Блондин неожиданно для себя хмыкнул: — Много талантов — это хорошо, но если распыляться, можно ни в одном не преуспеть. Лучше выбрать что-то одно и идти до конца. Чонгук уставился на него с таким видом, будто тот только что прочитал лекцию по квантовой физике. — Тэхён, ты слышал? Новенький умничать умеет. — Я не новенький, зовите по имени— чуть нахмурил брови. — Уже неделю в школе. — Для нас ты новенький, пока не выучишь все наши приколы, — вмешался белка оборачиваясь. — Вот скажи: что Джин делает, когда нервничает? — Хосок, не смей! — возмутился в эту же секунду парень. — Он становится зелёным! — выпалил и тут же получил подзатыльник от хамелеона. Все расхохотались и он тоже засмеялся — коротко, неуверенно, но смех всё-таки вырвался наружу. Сам удивился этому звуку, такому забытому, непривычному. Они шли по оживлённым улицам, мимо витрин с яркими вывесками, мимо уличных торговцев с рыбными пирожками, мимо подростков, которые фотографировались на фоне граффити. Солнце припекало, день был приятным и он чувствовал себя частью этой расцветающей жизни — пусть ненадолго, пусть не до конца, но частью. В парке было многолюдно, семьи с детьми, парочки на пледах, старики за шахматными столиками. Команда расположилась у фонтана: кролик с белкой тут же начали брызгаться, не обращая внимания на возмущённые крики хамелиона. Джун купил всем мороженое и раздавал его с видом заботливого старшего брата. Блондин стоял чуть в стороне, облизывая ванильный рожок, и смотрел на фонтан. На душе было... странно. Спокойно, словно тревога, которая всегда жила внутри, сегодня взяла выходной. — ЧимЧим? Голос был чужой, резкий, удивлённый, неприятный. Это имя... Он обернулся и почувствовал, как внутри всё оборвалось. — Хёнсу — еле слышно, одними нубами он произнес это противное имя. Перед ним стоял парень — высокий, широкоплечий, в спортивной куртке. Рядом с ним ещё двое, таких же самоуверенных. Узнал его сразу, Со Хёнсу, бывший одноклассник из Пусана. — Вот это встреча, — парень растянул губы в ухмылке, которая не предвещала ничего хорошего. — Какими судьбами? Ты же вроде сбежал из Пусана после того случая? Он продолжал молчал, горло перехватило, руки искали спасательный выход ухватиться за что-то. — Что, язык проглотил? — Хёнсу сделал шаг вперёд. — Ребята, это тот самый псих, про которого я рассказывал. Вечно трясся от каждого шороха, ходил как тень. Чуть тронешь его — он аж извивается, как от удара током, а если постараться, мог и заплакать. Мы его в школе до истерик доводили, это было самое смешное зрелище! Дружки загоготали, а команда замерла услышав громкий голос и смешки. Тэхён резко обернулся от фонтана, его глаза сузились. Хосок перестал смеяться, а Чонгук инстинктивно шагнул вперёд, но Намджун положил руку ему на плечо — подожди. — А знаешь, чего я никогда не понимал? — Бывший одноклассник наклонил голову, разглядывая его с брезгливым любопытством. — Почему ты всегда был таким... недотрогой. Мы тебя пальцем тронем, а ты орёшь, как резаный. Что с тобой вообще не так? Брезгуешь? или просто больной? Не сделал и шагу продолжал стоять стиснув кулаки, ногти впивались в ладони. Он хотел ответить, хотел ударить, но тело не слушалось. Старый страх парализовал его, как тогда, в той школе, где каждое прикосновение было пыткой, где задыхался от чужой жестокости и ничего не мог с этим сделать. — Эй. Голос шатена прозвучал неожиданно тихо, но в этой тишине было что-то опасное. Он встал между одноклассником и грубым парнем, его обычная ленивая ухмылка исчезла. На её месте было выражение лица, которого тот раньше не видел: холодное, острое, как лезвие. — Ты кто вообще? — смерил оценивающим взглядом. — Я друг и советую тебе закрыть рот и пойти погулять. Прямо сейчас. — А то что? — усмехнулся и сделал шаг вперёд. — Ты мне угрожаешь, мелочь? В ту же секунду за спиной выросли остальные. Кролик встал так, что его плечи — широкие, сильные — заслонили полнеба. Его глаза, обычно большие и невинные, теперь смотрели озлобленно. Ореховый и в его беличьей пластике появилось что-то пугающее — резкость, готовность к прыжку. Джун скрестил руки на груди, и его тень на траве казалась больше, чем она была. Хамелион молча стоял чуть сбоку, и его кожа медленно меняла оттенок, подстраиваясь под цвет деревьев — он сливался, становился незаметным, и это было жутче любой угрозы. Розоволосый подошёл последним ничего не сказав, просто встал рядом с Чимином — плечом к плечу, почти касаясь, но не дотрагиваясь и посмотрел на Хёнсу в упор. Его кошачьи зрачки, обычно скрытые под шапкой в полумраке, сейчас сузились в тонкие щёлочки. — Ты не понял, — сказал тот тихо, почти ласково, но от этого тона у дружков пробежал холодок по спине. — тебя никто не спрашивал. Его дружки переглянулись. Одно дело — травить одиночку, а другое — стоять против семерых, из которых как минимум четверо были гибридами. Тот открыл было рот, но осёкся, наткнувшись на взгляд— прямой, тяжёлый, давящий. — Ладно, — буркнул Хёнсу отступая. — мы просто хотели поздороваться. Без обид. — Обиды будут, если ты ещё раз подойдёшь, — спокойно сказал Тэхён. — Исчез. Эта кучка ушла быстро, то и дело оглядываясь. Повисла тишина, блондин стоял, опустив голову, и не мог заставить себя посмотреть на ребят. Внутри всё кипело — стыд, злость, благодарность, страх. Они всё слышали, знают, каким он был. Жалким. Сломанным. Недотрогой, который даже на прикосновение реагировал как на удар. — Чимин-а, — одноклассник повернулся к нему, и его голос снова стал мягким. — Ты в порядке? — Я... — голос сорвался на слове, сглотнул вязкую слюну . — спасибо. Я... вы не должны были... — Должны, — отрезал ореховый. — ты один из нас. Поднял глаза на команду, они смотрели на него и в их взглядах не было ни жалости, ни отвращения. Только злость — на того парня, не на него. Только беспокойство — за него. Только принятие. Он глубоко вздохнул. — Хотите знать, почему я был таким? — он обвёл их взглядом. — Почему боялся каждого шороха и не давал к себе прикасаться? Никто не ответил, они ждали, но парень не мог рассказать всё, не сейчас. Возможно, никогда, но что-то в их глазах — внимательных, тёплых, без осуждения — заставило его говорить. — Я не тот, кем кажусь, — сказал он наконец. — я имею в виду... что выгляжу как простой человек, но внутри... — он коснулся ладонью груди, — внутри не знаю, кто я и от этого нигде не свой. Он замолчал, ожидая вопросов. Ожидая, что они начнут выпытывать подробности, но первым заговорил Джин, и его голос был на удивление мягким: — Знаешь Чимин, — рукой потерев сторону шеи и поправил воротник — я половину жизни скрывал, что гибрид. Моя семья притворялась чистокровной, научился контролировать свою кожу так, чтобы никто ничего не замечал и каждый день боялся, что кто-то узнает. Так что понимаю, каково это — не знать, кто ты на самом деле. — Я тоже, — вдруг тихо сказал Чонгук. — мой брат погиб, он был гибридом, а я тогда ещё не понимал, что сам стану таким. Когда у меня начали расти уши, плакал каждую ночь. Думал: если бы я родился человеком, он бы, может, был жив. Глупо, да? — Не глупо, — сказал Намджун. — в этом не было твоей вины, кролик. — успокаивающими движения поглаживал по плечу. Блондин слушал их и чувствовал, как внутри что-то разжимается. Медленно, миллиметр за миллиметром, они не требовали от него полной правды, не осуждали его за то, что он скрывает. Они просто... понимали. Каждый по-своему. — Спасибо, — сказал он тихо еле сдерживая нарастающие слезы. — я пока не готов рассказать всё, но вы... вы сделали больше, чем кто-либо за последние годы, просто тем, что вступились. — Обращайся, — Хосок широко улыбнулся и хлопнул по плечу, — мы команда, а команда своих не бросает. Даже если этот «свой» пока не определился, кто он. Сделав выдох, дрожащий, рваный и почувствовал, как камень, который он таскал в груди годами, стал чуть-чуть легче. После парка все постепенно разошлись. Ореховый с Тэхён поехали на автобусе в одну сторону, кролик с Джуном и Джином — в другую, а Юнги и Чимин остались вдвоём — им было по пути. Шли по вечернему городу, окрашенному в оранжевый и сиреневый. Фонари уже зажигались, и их свет отражался в лужах после вчерашнего дождя. Несколько минут молчали, но это молчание не было тяжёлым. Оно было... комфортным. Таким, когда слова не нужны, но и не запрещены. — Я должен извиниться, — сказал блондин, когда они перешли дорогу. — за то, что сказал тебе тогда в спортзале. Назвал тебя трусом и это было... — Правдой, — перебил его. — я трус. Прячусь за своей суровостью, потому что боюсь, что если перестану злиться — сломаюсь. Ты увидел это и сказал вслух. Никто никогда не говорил мне такого. Это было больно, но, наверное, нужно. Чимин остановился и обернулся, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я сказал это не знаю почему, не знаю тебя, но когда на тебя смотрю, вижу моментами... себя. Только справляешься лучше, ты дерёшься, а я убегаю. — Ты тоже дерёшься, — розоволосый покачал головой. — просто по-другому. Ты дерёшься с собой и это самый тяжёлый бой. Они стояли под фонарём, и между ними было полметра — безопасное расстояние, но воздух между ними стал теплее. — Почему ты носишь шапку? — спросил блондин. — Почему ты боишься прикосновений гибридов? — ответил тем же, после чего повисла пауза. — Мы оба не готовы отвечать, — сказал и отвернул голову прерывая зрительный контакт. — Да, но может быть, когда-нибудь будем. Они пошли дальше — плечом к плечу, не касаясь, но ближе, чем раньше. — Почему ты вступил в баскетбольную команду? Баскетболист покосился на него, потом пожал плечами. — Долгая история. — Я слушаю. Ты сегодня слушал про меня, теперь моя очередь. Хмыкнув парень сунул руки глубже в карманы и опустил голову. Слова Чимина — «я не тот, кем кажусь» — до сих пор звучали у него в голове. Он понимал это слишком хорошо. — В школе меня не любили, — начал он негромко. — я был... другим. Не таким, как все, замкнутый, тихим, странный. У меня чувствительные уши, поэтому остро реагировал на шум, звуки. Дети это чувствуют, знаешь? Они как акулы — чуют слабость. Он слушал, не перебивая, каждое слово отзывалось в нём эхом — как будто тот рассказывал его собственную историю. — Сначала просто дразнили, потом стали дёргать специально — чтобы посмотреть на мою реакцию. Хлопали, кричать над ухом, толкали в коридорах. Им было весело, пытался держаться сильным, делал вид, что мне всё равно, но внутри меня ломали. Каждый день. Они перешли дорогу и свернули в тихий жилой квартал, парень говорил медленно, будто доставал слова из давно закрытого ящика. — В средней школе стало хуже. Я начал огрызаться, драться, меня считали проблемным и учителя махнули рукой. Дома тоже было не легче — отец орал, что я позорю семью, что должен быть как все, потом стал прогуливать уроки. Целыми днями сидел на той заброшенной площадке, где ты танцевал. Думал, что хуже уже не будет, что это и есть моя жизнь — сидеть на ржавых качелях и ждать, пока всё закончится. Он замолчал, глядя на мигающий жёлтый сигнал светофора, из-за чего школьник тоже обернулся туда. — А потом появился Тэхён. — усмехнулся, качая головой. — Он странный, серьёзно странный. Подошёл ко мне на одной площадке, сел рядом и начал болтать про баскетбол так, будто мы сто лет знакомы. Я его сначала вообще не воспринимал. Думал — ещё один, кто хочет посмеяться, но он приходил снова и снова. Каждый день приносил еду, просто сидел рядом, ни спрашивал, не лез в душу. Просто был. Юнги поднял голову к темнеющему небу. Где-то в вышине загорались первые звёзды — те самые, о которых он говорил тогда на площадке. — А потом притащил остальных потерявших себя парней: Хосока, Намджуна, Джина, Чонгука. Они просто... были рядом и в какой-то момент понял, что больше не хочу быть один. Уже миновали пешеходный переход и пошли дальше, окна домов светились тёплым жёлтым светом, где-то лаяла собака. Обычный вечер, обычная улица, но для блондина этот разговор был всем. — Мы создали команду, — продолжал парень. — Назвали её BWCF, это значит «Broken Wings Can Fly». Сломанные крылья могут взлететь, потому что каждый из нас в какой-то момент был сломан. Он пересказывал— спокойно, без лишних подробностей, но с теплотой, которую раньше в нём не замечал: — У Хосока — своя история. Его близкие не приняли его таким, какой он есть. Он с детства доказывал всем, что достоин любви. Танцует так, будто на каждом выступлении пытается что-то себе и другим доказать. Чонгук — он потерял близкого человека и до сих пор винит себя, что успугавшись не успев позвать помощь брату. За всей его бравадой и вечным «я крутой» — просто страх быть тем напуганным, слабым ребенком. Джин — его семья скрывала то, кем он является на самом деле. Он вырос в постоянном страхе разоблачения, и его сарказм и порой грубые слова— это броня, чтобы никто не подобрался слишком близко. Намджун — его всю жизнь считали странным за то, что он дружит с теми, с кем «не положено», но он умнее всех нас вместе взятых и никогда не ставит себя выше. И Тэхён... — Юнги мягко улыбнулся. — Тэхён просто Тэхён. Он всех нас собрал, дал нам название. Сказал, что сломанные крылья — это не приговор, что можно летать, даже если ты падал, если бы не он, нас бы не было. Никого из нас. Блондин шёл молча, переваривая услышанное. Сломанные крылья. Он посмотрел на свои руки — те самые, которые он расцарапывал ногтями до крови. Может, они тоже были крыльями? Может, он просто не знал, как ими пользоваться? — Тэхён прав, — сказал он тихо. — В чём именно? — приподнял бровь. — Он много чего говорит. — В том, что сломанные крылья могут взлететь. Я... никогда не думал об этом так. Мне казалось, что если ты сломан однажды — это навсегда, что ты уже никогда не станешь целым. — Стать целым, может, и не получится, — пожал плечами. — го летать всё равно можно. Крылья, они не кости, они — мышцы. Их можно натренировать, даже сломанные. Чимин опустил глаза и в горле стоял ком, он не заплакал — он давно себе этого не позволял, но внутри, где-то под слоями шрамов и боли, зародилось что-то тёплое и светлое. Что-то, чему он пока не мог дать названия. — Юнги, — сказал он. — М? — Спасибо. За то, что рассказал и за то, что заступился и за площадку и за... всё. Парень в шапке повернулся к нему и посмотрел долгим, изучающим взглядом. Его глаза в свете фонарей казались почти золотыми. — Ты без крыльев Чимина, — сказал он спокойно. — тпм, в спортзале, когда ты смотрел на нас с таким видом, будто мы можем тебя испепелить, я также смотрел когда то. — И что ты видишь теперь? Розоволосый помолчал, разглядывая его, а потом уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Теперь вижу того, кто пытается встать. Это уже намного больше, чем просто сидеть и ждать, пока всё закончится. Блондин не нашёлся что ответить и просто кивнул, этого было достаточно. — Ладно, — парень остановился у перекрёстка. — мне сюда, а тебе дальше прямо, до третьего дома. — Ты знаешь, где я живу? — Я просто внимательный, не льсти себе. Чимин тихо засмеялся и этот смех был уже не таким неуверенным, как раньше. Он был настоящим, лёгким. — Тогда до завтра. — До завтра, танцор. И они разошлись — каждый в свою сторону. Шёл по пустой улице, и в его груди что-то теплилось большое, хрупкое, но живое. Ощущение, которое он почти забыл. Надежда. Он не знал, что будет дальше, не знал, сможет ли когда-нибудь рассказать им всю правду, но впервые за долгое время ему хотелось попробовать.

***

Спортзал гудел бросками мяча, до соревнований оставалась неделя и команда тренировалась на износ. Блондин сидел на трибуне, как обычно, но теперь он не просто смотрел — он болел. Хлопал, когда кролик забивал, смеялся, когда белка спотыкался о мяч, и даже крикнул Джину: «Слева!» — когда тот не заметил пас. В перерыве Юнги подошёл к трибуне и протянул ему бутылку воды. — Ты сегодня громкий. — Просто настроение хорошее. — Я заметил. — помолчал пару секунд, словно обдумывая — Мне нравится, когда у тебя хорошее настроение. — Ты это уже говорил, про глаза. — Потому что это правда. Чимин взял бутылку, стараясь скрыть смущение, но от баскетболиста, кажется, ничего нельзя было скрыть. — Эй, голубки! — крикнул ореховый с площадки. — Хватит ворковать, у нас тренировка! — Мы не воркуем! — крикнул блондин в ответ, но уши предательски покраснели. Розоволосый ничего не сказал, просто ушёл на площадку, поправляя шапку, но увидел: уголки его губ дрогнули. — Чимин-а, лови! Он едва успел выставить руку — Тэхён кинул ему мяч с площадки и лоако поймал его, покрутил в ладонях. — Что, просто сидеть и глазеть — твой единственный талант? — крикнул друг. — Давай сюда, поможешь подавать! Спустился на площадку внутри что-то дрогнуло — старая тревога, привычный страх близости, но он шагнул вперёд и ещё раз, преодаливая дистанцию и себя. — Держи, — он бросил мяч обратно, и шатен поймал его с довольной ухмылкой. — О, у тебя и бросок нормальный! Может, тебя в команду записать? — У вас уже есть шесть человек, — подметил, оглядев еще раз всех быстым взглядом. — Семь — счастливое число! — крикнул Хосок, пробегая мимо. — Будешь нашим талисманом! — Талисманы обычно молчаливые и симпатичные, — хамелион поправил волосы. — Чимин подходит. — Эй, я вообще-то разговариваю! — О, правда? А я думал, ты просто киваешь с загадочным видом. Он фыркнул и неожиданно для себя ответил: — Загадочный вид — это моя фишка, не всем же быть хамелеонами. Парень замер, притворно схватившись за сердце. — Он шутит! Тэхён, ты слышал? Наш маленький малыш вырос! — Я не маленький, — скрестил руки на груди, но уголки губ всё равно дрогнули. Юнги, стоявший у кольца, обернулся и ничего не сказал, но заметил в его глазах что-то — одобрение? Их взгляды встретились на секунду дольше обычного, он почувствовал, как по спине пробежало что-то тёплое, непривычное и отвёл глаза первым. Тренировка продолжилась. Он подавал мячи, иногда подбирал улетевшие за пределы площадки, и постепенно перестал чувствовать себя лишним. Джун, пробегая мимо, коротко объяснял тактику игры — просто так, для общего развития. Кролик пару раз просил его оценить его бросок, и честно сказал: «Кривовато, но эффектно», за что сначала надулся, потом засмеялся. Ближе к концу тренировки ореховый включил музыку на колонке, и под ритмичный бит все начали отбивать мяч в такт. Блондин стоял у стены, наблюдая, и вдруг понял, что его плечи расслаблены, что он не думает о дистанции, что ему... хорошо. После тренировки команда, как всегда, собралась в раздевалке. Пахло потом, спреем для обуви и мятным гелем для душа. Хосок, не снимая мокрой футболки, плюхнулся на скамейку и вытянул ноги. Чонгук стягивал кроссовки, морщась — натёр пятку. Джин стоял перед зеркалом и придирчиво осматривал свои волосы — после бега они растрепались, и это было непорядком. Намджун сидел в углу с бутылкой воды и что-то набирал в телефоне. Юнги устроился на подоконнике, поджав одну ногу, и молча наблюдал за всеми. Тэхён стоял у шкафчиков, но не переодевался — он думал. — Слушайте, — начал он и замолчал, подбирая слова. Белка тут же поднял голову, он всегда чувствовал, когда этот парень собирался сказать что-то важное. — Я хочу поговорить о Чимине. — А что с ним? — хамелион оторвался от своего отражения. — Сегодня был почти нормальным, даже пошутил. — Вот именно, — повернулся к ним. — он меняется, я вижу, но он всё ещё скрытничает. То, что он рассказал в парке — это была только часть правды и вы сами заметили: он сказал, что он «не тот, кем кажется» и «сам не знает, кто он», но почему? Что с ним случилось на самом деле? — Мы не можем заставить его рассказать, — рассудительно заметил Джун, откладывая телефон. — доверие нельзя вытянуть силой. — Я и не хочу силой, хочу понять и у меня есть план. Розоволосый хмыкнул с подоконника: — У тебя всегда есть план. — И обычно они срабатывают, — ничуть не смутился. — я хочу сходить к нему домой и познакомиться с его мамой. В раздевалке повисла тишина. — Домой? — переспросил кролик, забыв про кроссовок, — Ты серьёзно? — Абсолютно. Посмотрите: мы знаем, что он живёт с матерью, что отец отсутствует. Мать перевозила его из школы в школу, пытаясь защитить, но мы не знаем, что у них за отношения. Может, она тоже что-то скрывает. Может, она поможет нам понять, что с ним случилось. — Или она нас выставит за дверь, — заметил хамелион. — Не выставит, — мило улыбнулся. — я обаятельный. — Ты странный, — поправил Юнги. — это разные вещи. Хосок тихо засмеялся, но тут же стал серьёзным: — А если Чимин не захочет? Если он подумает, что мы лезем в его жизнь? — Мы уже в неё влезли, — пожал плечами Тэхен. — когда вступились за него в парке, когда пригласили в гараж, когда слушали его историю, когда я подошел к нему. Мы уже часть его жизни, нравится ему это или нет. Осталось только понять, какую роль мы играем. Намджун потёр подбородок. — В этом есть смысл. Если мать Чимина окажеться открытой и доверчивой, мы можем узнать то, что он сам рассказать пока не готов. — Или то, чего он сам не знает, — добавил Джин. Юнги спрыгнул с подоконника и подошёл к гению этого плана. — Ты понимаешь, что это может всё испортить? Если он узнает, что мы копались в его прошлом за его спиной... — Я не собираюсь копаться, — перебил его. — просто хочу пойти и поговорить с ним и с его мамой. Открыто, без уловок. Если он скажет «уходите» — мы уйдём, но если он позволит нам остаться... это будет его решение, не наше. В раздевалке снова стало тихо. — Я поддерживаю, — сказал ореховый первым. — Тэхён прав, мы не можем просто сидеть и гадать, нужно попытаться. Чимин — часть команды теперь, а команда не бросает своих. — Он пока не в команде, — буркнул розоволосый, а затем поджал нижнюю губу. — Ты сам в это не веришь, — покачал головой белка. — я видел, как ты на него смотрел на тренировке. Парень ничего не ответил, только сильнее натянул шапку до бровей. — Я тоже за, — кролик кивнул. — Чимин хороший, ему просто нужно время и может быть, немного помощи. — Осторожной помощи, — добавил Джин. — без фанатизма. — Я пойду с тобой, — сказал Джун — вдвоём это будет выглядеть менее угрожающе и я смогу задать правильные вопросы. Тэхён улыбнулся и обвёл взглядом команду — каждого по очереди — и почувствовал, как внутри разливается тепло. Они снова были вместе, снова готовы были поддержать его безумный план. — Тогда решено, завтра после школы идём к новенькому. — А что мы ему скажем? — спросил Чонгук. — Скажем правду, что мы хотим узнать его получше, что мы не просто так называем себя командой сломанных крыльев, что он — один из нас, даже если сам пока этого не понимает. Ну и приврать на счет предлога нормально будет. Ореховый улыбнулся и тихо, почти неслышно, положил свою ладонь на руку шатена — легко, мимолётно, но достаточно, чтобы тот почувствовал. Он не отдёрнул руку, просто перевернул её и на секунду сжал пальцы в ответ, не глядя. Юнги, заметив это, отвёл глаза. Его взгляд скользнул по раздевалке, по лицам друзей, и остановился на окне, за которым уже темнело. Он думал о Чимине. Как тот танцевал на заброшенной площадке — дико, честно, без масок. О том, как слушал его рассказ про сломанныз крыльях и в его глазах что-то загоралось. О том, как сегодня на тренировке их взгляды встретились, и тот отвёл глаза первым, но не сразу. «Что ты скрываешь, танцор? — подумал он про себя — И почему мне так важно это узнать?» После уроков Тэхён и Намджун перехватили новенького у выхода из класса. Вид у обоих был до подозрительного невинный — особенно у одноклассника, который обычно так не выглядел. — Чимин-а, подожди! — Тэхён пристроился рядом закинув руку на его плечо, шагая в ногу. — У нас к тебе дело. — Какое? — сразу напрягся, но не отстранился. — Нам по истории задали проект про Хартии сосуществования. Групповой. Джун уже всё продумал, но нам нужен третий человек. Ты как раз живёшь в районе, который раньше был нейтральной зоной. Может, сходим к тебе, обсудим? Блондин замедлил шаг, что-то в этой просьбе было не так. Слишком гладко. Слишком вовремя. Он перевёл взгляд на Намджуна — тот смотрел спокойно, но без обычного интереса к теме проекта, кадык едва заметно дёрнулся. — Проект, — повторил еще раз — по истории, которое у нас по вторникам, а сегодня четверг. — Задали в понедельник, — не моргнув глазом соврал шатен. — просто мы поздно спохватились. Блондин остановился и перевёл взгляд с одного на другого. — Вы что-то задумали. — Чимин... — Нет. Ко мне домой — нет. Он сам не ожидал такой резкости. Слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. Внутри всё сжалось: его комната — его убежище, его единственное место, где можно не притворяться. Впустить туда кого-то — значит открыться показать то, что он прячет. — Ладно, — он отступил на шаг, щупая учебник в рукпх, который он достал из шкафчика, — извините, я просто... мне надо идти. Он сунул учебник в руки Тэхёну — сам не понял зачем, жест получился неловким, паническим — и быстро зашагал прочь, почти побежал. Тот остался стоять посреди коридора с учебником в руках. — Это не история, — заметил Намджун. — это математика. Шатен перевернул учебник, прочитал имя на форзаце — «Чимин» — и медленно улыбнулся. — Отлично. Значит, у меня есть другой повод зайти. — Тэхён, может, не надо? Ты видел его реакцию. — Именно поэтому надо. — прижал учебник к груди. — он боится не нас — а того, что мы увидим, но пока он не перестанет бояться, он так и будет бегать. Я просто хочу ему показать, что убегать не обязательно.