Связанные. Финал

Вот и наконец правда. Она повисла в воздухе, тяжёлая, как свинец, и давящая, как потолок, который вот-вот рухнет. Гарри и Кэтрин стояли посреди пустого и тёмного кабинета. Портреты молчали, свечи догорели, и только бледный рассвет пробивался сквозь высокие окна, окрашивая их лица в серый, почти призрачный цвет. По щекам обоих текли слёзы — беззвучно, без всхлипов. Они просто стояли и смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: прощание, надежда, боль и любовь. Кэтрин прикрыла глаза, не в силах больше выносить его взгляд. Гарри шагнул к ней, взял за плечи, притянул к себе, обнял — крепко, как в детстве, когда он защищал её от дурслевских насмешек. Она уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. — Ты не должна умирать, — прошептал он в её волосы. Кэтрин медленно покачала головой, отстранилась, посмотрела ему в глаза — зелёные в зелёные. — Должна. И тогда ты победишь. Ты убьёшь его, и мы все будем в безопасности. Гарри, это единственный способ. Гарри поднял её лицо ладонями, заглянул в самую глубину её глаз. — Я не дам. Никто не даст. Сегодня было слишком много смертей. Слишком много. Я не потеряю ещё и тебя. — Гарри, я знаю, как выжить! — голос Кэтрин задрожал, но она сжала кулаки. — Я училась в Италии. Я стану фениксом, и тогда… Гарри мягко, почти невесомо, закрыл ей рот ладонью. Не грубо, не резко — так, чтобы она не испугалась, чтобы поняла: сейчас он скажет самое главное. — Помнишь, тогда Дамблдор попросил тебя выйти из кабинета, чтобы обсудить со мной крестражи? — Он дождался её кивка и продолжил, и каждое слово падало, как камень в ледяную воду. — Он сказал, что знает — ты не прекратишь попытки стать анимагом. Что ты надеешься возродиться, как феникс. Но, Кэтрин, ты человек. И если ты умрёшь — не важно, в каком обличии, — ты умрёшь по-настоящему. Дверь в кабинет медленно приоткрылась. Кэтрин почувствовала сквозняк, хотела обернуться, но Гарри держал её крепко, не отпуская. Он смотрел только в её глаза. — Я — крестраж, — сказал он тихо, но твёрдо. — Если я погибну, осколок души Волан-де-Морта умрёт вместе со мной. Вы сможете его одолеть. Главное — убить змею. Тогда он станет уязвим. А моя смерть… — Нет! — Кэтрин рванулась, укусила его за пальцы, и Гарри отдёрнул руку. — Но моя сила в нём! Это будет бесполезно! Гарри, как ты не понимаешь? Без моей жертвы он не падёт! — Твоя жертва не нужна, — прошептал Гарри и снова обнял её — в последний раз, потому что они оба знали: это прощание. Он прижал сестру к себе так крепко, как никогда, вдохнул запах её волос, запомнил тепло её тела. — Береги её, — сказал Гарри уже не ей, а кому-то за её спиной. И отстранился. Кэтрин обернулась. В дверях стоял Драко — бледный, в ссадинах, с мокрым от крови и слёз лицом. Он смотрел на неё так, будто она была последним светом в этом мире. А Гарри уже бежал — выскочил в коридор, и его шаги застучали вниз по лестнице, удаляясь, затихая. — Нет! — Кэтрин бросилась за ним, но Драко схватил её, прижал к себе, обхватил руками, не давая сделать и шагу. — Гарри! Не смей! Прошу тебя! Гарри! Она кричала в пустоту, вырывалась, била кулаками по груди Драко, царапалась, но он держал — железной хваткой, в которой была не сила, а отчаяние. — Пусти! Пусти меня! Он убьёт себя! Гарри! — Не могу, — прошептал Драко, уткнувшись лицом в её волосы. — Не могу тебя отпустить. Кэтрин вырывалась изо всех сил, но Драко не поддавался. Он нахмурился, она видела, как он плачет, но и она сама уже вся излилась слезами, в горле пересохло, а глаза жгло так, будто в них насыпали песка. Она обессиленно рухнула на пол, и он рухнул вместе с ней, продолжая держать, прижимая к себе, не давая разбиться окончательно. Кэтрин зарыдала — глухо, надрывно, уткнувшись лицом в его грудь. Она чувствовала, как бешено бьётся её сердце, как рёбра болят от глубоких, судорожных вдохов. Она уже потеряла родителей, потеряла Сириуса, потеряла Снейпа и теперь теряла брата. Единственного, кто оставался с ней с самого детства. Она кричала, била кулаками о холодный каменный пол, пока костяшки не содрались в кровь. Драко ничего не говорил, он просто прижимал её к себе, и сначала она отталкивала его, била в грудь, царапала шею, но потом всё равно обмякла, обессиленная, и повисла на нём, как тряпичная кукла. Громкие стоны прекратились. Наступила тишина и она казалась страшнее любых криков. Кэтрин сидела так, пока ноги не онемели, пока мир за окном не начал светлеть, а слёзы не высохли сами собой. Драко наконец осторожно разжал руки, помог ей подняться. Они спустились в Большой зал молча, не обмениваясь взглядами, не держась за руки. Только шли рядом, плечо к плечу, как два солдата, которые потеряли всё, но ещё не сдались. В Большом зале всё так же лежали тела — друзей, знакомых, тех, чьи имена она не знала, но чьи лица запомнила навсегда. Люди толпились, утешая друг друга, подавая воду, стоя на коленях перед мёртвыми. Кэтрин прошла через этот зал, не останавливаясь. Она вышла на крыльцо, и холодный предрассветный воздух ударил в лицо. Было около четырёх утра. Казалось, даже трава и деревья затаили дыхание, природа замерла в ожидании конца. Вдруг к ней выбежал Невилл. Видок у него был потрёпанный: лицо в копоти, одежда разорвана, откуда-то со лба сочилась кровь, но глаза горели. — Кэтрин! — выдохнул он. — Гарри дал мне странное поручение… убить змею. Это правда? Кэтрин кивнула, подтверждая его слова. Она села на холодные каменные ступени, обхватила колени руками и уставилась на тёмную стену Запретного леса, который чернел на горизонте, как огромная рана на теле земли. Там, в этой тьме, сейчас был её брат. Кэтрин вдруг захотелось домой. Но где был её дом? В Хогвартсе. Здесь, в этих стенах, где она научилась любить, ненавидеть, прощать и сражаться. Хогвартс был её первым и лучшим домом. Она, Гарри, Волан-де-Морт и Снейп — все эти люди, лишённые семьи, обрели здесь родной приют. Драко стоял чуть поодаль, наблюдая за ней. Мимо прошёл Фред — живой, целый, с той самой усмешкой, которую Кэтрин так любила. Он заметил её, подошёл и молча сел рядом на ступени. — Это больно? — спросила Кэтрин, не глядя на него. — Умирать? — переспросил Фред, и она кивнула. Он задумался на секунду. — Нет, вовсе нет. Как будто ты быстро заснул. — Он помолчал, потом спросил: — А где Гарри? Кэтрин открыла рот, чтобы ответить, но вдруг что-то заметила вдалеке. Она резко вскочила, чувствуя, как внутри всё обрывается. Со стороны Запретного леса к замку двигалась толпа — чёрные мантии, палочки наготове. Пожиратели. Драко перепрыгнул через ступеньки и встал перед ней, заслоняя собой. Фред поднялся следом, и они встали плечом к плечу, готовые защищать её до последнего. Толпа приближалась. Они выстроились ровной шеренгой напротив распахнутых дверей Хогвартса. И тогда Кэтрин увидела — на руках у Хагрида, огромного, сгорбленного от горя, лежало тело. Тело её брата. — НЕТ! — закричала она, отчаянно, дико, и попыталась броситься вперёд, но Фред и Драко схватили её, не пуская. — Нет! Гарри! ГАРРИ! Она билась в их руках, но внутри вдруг шевельнулось сомнение. Крошечное, почти незаметное. Она не почувствовала его смерти. Не почувствовала того обрыва, той пустоты, которая должна была прийти, если бы родная душа ушла. Беллатриса залилась счастливым смехом — пронзительным, торжествующим. Кэтрин обернулась и увидела, как дверной проём Большого зала наполняется людьми: уцелевшие защитники замка выходили на крыльцо, чтобы встретить победителей и своими глазами убедиться в гибели Гарри. Чуть впереди Пожирателей стоял Волан-де-Морт. Он медленно поглаживал большим пальцем голову своей змеи, и его красные глаза горели злобным торжеством. — ГАРРИ! — закричали его друзья — Гермиона, Рон, Джинни — и рванулись вперёд, но их остановили. — МОЛЧАТЬ! — крикнул Волан-де-Морт. Раздался хлопок, мелькнула яркая вспышка — и все замерли. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид. К моим ногам — здесь ему место. Хагрид опустил тело на землю, и Кэтрин снова рванулась, но Драко удержал её. Волан-де-Морт посмотрел прямо на неё — и в его змеином взгляде не было ничего, кроме насмешки. — Видишь, — прошипел он, — твой брат мёртв. И это твоя вина. Я обещал, что ты получишь наказание за свою ложь. Гарри Поттер мёртв! — он повысил голос, обращаясь уже ко всем. — Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него! — Он уже столько раз тебя бил! — выкрикнул Рон, и в его голосе слышалась такая ненависть, что даже некоторые Пожиратели вздрогнули. — Он был убит при попытке сбежать с территории замка, — солгал Волан-де-Морт, явно наслаждаясь собственной ложью. — Убит при попытке спасти свою жизнь… — ЭТО НЕ ПРАВДА! — закричала Кэтрин, и в этот миг внутри неё что-то вспыхнуло — не гнев, не магия, а чистое, первобытное пламя ярости. Она вырвалась из хватки Фреда и Драко, и они отшатнулись, потому что их руки обожгло — Кэтрин действительно вскипела от внутреннего огня. Невилл выскочил вперёд, обгоняя её. Он хотел что-то сказать, но Волан-де-Морт лениво взмахнул палочкой, и Невилл упал, скорчившись от боли. — И кто же это? — спросил Тёмный Лорд своим мягким, змеиным голосом. — Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву? Беллатриса засмеялась, счастливая и безумная: — Это Невилл Долгопупс, повелитель! Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын мракоборцев, помните? — Ах, да, припоминаю. — Волан-де-Морт взглянул сверху вниз на Невилла, который, стиснув зубы, с трудом поднимался на ноги. — Но ты ведь чистокровный, мой храбрый мальчик? — обратился он к нему с почти ласковой насмешкой. — А если и так — что из того? — громко ответил Невилл, сжав пустые руки в кулаки. — Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течёт благородная кровь, — прошипел Волан-де-Морт. — Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Долгопупс. — Скорее в аду станет холодно, чем я к вам перейду! — сказал Невилл, и его голос, хриплый, но твёрдый, разнёсся над замершей толпой. — Отряд Дамблдора! Он выкрикнул это, и толпа защитников Хогвартса ответила шумом — ропотом, криками, топотом, который не могли сдержать даже Заглушающие чары Волан-де-Морта. Кэтрин, стоявшая рядом с Драко и Фредом, почувствовала, как по коже побежали мурашки. Это был голос тех, кто не сдаётся. Голос тех, кто готов умереть, но не предать. — Что ж, — сказал Волан-де-Морт ласково, и в этом шелковом голосе Кэтрин услышала больше угрозы, чем в самом мощном заклятии. — Раз таков твой выбор, Долгопупс, вернёмся к первоначальному плану. На твою голову, — негромко добавил он, — пусть падёт. В следующую секунду из разбитого окна замка вылетело что-то, похожее на уродливую птицу, и приземлилось в полумраке на ладонь Волан-де-Морта. Он приподнял пахнущий плесенью предмет за острый конец и встряхнул. И вот она закачалась у всех на глазах, пустая и потрёпанная — Распределяющая шляпа. — В школе Хогвартс больше не будет распределения, — объявил Волан-де-Морт. — Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех, понятно, Невилл Долгопупс? Он направил палочку на Невилла, и тот застыл, словно окаменев. Волан-де-Морт нахлобучил на него шляпу, так что она закрыла Невиллу глаза. В толпе стоящих перед замком началось движение, и Пожиратели смерти, как один, вскинули палочки, не давая защитникам Хогвартса пошевелиться. — Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться, — сказал Волан-де-Морт. Взмах его палочки — и Распределяющая шляпа вспыхнула ярким пламенем. Страшный крик разорвал предрассветный полумрак — Невилл горел, прикованный к месту, неспособный шевельнуть ни рукой, ни ногой. Кэтрин не могла этого вынести. Внутри неё что-то взорвалось — не гнев, не отчаяние, а чистое, древнее пламя, которое требовало действия. Она шагнула вперёд, не обращая внимания на крики Драко и Фреда, подняла палочку и направила её на Невилла. — Агуаменти! — крикнула она, и из её палочки хлынул поток ледяной воды, но он не достиг цели — Беллатриса, засмеявшись, отразила заклятие. — Дрянь! — прошипела она. — Сиди на месте! Быстрым, еле уловимым движением Невилл освободился от Цепенящего заклятия, пылающая шляпа слетеда с его головы, и он вытянул из нее что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукояткой. Удар серебряного лезвия не был слышен за шумом надвигающейся толпы, ревом дерущихся великанов, стуком копыт бросившихся в схватку кентавров — и все же, все глаза обратились на блеснувший меч. Одним ударом Невилл снес голову огромной змее. Голова подлетела высоко в воздух, сверкнув в лучах света, лившегося из вестибюля. Рот Волан-де-Морта раскрылся в яростном крике, которого никто не услышал, и тело змеи с глухим стуком упало на землю к его ногам. Начался хаос. Стрелы кентавров рассеивали Пожирателей смерти, все, кто мог, бежали от топчущих вслепую великаньих ног, и все ближе и ближе громыхало подкрепление, явившееся неизвестно откуда. Кэтрин увидела огромных крылатых чудищ, парящих над головами великанов Волан-де-Морта. Фестралы и гиппогриф Клю-вокрыл выцарапывали великанам глаза, а Грохх мутузил их кулаками. Волшебникам — как защитникам Хогвартса, так и Пожирателям смерти — пришлось отступить обратно в замок. Кэтрин метала заклятия и чары во всех Пожирателей смерти подряд. Начался хаос. Стрелы кентавров рассеивали Пожирателей смерти, как ветер разгоняет осенние листья. Все, кто мог, бежали от топчущих вслепую великаньих ног, и всё ближе и ближе громыхало подкрепление, явившееся неизвестно откуда. Кэтрин, стоявшая на крыльце рядом с Драко и Фредом, увидела огромных крылатых чудищ, парящих над головами великанов Волан-де-Морта. Фестралы — невидимые для одних, но для неё — прекрасные и страшные — и гиппогриф Клювокрыл выцарапывали великанам глаза, а Грохх мутузил их своими огромными кулаками, заставляя землю содрогаться. Волшебникам — как защитникам Хогвартса, так и Пожирателям смерти — пришлось отступить обратно в замок. Кэтрин метала заклятия и чары во всех Пожирателей подряд, не разбирая, куда попадают лучи — в маскированные лица, в чёрные мантии, в руки, тянущиеся к палочкам. Её палочка пела в руке, древняя магия кипела в крови, и она чувствовала, как внутри неё разгорается пламя, которое не мог погасить никто. Даже сам Тёмный Лорд. И вдруг она заметила, что Гарри исчез. Только что он был здесь, рядом, в суматохе боя, а в следующую секунду — пропал. Кэтрин не успела испугаться, потому что чья-то невидимая рука схватила её за плечо и резко потащила в бок, за колонну. Она вскинула палочку, готовая ударить, но в тот же миг мантия-невидимка соскользнула, и она увидела его — Гарри, живого, целого, с горящими глазами. — Гарри! — Кэтрин бросилась в его объятия, не в силах сдержать слёз. Она обхватила его руками, вцепилась в мантию, чувствуя, что он настоящий, живой, тёплый. — Я знала… я знала, что ты не умер! — Тсс, — прошептал он, прижимая её к себе. — Времени мало. Слушай меня. Беги в замок, спрячься. Я должен найти Волан-де-Морта. — Нет! — Кэтрин отстранилась, посмотрела ему прямо в глаза. — Я буду сражаться. С тобой. Я не оставлю тебя. — Кэтрин… — Не спорь! — Она сжала его руку. — Мы вместе. С самого начала. И вместе закончим. Гарри увидел в её глазах ту же решимость, что и в своих собственных, и кивнул. Они помчались в вестибюль, где всё смешалось — свои и чужие, магия и сталь, крики и стоны. Со всех сторон взбегали по ступеням крыльца новые защитники. Кэтрин узнала Чарли Уизли, который обогнал самого Горация Слизнорта, тот всё ещё был в изумрудной пижаме, но его палочка выплёвывала мощные заклятия. За ними шёл целый отряд — друзья и родные тех учеников Хогвартса, которые остались защищать школу. Лавочники и домовладельцы Хогсмида, крестьяне из окрестных деревень, бывшие авроры — все, кто мог держать палочку, шли в бой. Кентавры Бейн, Ронан и Магориан, громко стуча копытами, ворвались в вестибюль, и их луки пели свою смертельную песню. А в тот же миг за спиной Гарри сорвалась с петель дверь, ведущая к кухням. Кэтрин обернулась и ахнула. Эльфы-домовики Хогвартса толпой хлынули в вестибюль. Они громко кричали, размахивая ножами и топорами для мяса, и их маленькие фигурки, такие смешные и страшные одновременно, неслись в самую гущу битвы. Ими предводительствовал Кикимер — старый, сгорбленный, но с горящими глазами. На его груди сверкал медальон Регулуса Блэка. — Все на битву! — квакал Кикимер, перекрывая даже царивший здесь шум. — На битву! На битву за моего хозяина, надежду и оплот эльфов-домовиков! Бей Тёмного Лорда во имя отважного Регулуса! На битву! С горящими злобой личиками они рубили топорами и кололи ножами икры и щиколотки Пожирателей смерти. Те, кто ещё минуту назад казались непобедимыми, теперь отступали, подавленные численным превосходством противника. Заклятия летели с обеих сторон, стрелы кентавров пронзали воздух, ножи эльфов вонзались в ноги. Куда ни глянь, Пожиратели смерти отступали, сражаемые несущимися отовсюду чарами, корчась от втыкающихся в них ножей, напрасно пытаясь бежать под натиском всё прибывающей толпы. Кэтрин, стоя плечом к плечу с Гарри, метнула Оглушающее заклятие в Пожирателя, который целился в Кикимера. Тот упал, и старый эльф, даже не взглянув в его сторону, бросился дальше, размахивая топором. Драко Малфой кинулся к возлюбленной сквозь дым и мелькающие заклятия — его светлые волосы развевались, на лице застыла решимость. Кэтрин, не раздумывая, схватила его за руку и потащила за братом, лавируя между сражающимися. Вдруг она резко остановилась, пропуская перед собой огромного кентавра, который пронёсся мимо, натягивая лук. Обернулась к Драко, заглянула в его серые, полные тревоги глаза — и быстро, почти невесомо, поцеловала в губы. — Я тоже тебя люблю, — сказала она, и в этом шёпоте было больше силы, чем в любом заклятии. Развернулась и помчалась вперёд, не оглядываясь. Драко наконец улыбнулся не сбавляя хода, побежал следом, выкрикивая заклятия в мельтешащих Пожирателей. Кэтрин чувствовала, что Гарри где-то рядом, хотя в этом аду вспышек и криков невозможно было разглядеть даже мантию-невидимку. Они с Драко били по врагам с двух сторон: его заклятия ложились точно в цель, её древняя магия заставляла землю дрожать. Она коснулась ладонью камней и между ними и группой Пожирателей разверзлась глубокая трещина, куда с воплями провалились несколько чёрных фигур. А в центре вестибюля Волан-де-Морт сражался сразу с тремя — Макгонагалл, Слизнорт и Кингсли атаковали его с разных сторон, но он уворачивался с холодной грацией змеи, и его красные глаза полыхали ненавистью. Чуть поодаль Беллатриса, безумная и страшная, отбивалась от Гермионы, Джинни и Полумны — трое девушек напрягали все силы, но не могли её одолеть. Кэтрин рванула туда, где погиб Сириус, туда, где её сердце требовало мести. Но не успела она пробежать и нескольких шагов, как её отбросило в сторону невидимой волной. — НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, МЕРЗАВКА! Миссис Уизли на бегу сбрасывала мантию, освобождая руки. Её волосы развевались, глаза горели яростью, и Кэтрин никогда не видела эту добрую, пухлую женщину такой — воительницей, матерью, защитницей. Беллатриса резко повернулась и расхохоталась при виде новой противницы. — С ДОРОГИ! — крикнула миссис Уизли трём девушкам, и те отступили, не смея перечить. С ужасом и восторгом Кэтрин смотрела, как хлещет и крутится волшебная палочка в руках Молли Уизли и как исчезает улыбка с лица Беллатрисы, превращаясь в злобную гримасу. Потоки пламени лились с обеих палочек, пол под ногами волшебниц раскалился и покрылся трещинами — обе дрались не на жизнь, а на смерть. — Нет! — крикнула миссис Уизли бросившимся ей на помощь школьникам. — Уйдите! Прочь отсюда! Она моя! Сотни зрителей стояли теперь вдоль стен, наблюдая за двумя сражающимися: Волан-де-Мортом и его тремя противниками, и Беллатрисой с Молли. Кэтрин замерла, затаив дыхание. — Что станется с твоими детьми, когда я тебя убью? — дразнила Беллатриса, безумная, как и её повелитель, уворачиваясь от пляшущих вокруг неё заклятий. — Ты больше никогда не тронешь наших детей! — выкрикнула миссис Уизли. Беллатриса засмеялась исступлённым смехом, точно таким, какой Кэтрин слышала от её кузена Сириуса за миг до того, как он упал сквозь занавес в Арку Смерти. И вдруг Кэтрин поняла, что сейчас произойдёт ещё раньше, чем это случилось. Заклятие Молли пронеслось под вытянутой рукой Беллатрисы и ударило её в грудь, прямо над сердцем. Злорадная улыбка замерла на губах Беллатрисы, глаза словно выкатились из орбит. Ещё мгновение она понимала, что случилось, а потом медленно опрокинулась навзничь. Толпа зрителей зашумела, а Волан-де-Морт вскрикнул — дико, нечеловечески, как раненый зверь. Кэтрин казалось, что она видит всё в замедленной съёмке: Макгонагалл, Кингсли и Слизнорт отлетели прочь, вертясь в воздухе, как сухие листья. Ярость Волан-де-Морта при виде гибели последней, лучшей его сторонницы взорвалась с силой многотонной бомбы. Он поднял палочку и направил её прямо на Молли Уизли. — ПРОТЕГО! — крикнул чей-то голос, и Кэтрин обернулась. Из воздуха материализовался Гарри, сбросивший мантию-невидимку, и его Щитовые чары встали между Волан-де-Мортом и миссис Уизли, отражая зелёный луч. Вопль изумления, приветственные возгласы, крики с обеих сторон — «Гарри!» и «ОН ЖИВ!» — стихли почти мгновенно. Толпа испугалась. Внезапно наступила полная тишина, такая плотная, что стало слышно, как потрескивают догорающие свечи на потолке и как далеко-далеко за стенами замка перекликаются ночные птицы. Волан-де-Морт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу — медленно, словно два хищника, почуявшие запах крови. Кэтрин, стоявшая в первых рядах рядом с Драко, чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Она хотела шагнуть вперёд, встать рядом с братом, но Гарри, будто почувствовав её движение, бросил быстрый взгляд в её сторону и едва заметно покачал головой. — Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри, и в мёртвом молчании его слова раскатились по Залу, как трубный глас. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я. Волан-де-Морт зашипел, расширив красные глаза; его змеиное лицо исказилось насмешкой. — Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер? — Никто, — просто ответил Гарри. — Крестражей больше нет. Остались только я и ты. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда… — Один из нас? — насмешливо повторил Волан-де-Морт. Всё его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным — змея перед броском. — Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик, Который Выжил благодаря случайности и козням Дамблдора? Пока твоя сестра жива, ты труп! Кэтрин вздрогнула, услышав своё имя. Драко сжал её руку, и она почувствовала, как дрожат его пальцы. Но она не отвела взгляда от брата. — Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня и Кэтрин, это была случайность? — спросил Гарри, и его голос был спокоен, как никогда. Оба они по-прежнему двигались боком, по идеальной окружности, сохраняя равное расстояние друг от друга. Гарри видел сейчас только одно лицо — лицо Волан-де-Морта. — Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой тогда на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и всё же остался жив и снова вернулся в битву? — Случайность! — крикнул Волан-де-Морт, однако всё ещё не наносил удара. Толпа зрителей застыла, словно окаменев, и казалось, что среди сотен людей, заполнивших Большой зал, дышат только эти двое. — Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя — мужчин и женщин, — позволяя мне убивать их вместо тебя! — Сегодня никто не умрёт за меня, — тихо сказал Гарри. Кэтрин увидела, как уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти прощальной улыбке. — Ты слышал пророчество? Тот, кто должен убить тебя, — я. Ты сам отметил меня как равного. И эту палочку ты забрал из рук Дамблдора. Но ты так и не понял главного, Том. — Главного? — Волан-де-Морт зашипел, и его палочка дрогнула. — Что ты можешь знать о главном, мальчишка? — Я знаю то, чего не знаешь ты, — ответил Гарри, и Кэтрин вдруг почувствовала, что внутри неё разливается странное тепло — будто древняя магия, которой она училась в Италии, отзывалась на слова брата. — Ты никогда не искал силу в любви. Только в страхе, боли и смерти. А любовь сильнее любой твоей магии. Волан-де-Морт рассмеялся холодно, пусто, и в этом смехе не было ничего человеческого. Грудь Волан-де-Морта тяжело вздымалась, и Гарри чувствовал, как зреет заклятие, как оно растёт внутри палочки, направленной ему в лицо. В этот миг, в этой последней, выверенной тишине перед бурей, Гарри произнёс слова, которые знал, что должны изменить всё: — Настоящим хозяином Бузинной палочки был Драко Малфой. На мгновение в глазах Волан-де-Морта мелькнул слепой ужас — и исчез. Но Кэтрин, стоявшая в стороне с Драко, увидела эту тень. Увидела и поняла: сейчас решится всё. — Но если и так, — сказал Волан-де-Морт мягко, и его голос сочился ядом, — даже если ты прав, Поттер, что это меняет для нас с тобой? Палочки с пером феникса у тебя уже нет. Наш поединок решит чистое умение… А убив тебя, я смогу заняться Драко Малфоем… Кэтрин вздрогнула. Она сжала руку Драко, отводя его в сторону, подальше от центра битвы. Но не успела она сделать и шага, как красно-золотое сияние внезапно разлилось по зачарованному потолку над их головами: это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно. Свет ударил в глаза одновременно всем, так что лицо Волан-де-Морта вдруг превратилось в пылающее пятно. Гарри услышал крик высокого голоса и тоже выкрикнул в небо всю свою надежду, взмахнув палочкой Драко. — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга — это столкнулись их заклятия. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри, и первыми к нему подбежали Рон и Гермиона; это их руки обвивали его, их громкие голоса наполняли звоном уши. Потом рядом возникли Джинни, Невилл и Полумна, а потом всё семейство Уизли, Хагрид, Кингсли, Макгонагалл, Флитвик, Стебль. Кэтрин хотела рвануть туда же, к брату, но остановилась. Она почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось — тёмная, тягучая пустота, которая росла, разрасталась, высасывая из неё остатки сил. Она посмотрела на Драко, который стоял рядом, бледный, сжав кулаки, и хотел что-то сказать, но не решался. — Драко, — прошептала она, и её голос был тише шороха листьев. — Они не победят его. Я чувствую, как он снова забирает мою силу. Она протянула правую руку. Кожа на пальцах темнела, чернела, поднималась к запястью, как гангрена. Драко схватил её за плечи, потряс, словно надеялся разбудить от кошмара. — Нет, нет, они смогут, я знаю! Ты главное держись! — Он подхватил её на руки, вынес из шумного зала на улицу, где холодный предрассветный воздух ударил в лицо. — Чем ты будешь дальше от него, тем слабее он, ведь так? Кэтрин покачала головой. Её ноги уже не держали — Драко опустил её на камни крыльца, и она бессильно прислонилась спиной к холодной стене. Тьма ползла выше, к локтю, к плечу, к сердцу. — Драко, — выдохнула она, и в её глазах стояли слёзы — не от боли, а от прощания. — Убей меня. Он отшатнулся, как от удара. — Что? Нет! — Драко, прошу. — Кэтрин схватила его за рукав, и её пальцы оставляли на светлой ткани чёрные следы. — Иначе Тёмный Лорд победит. Он забирает мою силу, с каждой секундой всё больше. Либо я умру сама, и он станет сильнее, либо ты убьёшь меня — и Гарри победит. — Не говори так! — Драко затряс головой, его глаза наполнились слезами. — Есть другой способ! Мы что-нибудь придумаем! — Нет времени, — прошептала Кэтрин. — Я чувствую. Он уже близко, он чувствует меня. Если я не умру сейчас, всё будет зря. Вся наша борьба, все жертвы… Драко, пожалуйста. Она подняла на него свои зелёные глаза — мамины глаза, которые он полюбил. Они уже не блестели, они тускнели, как угасающие звёзды. Драко дрожащими руками поднял палочку. Навёл на неё. И опустил. — Я не могу, — его голос сорвался. — Не могу, Кэтрин! Я не смогу! — Авада Кедавра! — крикнул женский голос за спиной Драко. Зелёный луч пронзил предрассветный полумрак и ударил прямо в грудь Кэтрин. Она вздрогнула, её тело выгнулось дугой и обмякло, безжизненно оседая на холодные камни крыльца. Глаза, которые ещё секунду назад смотрели на Драко с надеждой и любовью, стали пустыми, как выжженное небо. Ни вздоха, ни стона. Только тишина, страшная, непоправимая. Драко замер, не веря. Он обернулся, и его взгляд упал на Пэнси Паркинсон. Она стояла в нескольких шагах, с палочкой в опущенной руке, и в её тёмных глазах не было ни раскаяния, ни сомнения. Только холодное, выверенное спокойствие. Её одежда была запачкана, волосы растрёпаны — она тоже сражалась, но, видимо, на своей стороне. — Ты… — Драко не мог вымолвить ни слова. Голос застрял в горле. — Я давно мечтала это сделать, — сказала Пэнси равнодушно, будто речь шла о пустяках. — Пусть её смерть будет во благо. Драко выпрямился. Внутри него что-то оборвалось, а потом взорвалось — ледяной яростью, которая не знала пощады. Он шагнул к Пэнси, схватил её за горло и швырнул на землю, придавив коленом грудь. Она не сопротивлялась — только улыбалась, глядя на него снизу вверх. — Как ты посмела! — закричал он, и слёзы, которые он сдерживал так долго, наконец хлынули из глаз. — Зачем?! — Потому что так Гарри Поттер победит! — выдохнула Пэнси, и её улыбка стала почти ласковой. — Она уже давно должна была погибнуть. Ты сам знаешь. Без неё он уязвим, без неё Тёмный Лорд потеряет силу. Я сделала то, что ты не смог. Драко ударил кулаком, не в её лицо, а в землю, рядом с её головой. Камень треснул, разлетелся острыми осколками, поранив костяшки. Пэнси даже не вздрогнула. — Ты не имела права, — прохрипел он. — Я имела, — тихо ответила она. — Потому что люблю тебя. И не могла смотреть, как ты себя губишь из-за неё. Он отшатнулся, вскочил на ноги и бросился к Кэтрин. Она лежала на камнях — бледная, холодная, с закрытыми глазами. Чёрная гниль, которая расползалась по её руке, остановилась. Драко упал на колени, дрожащими руками притянул её тело к себе, прижал к груди. Она была лёгкой, как птица, и холодной, как зимний камень. Её голова безвольно откинулась, волосы рассыпались по его плечу. — Кэтрин, — прошептал он, и слёзы капали на её лицо. — Проснись. Пожалуйста, проснись. Но она не просыпалась. Её губы посинели, веки не дрожали. Он целовал её лоб, её щёки, её мёртвые губы и ничего не менялось. Мир вокруг сузился до этой боли, до этой потери, до этой пустоты, которая разверзлась у него в груди. Тело Волан-де-Морта вынесли из Большого зала и положили в другом помещении — подальше, в пустой класс, где не пахло кровью и победой. Толпа постепенно рассеивалась, смешивая стоны раненых с приглушёнными голосами тех, кто искал друзей, родных, тех, кто выжил и тех, кто нет. Гарри вышел из зала, обессиленный, едва волоча ноги. Он опёрся о косяк дверного проёма, тяжело дыша, и закрыл глаза. В ушах ещё звенели крики и хлопки заклятий. А когда он открыл их и повернул голову, сердце его пропустило удар. Совсем рядом, на каменном полу, прижавшись спиной к стене, сидел Драко Малфой. Он уже не рыдал — только тихо, мерно покачивался вперёд-назад, баюкая на руках тело. Белое, неподвижное, с разметавшимися каштановыми волосами. Кэтрин. Силы хлынули к Гарри с новой, отчаянной силой — или это был чистый адреналин, или просто невозможность поверить. Он сорвался с места, рванул к сестре, упал на колени рядом с Драко. С одной стороны Драко всё ещё держал её, прижимая к груди, с другой — Гарри аккуратно взял её лицо в ладони, повернул к себе, заглянул в закрытые глаза. — Кэтрин, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Эй, проснись. Ничего. Веки не дрогнули, грудь не поднялась. Она была холодной, как камень, на котором сидел Драко. — Проснись! — Гарри потряс её за плечо, но голова Кэтрин безвольно откинулась. Сзади послышались шаги. Фред, Джордж, Рон, Гермиона — все, кто был в замке, кто ещё мог стоять, вышли вслед за Гарри. Они замерли на пороге, глядя на страшную картину: Гарри на коленях перед мёртвой сестрой, Драко, который качал её, как младенца, не поднимая глаз. Миссис Уизли упала на колени и громко зарыдала — тот самый звук, который слышали только матери, теряющие детей, даже если этот ребёнок был не её по крови. Джинни обняла мать за плечи, прижимаясь щекой к её голове. Мистер Уизли, бледный, положил руку на спину жене, и его губы дрожали. — Она спасла брата, — тихо сказал кто-то из толпы. — Не дала Тёмному Лорду забрать её силу. Она выбрала это.