Связанные. Финал

Кэтрин и Драко вывалились из трансгрессии в густой и непроглядный лес. Ветви хлестали по лицам, под ногами чавкала сырая земля, и где-то вдалеке ухал филин, нарушая тишину. Кэтрин не знала, где они — знакомого запаха сосен или шума дороги не было. Только тьма, холод и тяжелое дыхание человека, который держал её за руку мёртвой хваткой. Но не лес пугал её больше всего. А то, что Драко Малфой был жив. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а глаза, серые, бешеные, полные боли и ярости впивались в её лицо. В лицо девушки, которую он год назад похоронил. Над чьей могилой стоял на коленях в промозглый дождливый день. Из-за которой хотел умереть. — Кто ты? — прохрипел он, и прежде чем Кэтрин успела ответить, схватил её за шею, повалил на холодную, влажную землю. Придавил плечом, прижал к мху и корням. — Кто ты и почему выглядишь как Кэтрин Поттер? Говори, или я... Его пальцы сжались. Не сильно, но достаточно, чтобы перекрыть дыхание. Кэтрин захрипела, вцепилась в его запястье, пытаясь разжать хватку. В глазах потемнело, в ушах зашумело. Он отстранился сам. Резко, будто обжёгся. Кэтрин закашлялась, хватая ртом воздух, тёрла покрасневшую шею. — Ты мертв! — выкрикнула она, наконец выпрямившись. — Драко, ты был мёртв! Я читала газеты, я... — Ты мертва! — закричал он в ответ, и его голос сорвался на фальцет. — Я был на твоих похоронах, чёрт возьми! Я стоял у твоего гроба, я смотрел на твоё лицо. — он провёл дрожащей рукой по лицу, стирая пот или слёзы. — Как ты посмела? Как ты посмела вернуться? Как ты вообще это сделала? Кэтрин сидела на земле, прижимая ладони к груди, и чувствовала, как слёзы текут по щекам и она не понимала, от счастья это или от ужаса. Он был жив. Живой, злой, кричащий, но живой. Она протянула руку, коснулась его щеки, бледной, с едва заметной щетиной и новым фингалом, который она оставила ему в замке. Драко дёрнулся, отшатнулся, как от удара тока. — Не трогай меня, — прошипел он, но в его глазах уже не было ярости. Только растерянность, и страх, и бесконечная, выжженная боль. Он сел на корточки напротив неё, закрыл лицо руками, и плечи его затряслись. Он всхлипывал тихо, отчаянно, как мальчишка, потерявший всё и обретший вдруг невозможное. Кэтрин не знала, что делать. С одной стороны радость, такая острая, что её можно было порезаться. С другой страх, что сейчас всё рухнет, что он исчезнет, как сон. Она осторожно, снова протянула руку и коснулась его плеча. — Драко, — прошептала она. — Я здесь. Я жива. Я не знаю, сколько нам отпущено, но сейчас я здесь. Он поднял голову. Его глаза были красными, лицо мокрым, но в них впервые за этот долгий год зажглась искра, не боли, а чего-то другого, почти забытого. — Где мы? — спросила Кэтрин, оглядываясь на тёмные стволы деревьев, которые тянулись к небу, как скрюченные пальцы. — Понятия не имею, — ответил Драко, вытирая щёку рукавом. — Я трансгрессировал, куда глаза глядят. Подальше от Хогвартса. Из темноты леса донёсся шум — треск ветки, чей-то шёпот. Драко мгновенно напрягся, вытащил палочку. — Идём, — сказал он, подавая ей руку. — Надо убираться отсюда. Они шли по лесу, пробираясь сквозь густые заросли, где ветви цеплялись за одежду, а корни норовили подставить подножку. Вокруг было темно, только редкие лучи солнца пробивались сквозь плотный полог листвы, выхватывая из мрака лица, бледные и напряжённые. Ни он, ни она не могли начать разговор. Слишком много слов накопилось за год, слишком много боли, слишком много невысказанного. Тишина давила, тяжелее, чем сама тьма. Спустя минут десять молчания Кэтрин наконец произнесла: — Я думала, ты погиб. В газетах писали, что ты покончил с собой. Драко горько усмехнулся. — Да. Так и было. — Он шёл, не глядя на неё, сжимая левую руку там, где под рукавом скрывалась чёрная метка. — Но отец решил, что мне ещё рано умирать. В последний момент он… спас меня. Кэтрин почувствовала, как внутри подступает ком, готовый разорваться рыданиями. Он пытался покончить с собой из-за её смерти, которую она инсценировала. Но в то же время её захлестнуло странное, почти предательское облегчение, на её руках нет чужой крови. Драко жив. Может быть, поэтому испытание в Италии показало, что её душа чиста. Они остановились. Драко замер, прижав пальцы к левому предплечью. — Он зовёт меня, — тихо сказал он, и в голосе прозвучала усталость, смешанная со страхом. Кэтрин посмотрела на него, заплаканного, в пыли, с растрёпанными волосами и новым синяком на скуле. Она и сама не выглядела лучше: после побега, трансгрессии и драки в Хогвартсе её платье было изорвано, волосы растрепались, под глазами залегли тени. — Ты пойдёшь? — спросила она. — Нет, — ответил он резко и его серые глаза впервые за вечер вспыхнули живым огнём. — Пока не узнаю всё, что с тобой произошло. Я имею право знать. Кэтрин кивнула, и они снова двинулись вперёд. Лес становился всё гуще, а воздух сырее. Вдруг Кэтрин оступилась, чьи-то корни, живые и злые, обвили её лодыжки, потянули вниз. Она вскрикнула, упала на колени, пытаясь вырваться, но корни сжимались всё сильнее, как змеи. Драко мгновенно выхватил палочку, направил на них. — Incendio! — крикнул он, и струя пламени ударила по корням. Те зашипели, дёрнулись и отпустили добычу, уползая обратно в темноту. Он помог ей подняться, схватил за руки, потянул вверх и замер. Кэтрин стояла перед ним, тяжело дыша, и он смотрел на её ладони, которые держал в своих. Осознал и резко отдёрнул руки, отступил на шаг, будто обжёгся. — Нам нужно найти место, где можно переждать, — сказал он, отводя взгляд. — Скоро дождь. — У меня есть идея, — тихо ответила Кэтрин. Она опустилась на влажную землю, коснулась её ладонями, закрыла глаза. Вспомнила молитву дяди Бернара, вспомнила, как древняя магия слушается тех, кто просит от чистого сердца. Она представила, как корни деревьев сплетаются, как ветви наклоняются, образуя плотный, надёжный шалаш. Защиту от ветра и дождя. Земля послушалась. Прямо на их глазах корни вздыбились, переплелись в стены, ветви сомкнулись сверху, образуя крышу. Небольшое укрытие, тесное, но сухое, возникло из темноты, как живое существо. И вовремя, первые тяжёлые капли упали на лицо Кэтрин. — Заходи, — сказала она, первая заползая внутрь. Испуганный Драко последовал за ней. В шалаше было темно, но уютно, пахло землёй, мхом и чем-то древним. Драко взмахнул палочкой, и между ними вспыхнул небольшой костёр. Они сели напротив друг друга, поджав колени, и впервые за этот долгий день просто… смотрели в глаза. — Рассказывай, — наконец произнёс он, и голос его дрогнул. — Всё. С самого начала. Она вздохнула, как человек, который собирается нырнуть в ледяную воду. — С чего бы начать? — Начни с того дня, как ты умерла, — сказал Драко, и в его голосе не было жестокости. Кэтрин прикрыла глаза. Перед внутренним взором встала та самая комната в особняке Малфоев, сырой каменный пол, запах крови и страха, и человек, который вошёл. — Перед тем, как меня вывели к Тёмному лорду… в подземелье оказался Тео. Каким-то образом он обошёл щит и вместе со мной трансгрессировал в своё поместье. Его отец страшно ругался, но я была почти без сознания и не слышала их разговора. Только чувствовала всё, что чувствовал мой клон. Драко перебил, и его голос дрогнул: — Когда Дамблдор умер, Тео сказал мне, что план остановлен. Что ничего не выйдет. — Он сжал кулаки, и костяшки побелели. — Но я не терял надежду. Я надеялся, что Снейп приготовит зелье, что ты исчезнешь ненадолго, а потом вернёшься. А когда ты умерла — по-настоящему умерла, для всего мира — я потерял всё. Кэтрин продолжила. Голос её становился твёрже, хотя внутри всё дрожало. Она рассказывала об Италии, жарком Риме, о пыльных свитках, о древней магии, которая оживала под её пальцами, о Виолетте Блум, девушке с чужим лицом, которая постепенно стала ей домом. О библиотеке, о тренировках на побережье, о том, как впервые создала сгусток тьмы и как испугалась собственной силы. — Потом нас посадили в тюрьму. Пять месяцев, Драко. Пять месяцев я сидела в каменном мешке и думала, что ты мёртв. — А я думал, что ты мертва, — тихо сказал он. — Мы квиты. Она улыбнулась. Потом рассказала об испытаниях в Министерстве Италии: как её проверяли на чистоту намерений, на совесть, на душу. — И тогда я вернулась в Лондон в дом Сириуса. — Кэтрин сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Я смирилась. Снова. А потом… потом я встретила Гарри. Она вдруг вскочила, задев плечом сплетённую стену шалаша. Ветки закачались, и капли дождя упали на огонь, зашипев на раскалённых углях. — Гарри! — воскликнула она, прижимая ладони к груди. — Он ждёт меня! Он ждёт меня. Мы должны были вернуться с зельем Снейпа, а я… а Тео остался в кабинете один! Если Пожиратели найдут его, если… — Тео, — процедил Драко, и в его голосе проскользнуло что-то тёмное, ревнивое. — Тео остался в Хогвартсе. Ты сейчас думаешь о нём? — Он мой друг! — почти крикнула Кэтрин. — Он спас меня, он рисковал жизнью, он... — А я? — Драко тоже вскочил, и шалаш затрясся. Костёр метнулся, бросая дикие тени на их лица. — Я год жил с мыслью, что ты мертва. Я хотел умереть, потому что без тебя мир перестал иметь цвет. А ты сейчас хочешь бросить меня и бежать к нему? Он схватил её за плечи, прижал к земле — не больно, но так, чтобы она не могла вырваться. — Ты никуда не пойдёшь, — сказал он, и в его голосе не было просьбы. Только приказ. — Мы только что нашли друг друга. Я не отпущу тебя снова. — Драко, меня найдут, — прошептала Кэтрин, глядя в его серые глаза, в которых отражался пляшущий огонь. — Пожиратели ищут Тео. Они знают, что я была с ним. Они увидят моё настоящее лицо — и тогда война придёт сюда. Ты хочешь умереть? — Мне плевать, — выдохнул он, и его голос сорвался. — Мне плевать на войну, на Пожирателей, на Тёмного Лорда. — Ты стал другим, — прошептала она. — Что произошло с тобой? — Война меняет всех, — ответил он и, наклонившись, поцеловал её. Нежно, почти благоговейно, как целуют реликвию, которую считали утерянной навсегда. И снова отстранился. — Хотел проверить, не сон ли это всё. Снова сел напротив, думая обо всем, что услышал. Драко кинул в костер сухую ветку. Огонь взметнулся, выхватив из темноты его лицо осунувшееся, с резкими тенями под глазами. — А что было со мной? — переспросил он, и в его голосе прозвучала та же горькая усмешка, что и раньше. — Я учился жить по-новой. Отец сказал, что это единственный способ выжить. Я согласился. Потому что без тебя всё равно ничего не имело смысла. И вроде имею успехи среди Темных волшебников. Он замолчал, уставившись на пламя. Кэтрин медленно поднялась, отряхнула юбку. Она смотрела на него сверху вниз, на его бледное лицо, на синяк на скуле, на руки, которые когда-то так бережно её обнимали. — А как же Астория? — С ней уже все. Ее семья не хочет связываться с Пожирателями, теперь они с Блейзом наконец вместе. Кэтрин улыбнулась, вспоминая старого друга Блейза Забини. — Нам нужно идти дальше. — сказала она, отгоняя мысли. — Вообще нужно понять, где оказались. Дождь стих так же внезапно, как и начался. Сквозь сплетённые ветви шалаша пробились первые лучи вечернего солнца. Драко стянул с себя чёрную мантию и, не говоря ни слова, накинул её на плечи Кэтрин. Она хотела отказаться, сама продрогла до костей, но и он выглядел замёрзшим, однако он остановил её жестом. — Не спорь, — сказал коротко. — Ты всегда мёрзнешь быстрее. Она благодарно кивнула, укуталась в чужое тепло, пахнущее дымом, потом и чем-то неуловимо родным. Потом повернулась к сплетённым стенам, коснулась ладонью мха и прошептала: — Спасибо тебе. За укрытие. За тишину. Отпусти нас с миром. Ветви дрогнули, словно кланяясь, и медленно разомкнулись, выпуская их на волю. Они вышли на поляну, и вечернее солнце ударило в глаза, яркое, почти оранжевое, низкое над горизонтом. Лес расступился, открывая небо, чистое после дождя, с редкими облаками, которые тянулись на восток. Чёрная мантия Драко на плечах Кэтрин нагрелась за несколько минут, и ей стало почти жарко после ночного холода. Сам он шёл впереди в тёмном костюме, который, казалось, был сшит для бегства и погонь: узкие брюки, лёгкая рубашка, никаких лишних деталей. В этом облике он напоминал того Драко, которого она знала в Хогвартсе, только старше и жестче. Кэтрин шагала следом, то и дело одёргивая юбку, простую школьную форму, которую дала Гермиона. После дождя в лесу она смялась, испачкалась землёй и хвоей, и мечтала только об одном: помыться и переодеться.Лес вокруг не становился реже. Они брели уже несколько часов, а просвета между стволами всё не было. Драко, всё ещё злой на неё, на обстоятельства, на собственную беспомощность, вдруг остановился и развернулся. — Нам на юг, — отрезал он. — Там река, а за ней — тракт. — Нет, — возразила Кэтрин, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна упрямства. — Сердцем чую — на север. — Твоё сердце всегда путало дорогу, Поттер. — А твоя гордость — подводила тебя не раз, Малфой. Они стояли друг напротив друга, как когда-то в коридорах Хогвартса, готовые ринуться в спор, забыв, что они уже не дети. — Кэтрин? — вдруг раздался голос из-за ствола ближайшей сосны. — Ты где? Кэтрин замерла. Голос был до боли знакомым и через секунду из-за дерева вышел Гарри. В старом свитере, с палочкой наготове, с растрёпанными волосами и таким испуганным лицом, что у неё ёкнуло сердце. — Что случилось? Я думал, ты уже в доме… Что ты здесь делаешь? — его взгляд переметнулся на Драко, и глаза сузились. — И почему он с тобой? Кэтрин рванулась вперёд и повисла у брата на шее. — Всё хорошо, — прошептала она, чувствуя, как его руки обнимают её — осторожно, будто она могла исчезнуть. — Я не успела взять зелье у Снейпа. Меня поймали Пожиратели. А потом… потом я встретила Драко. — Встретила? — переспросил Гарри, всё ещё не веря. — Ты встретила Драко Малфоя, и он… не убил тебя? Гарри переводил взгляд с одного на другую, и в его глазах боролись ярость, недоверие и странное облегчение. — Идёмте, — сказал он наконец. — Гермиона и Рон ставят палатку. Расскажете всё там. Он развернулся и пошёл через лес быстрым шагом, не оборачиваясь. Кэтрин и Драко переглянулись и двинулись следом. Палатка оказалась огромной — Гермиона расширила её магией, и внутри хватило места и для стола, и для топчанов, и даже для маленькой кухни. Пахло горячим супом, чесноком и травяным чаем. Рон и Гермиона, услышав шаги, выскочили с палочками наготове — и, увидев Драко, замерли, как изваяния. — Это… — начала Гермиона, но не закончила. — Это долгая история, — вздохнула Кэтрин, проходя внутрь. Она устало опустилась на скамью, чувствуя, как ноет каждый сустав. Драко сел напротив, всё такой же напряжённый, готовый к любой подставе. Рон и Гермиона, обменявшись взглядами, убрали палочки, но смотрели на него волками. Гарри занял место во главе стола и жестом велел всем сесть. — Начинай, — приказал он сестре. Гарри слушал, не перебивая, Гермиона делала заметки, а Рон просто качал головой. Когда она закончила, в палатке повисла тишина. — То есть, — медленно произнёс Гарри, — ты хочешь сказать, что мы теперь должны сидеть за одним столом с Малфоем? — Он спас меня, — ответила Кэтрин. — И я ему доверяю. Гермиона, вздохнув, поставила на стол большую кастрюлю с дымящимся супом. Рон, не глядя ни на кого, подвинул тарелки. И спустя час споров они всё-таки сели. За одним столом. Пожиратель смерти Драко Малфой, который по заданию Тёмного Лорда должен был охотиться на Гарри Поттера, и сам Гарри Поттер — Избранный, главная мишень. Гермиона Грейнджер и Рон Уизли — члены Ордена Феникса. И Кэтрин Поттер, живое доказательство того, что даже в войне есть место чуду. Они ели молча, суп оказался горячим, наваристым, пахнущим домом. Рон первым не выдержал и, отодвинув тарелку, сказал: — Если бы мне кто-то сказал месяц назад, что я буду ужинать с Драко Малфоем… я бы рассмеялся ему в лицо. — А теперь? — спросил Драко, поднимая глаза. — А теперь — только ради Кэтрин, — честно ответил Рон. — И если ты её обидишь, я лично превращу тебя в слизня. Гарри фыркнул, Гермиона улыбнулась. Кэтрин посмотрела на Драко и впервые за вечер увидела в его глазах не гнев, не боль, а тихую, робкую надежду.