Связанные. Финал

Кэтрин лежала на мягкой траве, совершенно одна, в тишине. Никто не наблюдал за ней. Она даже не была уверена, что сама здесь. Прошло довольно много времени, а может быть, никакого времени не проходило, и ей пришло в голову, что она существует, что она не просто бестелесная мысль, потому что она лежит, определённо лежит на чём-то. Следовательно, у неё есть чувство осязания, и к тому же существует поверхность, на которой она лежит. Придя к этому выводу, Кэтрин почти тут же осознала и тот факт, что она лежит обнажённой. Поскольку она была уверена, что никого больше здесь нет, это её не смутило, но слегка заинтриговало. Она лежала в светлом тумане, правда, туманом это назвать сложно. Почувствовала, что мягкая трава под бёдрами влажная от росы. Кэтрин села, её тело, похоже, было невредимо. Никаких чёрных отметин на правой руке она не обнаружила. Ей вдруг стало прохладно, и она захотела быть одетой. Одежда появилась сама по себе рядом, она надела зелёный сарафан и обула сланцы, в которых гуляла когда-то по Италии. Большой луг окружил её. Где-то вдалеке показался густой лес, но до него было слишком далеко. Но куда-то идти же надо? Не просто так она тут оказалась? Она пошла, и на секунду ей показалось, что идти невыносимо, ноги не слушались и шагали по одному месту. — Ты не сможешь туда уйти, — раздался голос сзади. Кэтрин испугалась и обернулась. Перед ней стоял Дамблдор. Они радостно поприветствовали друг друга, и профессор обнял её — его рука была также чиста, никакой чёрной магии. — Ты была очень храброй девочкой! — сказал он. — Пойдём, сейчас я думаю, мы можем немного прогуляться. Кэтрин, как оглушённая, направилась за Дамблдором. Немного пройдясь, он сел на траву, наблюдая за закатом. Кэтрин последовала его примеру и села рядом. — Получается, я умерла? — спросила она. Профессор усмехнулся и провёл здоровой рукой по своей длинной белой бороде. — Не думаю, — сказал он и посмотрел на девушку. — Но вы же умерли, и вы тут, — возразила Кэтрин. — Несомненно, — добавил Дамблдор. — Но ты живая. Ты же чувствуешь запах росы, чувствуешь, какая она мокрая. — Но… я видела, как Пэнси Паркинсон убила меня. Дамблдор улыбнулся: — Знаешь, у вас с Гарри есть особая черта. Почему-то заклятие вас не берёт. — Объясните? Я ведь дала ей убить меня. Гарри победил? Дамблдор одобрительно кивнул: — Победил. — Значит, я мертва. Дамблдор покачал головой: — Нет, ты живее всех живых. — Но как? — В тебе погибла лишь та тёмная сила Тёмного Лорда, которую он забирал у тебя. Кэтрин вдруг встала с земли. На лугу прямо недалеко бегала пара — девушка сразу узнала свою маму и папу. Где-то с ними бежал Сириус, рядом Люпин и Тонкс. Они смеялись, кружились, и в этом танце не было ни боли, ни потерь, только свет и любовь. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь, — тихо сказал Дамблдор. Кэтрин прошептала, — Хочу. Но у меня есть незаконченное дело. Дамблдор встал рядом с ней, смотря, как весело резвятся её близкие и радуются победе Гарри. Они заметили Кэтрин, помахали ей рукой, и она неуверенно ответила им. — Надеюсь, ты простишь старого дурака, — сказал Дамблдор. — Я ведь вёл тебя на верную гибель. — Всё должно было так произойти, — ответила Кэтрин, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Мне даже смешно от своих попыток спастись. — Ты стала анимагом и даже успела в руках подержать Воскрешающий камень. А ещё ты поступила правильно — отдала его Фреду Уизли. Ты спасла ему жизнь. — Но я могла отдать его Северусу Снейпу. — Могла, — согласился Дамблдор. — Но он умер, спасая Драко. Он желал этого. Для него счастье — смотреть, как его любимая ученица совершила подвиг. Он чуть помолчал, наблюдая за Лили и Джеймсом. — Ваши судьбы — твоя, Гарри и Тома Реддла — неразрывно связаны, но вы смогли их распутать. И теперь, если ты, конечно, захочешь, можешь вернуться и жить свободную жизнь. Кэтрин ещё раз посмотрела на родителей. Они оказались рядом и почти касались её, но были лишь призраками — тёплыми, светлыми, но невесомыми. — Ты молодец, милая, — сказала мама. — Я тобой горжусь, — добавил отец. — Возвращайся к Гарри, — тихо проговорил Сириус, сверкнув улыбкой. — Ты ему нужна сейчас больше воздуха. Кэтрин кивнула. По щекам текли слёзы, светлые, очищающие. Она сделала шаг назад, к Дамблдору, и яркий свет озарил её, обволакивая теплом и обещанием нового утра.

***

Кэтрин открыла глаза, жадно хватая воздух, как будто впервые за долгое время вспомнила, что такое дышать. Она лежала в большой комнате, которая раньше служила лазаретом, но теперь была разрушена: повсюду валялись куски штукатурки, окна выбиты, кровати сдвинуты к стенам, чтобы освободить место для раненых и… тех, кому уже не нужна была помощь. Кэтрин огляделась по сторонам, и сердце её сжалось. Зал был полон мёртвых тел учеников, которые сражались за Хогвартс. Их лица — юные, спокойные, навсегда застывшие — казались ей укором и напоминанием о цене победы. Ей вдруг стало не по себе, холод пробрал до костей, но она нашла в себе силы встать. Ноги дрожали, но держали. Она сделала шаг, другой — и услышала шаги. Обернулась. Мадам Помфри вместе с каким-то молодым парнем несли ещё одно тело, осторожно переговариваясь: — Надо будет разрыть ещё одну кучу, возможно, там тоже кто-то есть… — проговорила мадам Помфри усталым, надорванным голосом. Но оба они замерли, увидев Кэтрин. Живую Кэтрин Поттер, стоящую посреди мёртвых. Мадам Помфри громко охнула, аккуратно опустила голову какого-то мальчика и бросилась к девушке. — Наверное, тебя посчитали мёртвой, раз ты тут… Дай-ка я тебя осмотрю! — Она принялась трогать Кэтрин, заглянула в рот, расширила глаза и выдохнула: — Ты полностью здорова! Вот это чудеса! Кэтрин неловко прокашлялась: — Где Гарри? Парень, который помогал мадам Помфри, указал в сторону выхода: — Гарри сейчас на заднем дворе, помогает убирать обломки. Кэтрин поблагодарила и выбежала в коридор. Солнце ярко освещало его — такое чистое, такое живое после ночи тьмы и смерти. Она мчалась вдоль учеников, которые ошарашенно оборачивались на девушку, которую все считали погибшей. Кто-то крестился, кто-то замирал с открытым ртом, но она не останавливалась. — Кэтрин!? — крикнул кто-то за спиной. Она обернулась и увидела Фреда и Джорджа. Они несли тяжёлые обломки камней, но, заметив её, всё бросили и побежали навстречу. — Ты вернулась призраком? — крикнул Джордж, но тут же отскочил назад, когда коснулся её по-настоящему. Фред заплакал. Он не стеснялся слёз, просто шагнул вперёд и обнял подругу так крепко, что она охнула. — Никаких слёз! — возразила Кэтрин, но голос её дрогнул. Она поцеловала парней в щёки и, улыбнувшись, добавила: — Где Гарри? — Веди её! — сказал Джордж, и они втроём вышли на задний двор. Кэтрин сразу откинула идею Фреда испугать Гарри, будто она призрак — слишком жестоко, даже в шутку. Она подошла к брату со спины, когда он склонился над грудой камней, и мягко закрыла ему глаза ладонями, прямо через очки. Фред встал слева, Джордж — справа, и они заговорили по очереди, с притворной таинственностью: — Ты ни за что не угадаешь, кто! Гарри, не оборачиваясь, устало ответил: — Это не смешно. Я узнаю вас по голосам из тысячи. Кэтрин наклонилась к самому его уху и прошептала: — А мой голос узнаешь? Гарри отпрыгнул в сторону, роняя тяжёлый обломок, который держал, и больно ударился локтем об острый камень. Он даже не заметил боли — он смотрел на сестру. Живую. Настоящую. А потом вскочил и обнял её так, что она едва не задохнулась. — Ты живая! Живая! — повторял он, и в его голосе смешались смех и слёзы. — И снова я живая! — усмехнулась Кэтрин. Фред, стоявший чуть поодаль, вдруг произнёс: — О… а этому парню ты будешь объяснять всё ещё очень долго. Кэтрин обернулась и увидела Драко Малфоя. Он стоял в нескольких шагах, и ветер играл его светлыми волосами. Солнце золотило их, делая похожими на расплавленное серебро. А по его щекам текли слёзы — беззвучно, не стыдясь. И в этом было столько боли, любви и неверия, что у Кэтрин внутри всё перевернулось. Драко не двигался. Ему казалось, что это просто страшный — или, наоборот, слишком хороший — сон, который сейчас развеется, и он снова останется один с мёртвой девушкой на руках. Кэтрин подошла к нему, подняла руку и вытерла слезу с его щеки. — Как ты это сделала? — прошептал он, и голос его сорвался. — Драко, — промычала она, не находя слов, и просто обняла его. Он сначала коснулся её спины неуверенно, словно боялся, что она исчезнет. Потом запустил пальцы в её волосы, прижал к себе — крепко, до хруста в рёбрах. — Ты действительно тут? — в его голосе слышалась мольба. — Но как? — Дамблдор сыграл злую шутку, — улыбнулась Кэтрин. — Но да, я тут. Драко осел на землю, ноги подкосились. Кэтрин опустилась рядом, и они ещё долго сидели в траве, обнявшись, не в силах говорить. Просто чувствуя тепло друг друга. Просто зная, что смерть отступила. Что любовь действительно оказалась сильнее. Через некоторое время к ним подбежал Рон. Увидев Кэтрин, он побледнел ещё сильнее, чем был после битвы, и открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Гермиона, появившаяся следом, ахнула и бросилась обнимать подругу. — Кэтрин! — воскликнула она, и её голос звенел от счастья. Один за другим подходили все, кого она знала. Невилл, Полумна, Джинни, Чарли, мистер и миссис Уизли. Даже Кингсли подошёл, пожал ей руку и сказал, что это чудо. Кэтрин обнимала каждого, улыбалась сквозь слёзы и чувствовала, как понемногу отпускает последний ледяной страх.

***

Кэтрин выжила, но магия ушла. Та самая древняя сила, которую она с таким трудом восстанавливала в Италии, исчезла бесследно, будто её и не было. Кэтрин больше не могла колдовать. В мире, где волшебство было воздухом, она чувствовала себя странно. Пэнси Паркинсон и других Пожирателей Смерти посадили в Азкабан. Кэтрин не чувствовала ненависти — только глухую усталость. Некоторые раны не заживают от мести, они заживают от времени. И она дала себе время. Теодор Нотт вернулся из Италии. Он был другим, не тем колючим мальчишкой, который когда-то ненавидел весь мир. Война изменила всех, а его особенно. Почти неделю они праздновали победу: пили огневиски, смеялись, танцевали, вспоминали тех, кого не стало, и обещали друг другу, что будут жить за двоих. Кэтрин видела, как Тео впервые за долгое время улыбается по-настоящему, и понимала, что он справится. Через год после битвы Блейз Забини и Астория Гринграсс сыграли свадьбу. Кэтрин была среди гостей, смотрела, как они кружатся в танце, и чувствовала, что счастье возможно даже после самой тёмной ночи. Позже поженились Рон и Гермиона — скромно, без пышных церемоний, но с такой любовью, что у всех на глазах выступали слёзы. А следом — Гарри и Джинни. Их свадьба была солнечной, шумной, полной детского смеха и надежд на будущее. Кэтрин стояла рядом с братом и улыбалась, хотя внутри всё ещё жила тихая грусть — они больше не были детьми. Люциуса Малфоя и его жену Нарциссу оправдали. Слишком много крови было на их руках, но суд решил, что они действовали под принуждением. Кэтрин не спорила — она устала судить. Но Драко не мог простить отца. Он покинул их дом, не оглянувшись, и поселился в магловском Лондоне вместе с Кэтрин. Сначала они жили в маленькой квартире, где не было ни каминной сети, ни летающих писем, ни домовых эльфов. Кэтрин пыталась снова восстановить свои силы — ездила в Италию, искала древние источники магии, говорила с дядей Бернаром. Но даже древняя магия не подчинялась ей. В ней больше не было ни капли волшебства. И, странное дело, она почти обрадовалась — наконец-то можно было перестать бояться, что её силу снова кто-то украдёт. Зато она исполнила свою давнюю мечту. Они с Драко провели целый месяц в Риме. Каждый день они ели мороженое — фисташковое, лимонное, клубничное, шоколадное — и сидели у фонтана Треви, глядя на воду. Драко смеялся, когда она кормила его с ложечки, и целовал в макушку, когда она замёрзла вечером на набережной. И в один из таких вечеров, когда солнце уже садилось за купола, он опустился на одно колено, достал кольцо и спросил: — Выйдешь за меня? Кэтрин сказала «да», даже не дав ему договорить. Они вернулись в Лондон и поселились в доме на площади Гриммо, 12. Вместе они убрали все комнаты — выбили пыль из ковров, вымыли окна, закрасили чёрные пятна на обоях. Теперь это был не мрачный склеп, а светлый, уютный дом, где пахло корицей и свежесваренным кофе. Кэтрин развесила на стенах фотографии — живые, движущиеся, с улыбками тех, кого они любили. Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Тео, Сириус — их лица смотрели со стен, напоминая, что любимые всегда остаются рядом. Гарри и Драко помирились. Не стали лучшими друзьями — это было бы слишком сказочно, — но научились сидеть за одним столом, пить чай и не вцепляться друг другу в глотки. Кэтрин считала это маленькой, но важной победой. Люциус Малфой оставил сыну большое наследство. Драко хотел отказаться, но Кэтрин сказала: «Это твоё. Не для того мы всё прошли, чтобы отказываться от того, что принадлежит нам по праву». Оба устроились в Министерстве магии: Драко работал в отделе по работе с тёмными артефактами, Кэтрин — в отделе магловских отношений. Ей не нужна была магия, чтобы понимать людей. И это оказалось самым ценным её даром. Кэтрин наконец жила самой обычной жизнью — той, о которой мечтала в детстве, сидя в чулане у Дурслей. Она завтракала с любимым мужчиной, гуляла по утреннему парку, выбирала обои для спальни и спорила о том, какой сорт кофе лучше. Она не колдовала — но магия была вокруг неё: в улыбке Драко, в смехе Гарри, в том, как осенью падают листья, а зимой идёт снег. Она поняла, что счастье не в волшебстве. Счастье — это просто быть рядом с теми, кого любишь. И чувствовать, что ты дома. А дом был здесь, не в Хогвартсе, не в Риме, не в прошлом. В её сердце, которое наконец-то нашло покой.