Связанные. Распутывая узы

Кэтрин ещё долго практиковала древнюю магию внутри библиотеки. С каждым днём её успехи становились увереннее: сначала она сворачивала листы бумаги, потом заставляла танцевать перья, затем — зажигала и тушила свечи одним лишь взглядом. Но когда в очередной раз она, пытаясь повторить сложное упражнение из старинного свитка, случайно подожгла большую стопку книг, стоявших на краю стола и сразу же потушила их, — Тео побледнел. — Ты что, с ума сошла? — прошипел он, оглядываясь по сторонам. — Если бы охранник заметил дым, нас бы уже тащили в магическую тюрьму. В худшем случае — депортировали. — И что? Произошло это случайно, подумаешь, — Кэтрин пожала плечами, спрятала покрасневшие щеки за прядью волос. — В следующий раз зови меня или убегай. — Тео вздохнул, потирая переносицу. — Твоя магия становится слишком сильной. Это хорошо, но нам нужно место, где не будет свидетелей. В один из вечеров, когда солнце уже клонилось к закату, дядя Бернар приехал к ним в отель. Они сидели втроём на небольшой улочке рядом с красивым фонтаном — старым, увитым плющом, с бронзовыми дельфинами, из пастей которых тихо струилась вода. Рим вокруг жил своей шумной, сладкой, летней жизнью, но здесь, в тени платанов, было почти тихо. — Рассказывайте, — сказал Бернар, откидываясь на спинку скамейки. — Как ваши успехи? — Виолетта делает большие успехи, — ответил Тео, бросив быстрый взгляд на девушку. — Мы уже месяц изучаем древнюю магию. Она… у неё талант. Бернар удивлённо поднял бровь. — Вот как? Я думал, ты всего лишь интересуешься историей, cara. Но если ты уже практикуешь — это впечатляет. Древняя магия не каждому даётся. Кэтрин скромно улыбнулась, не вдаваясь в подробности. Дядя не знал, зачем им на самом деле нужна эта сила. Он думал, что они — просто влюблённые, которые хотят прикоснуться к истокам волшебства. — В мире магии сейчас серьёзные проблемы, — продолжил Бернар, и его лицо стало озабоченным. — Я советую вам остаться в Риме настолько долго, насколько это возможно. О деньгах не переживайте — у меня всё схвачено. Он помолчал, глядя на фонтан и потом добавил: — Очень многие волшебники из Англии приезжают сюда, чтобы найти защиту. Италия их принимает. И это хорошо. Но я боюсь, что вместе с беженцами сюда могут проникнуть и Пожиратели Смерти. Тео напрягся. Кэтрин почувствовала через печать. — Я не о тебе, мальчик мой, — мягко сказал Бернар, положив руку на плечо племянника. — Твоя метка… ты носишь её не по своей воле. Я говорю о тех, кто принял знак самостоятельно, в чьих душах настоящая тьма. Они — опасность для всех. — А если они придут в Рим? — спросил Тео. — Тогда мы будем защищать свой город. Но вам лучше держаться подальше от шумных мест. Он вдруг оживился, хлопнул ладонью по колену. — Знаете что? Поехали в самый дальний уголок Италии. Туда, где нет контроля за магией. Где можно практиковаться сколько угодно! Кэтрин засияла. Её глаза, голубые и чужие, но такие живые сейчас, вспыхнули радостью. — Да! — сказала она, не раздумывая. Тео вздохнул. Кэтрин впервые почувствовала через печать, как в нём шевелится страх. За то, что она может выдать себя или привлечь внимание. Но она не подала виду. Только сжала его руку под столом и отпустила. На следующее утро дядя Бернар ждал их у отеля на кабриолете. Машина была старой, изумрудно-зелёной, с кожаными сиденьями и откидным верхом — такие Кэтрин видела только в фильмах, которые когда-то тайком смотрела у Дурслей. Она приятно удивилась. — Синьора Виолетта, прошу, — галантно произнёс Бернар, придерживая дверцу. Тео и дядя сели впереди. Кэтрин — сзади. Двигатель взревел, и они выехали на трассу. Тёплый июльский ветер ударил в лицо, развевая её светлые волосы, вырвавшиеся из косы. Запах моря и сосен, скорость, свобода — Кэтрин закрыла глаза и улыбнулась. С одной стороны тянулся густой, дремучий лес, с другой — открывалось бескрайнее, сверкающее на солнце море. Впервые за долгое время она поймала себя на мысли, что ей… хорошо. Тео, сидевший впереди, чувствовал через печать её лёгкость, её умиротворение. В её голове не было плохих мыслей. Только ветер, море и предвкушение практики. Через пару часов дороги они оказались на красивейшем побережье. Пляж с белым, мелким песком, пологий вход в воду, скалы по бокам и ни души. — Идеальное место для тренировки! — воскликнул Бернар, выходя из машины. Он скинул пиджак, закатал рукава рубашки и вышел на песок. Кэтрин и Тео последовали за ним. — Знаешь, cara, — сказал дядя, глядя на море, — я бы хотел, чтобы ваши будущие дети тоже обладали древней магией. Такая сила — редкий дар. Передавать её по наследству великое благо. Кэтрин смутилась. Щёки залились румянцем, и она опустила взгляд, уставившись на песок. Ей стало грустно и немного стыдно. Дядя Бернар думает, что они с Тео настоящие жених и невеста. Что у них впереди дети и долгая счастливая жизнь. А на самом деле ложь, война и месть. Тео, заметив её смущение, кашлянул и перевёл тему. — Дядя, показывай, что умеешь. Бернар кивнул, сосредоточился. Между его ладонями начал сгущаться воздух — сначала прозрачный, потом тёмный, почти чёрный, с пульсирующими искрами внутри. Он сжал этот сгусток, выбросил вверх и тот взорвался беззвучным фейерверком, разлетевшись серебряными брызгами. — Важно не просто злиться, — объяснил он. — Важно представить тьму как часть света. Как то, что можно обуздать и направить. Попробуй ты, Виолетта. Кэтрин встала напротив него, вытянула руки. Закрыла глаза. Представила пустоту внутри не как отсутствие, а как пространство для новой силы. Собрала в ладонях воздух, сжала — но сгусток получился слабым, серым, и тут же рассеялся. — Не получилось, — прошептала она. — Попробуй ещё, — спокойно сказал Бернар. — Не торопись. Чувствуй не магию, а себя. Своё сердце. Свою боль. Свою любовь. Всё это — топливо для древней силы. Кэтрин выдохнула. Закрыла глаза. Вспомнила Драко. Его смех. Его руки, когда он обнимал её в подземелье. Свою ярость на Волан-де-Морта. Своё обещание убить. Между ладонями что-то загудело. Она открыла глаза — и увидела тёмный, плотный сгусток, пульсирующий в её руках. Не такой сильный, как у Бернара, но живой. — Давай! — крикнул дядя. Кэтрин выбросила сгусток вверх. Он взорвался не фейерверком, а тихим, глубоким хлопком, оставив после себя клубы серебряного дыма, которые медленно таяли в солёном воздухе. — Получилось, — выдохнула она. — Получилось! Тео, стоявший до этого молча, вдруг сорвался с места, подбежал к ней, схватил за талию и закружил. Кэтрин рассмеялась звонко, удивлённо, и ветер подхватил её смех, унёс к морю. Она обхватила его за шею, чувствуя, как он пахнет солью и солнцем, как его сердце колотится где-то рядом, как их печати пульсируют в унисон впервые не тревогой, а чем-то светлым. А потом Тео, видимо, осознал, что делает. Он резко остановился, осторожно поставил Кэтрин на песок и отступил на шаг. Щёки его пылали, но то ли от солнца, то ли от чего-то другого. — Извини, — буркнул он, отворачиваясь. — Обрадовался. Кэтрин одёрнула сарафан, поправила растрепавшиеся волосы. Бернар, наблюдавший за ними со стороны, довольно улыбнулся, ничего не сказав. — Отдыхайте, — бросил он, направляясь к машине. — Я пока схожу в деревню, куплю вина и закусок. А вы тренируйтесь дальше. Море плескалось у ног. Чайки кричали где-то далеко. Кэтрин опустилась на песок, поджав колени, и уставилась на горизонт. — Тео, а ты веришь, что у нас получится? Он сел рядом на расстоянии, но так, чтобы видеть её лицо. — Не знаю, — честно ответил он. — Но теперь, когда ты можешь взрывать сгустки тьмы… может быть, да. — Ты испугался вчера. Я почувствовала. — Я всегда боюсь, но это не значит, что я отступлю. Кэтрин кивнула. — Я тоже. После того как сгустки магии рассеялись в воздухе ещё раз десять: каждый раз всё увереннее, плотнее, ярче, Кэтрин обессиленно плюхнулась на горячий песок. Руки гудели, в висках стучало, но внутри разрасталось странное, доселе незнакомое чувство: удовлетворение. Магия возвращалась, не та, украденная Волан-де-Мортом, а новая, выкованная собственной волей и древними свитками. Тео сел рядом. Не говоря ни слова, он похлопал по своим коленям и Кэтрин, не раздумывая, опустила на них голову. Песок был тёплым, ветер ласковым, а его пальцы, неожиданно осторожно, убрали выбившуюся прядь с её лица. Она закрыла глаза и почувствовала, как напряжение уходит вместе с дыханием. — Поздравляю, cara, — раздался голос дяди Бернара. — Ты сделала огромный шаг. Я предлагаю приезжать сюда каждую неделю. Место уединённое, а ты явно хочешь приуспеть в практике. — Да, — выдохнула Кэтрин, не открывая глаз. — Спасибо. Огромное спасибо. Бернар посмотрел на небо, солнце уже клонилось к горизонту, растягивая тени по песку. — Вечереет. Мне нужно срочно в министерство — принимаем беженцев из Англии. — Он вытер руки о брюки, бросил ключи от кабриолета Тео и, прежде, чем кто-то успел ответить, исчез с громким хлопком. Кэтрин приподняла голову, проводив взглядом пустое место, потом перевела взгляд на Тео. Он сидел, глядя на море, но чувствовал её взгляд, печать загудела коротким, вопросительным импульсом. Она поднялась с его колен, отряхнула песок с сарафана и села напротив, скрестив ноги. И посмотрела на него по-новому, как будто видела впервые. Уверенный, насмешливый, вечно недовольный Тео. Тот, кто всё время её задирал в Хогвартсе, кто смотрел свысока, кто никогда не упускал случая уколоть. Но здесь, в Риме, под закатным небом, он казался другим. — Тео, — сказала она тихо. — Расскажи мне, какой был план с Драко. Настоящий. Он не ожидал. Кэтрин увидела, как его лицо на мгновение потеряло всякое выражение — как у человека, которого застали врасплох. А потом он вздохнул, провёл рукой по волосам и ответил, глядя куда-то в сторону, на линию горизонта, где море встречалось с небом. — Такой же, как сейчас. Мы готовили зелье, чтобы отправить тебя в Италию под новым именем и с другой внешностью. Драко знал и согласился. Он знал, что так будет правильно, что иначе Тёмный Лорд выпьет тебя до конца, а потом убьёт. — Тео сжал песок в кулаке, потом разжал. — Но… Северус Снейп дал Непреложный обет его матери. Я знаю, ты видела это. И тогда Дамблдор решил исключить Драко из плана. Слишком рискованно — если бы Волан-де-Морт прочитал его мысли, если бы он узнал… — Тео повернул голову, наконец встречаясь с ней взглядом. — Поэтому мы инсценировали твою смерть. Всё сделали без Драко. Мы не знали, что он… что он решит сделать то, что сделал. Кэтрин сидела не дыша. Песок холодил ладони, где-то кричала чайка, волны набегали на берег, но все это казалось далёким, нереальным. — Северус знает? — спросила она почти шёпотом. — Да, — кивнул Тео. — Он помогал. Зелье его работа. Трансформация лица тоже. Северус Снейп — один из немногих, кто в курсе. — А кто еще в курсе? Тео не стал отвечать на вопрос, поджав губы. Он встал, стряхнул песок с брюк и протянул ей руку. — Искупаемся. На закате вода тёплая, а ты вся в песке и пыли после этих сгустков. Кэтрин улыбнулась и вложила ладонь в его. Они плавали в море, когда солнце уже касалось воды, окрашивая всё вокруг в золото, медь и пурпур. Отражения облаков плясали на волнах, а тёплая, парная вода обнимала тело, как давно забытая ласка. Кэтрин оттолкнулась от дна, легла на спину, глядя в небо, оно казалось огромным. Солнце почти село, когда они вышли на берег, мокрые, покрытые капельками, отражавшими последний свет. — Замёрзла? — спросил Тео, накидывая на её плечи своё полотенце. — Немного, — соврала Кэтрин. Ей было тепло. Впервые тепло — не от солнца, не от воды, а от присутствия этого колючего, неудобного, но почему-то ставшего кем-то человека. Они сидели на песке, глядя, как на небе зажигаются первые звёзды, и говорили о детстве. О проказах, о наказаниях, о том, как страшно было идти в Хогвартс в первый раз. Кэтрин рассказывала о Гарри — каким он был смешным и неуклюжим, когда они оставались одни у Дурслей. Тео — о своей матери, которую помнил смутно, только запах её духов и тихую песню перед сном. — Знаешь, — сказала Кэтрин, когда луна уже поднялась над морем. — Я никогда не думала, что буду сидеть здесь, с тобой, и говорить о таком. — Я тоже, — ответил Тео, и в его голосе не было злости. — Ты была слишком громкой, слишком яркой, слишком… — Всё, всё, я поняла. — Кэтрин подняла руки, сдаваясь. Кэтрин улыбнулась и опустила голову ему на плечо. Он не отстранился. Когда стало совсем холодно они сели в машину и долго ехали по ночной улице, под шум волн и теплого ветра. Разговаривать больше не хотелось, оба погрузились в свои странные мысли.

***

Они стали меньше проводить времени вместе. Тео начал гулять. Сначала просто по вечерам, возвращаясь затемно, потом пропадая на полдня. Он познакомился с какими-то итальянцами, шумными, жестикулирующими, вечно смеющимися молодыми людьми, которые не носили мантий, не колдовали и знать не знали о войне, Пожирателях и древней магии. Они звали его на аперитивы, в бары, на маленькие фестивали в соседних кварталах. И Тео ходил, как будто пытался напиться обычности, как будто хотел забыть, что он наследник древнего рода с чёрной меткой на руке. Кэтрин не ревновала. Не злилась. Она просто… уставала. Ежедневные походы в библиотеку, которые раньше были её спасением, теперь тяготили. Свитки больше не шептали ей тайн; пергамент казался пыльным, воздух спёртым, а охранник с лицом гоблина особенно противным. Она стала пропускать дни. Сначала один, потом два, потом целую неделю. Древняя магия не требовала книг — она требовала терпения и тишины. И Кэтрин практиковалась в номере отеля, сворачивая бумагу, зажигая и туша свечи, поднимая в воздух маленькие предметы без единого взмаха палочки. Но в этих упражнениях не было прежнего огня, привычка. Ей хотелось большего. Дядя Бернар, как и обещал, отвозил их на побережье, но даже этого было мало. В один из вечеров, когда Тео снова ушёл (она слышала, как он насвистывал на лестнице итальянскую мелодию), Кэтрин решила разобрать старую сумку. На дне, под сарафанами и дневником, лежала фиолетовая книга. Та самая, которую Дамблдор передал через Тео. «Сказки Барда Бидля». Кэтрин забыла о ней в суете библиотечных исследований, в погоне за древними сгустками и тёмной силой. Теперь, держа в руках знакомую бархатистую обложку со знаком, она почувствовала что-то вроде стыда. Она села прямо на пол, прислонившись к кровати, и открыла книгу. Сказки, которые она читала раньше, уже стёрлись из памяти, остались только смутные образы прыгучего горшка и бедной феи. Но когда она перелистнула на последнюю историю, пальцы замерли — «Сказка о трёх братьях». Кэтрин перечитала сказку дважды. Потом отложила книгу и уставилась в стену. Дары смерти… Неужели это то, что хотел сказать ей Сириус в том сне? Он говорил о книге, которая её спасёт. Не о сгустках магии. Не о древних ритуалах. А о Камне. О том, что способно вернуть тех, кого уже нет! Мысль ударила в голову, как молния. Она вскочила, готовая бежать в библиотеку, рыться в свитках, искать упоминания о Камне воскрешения, о том, где он может находиться, и главное, как им воспользоваться, чтобы… Дверь распахнулась. Тео ввалился в номер — весёлый, растрёпанный, с пятнами красного вина на белой рубашке. Он был пьян. Не шатающийся, нет, но та пьяная лёгкость, когда язык развязывается, а границы исчезают. — Виолетта! — воскликнул он, разводя руками. — А я тебя везде ищу. Сидишь тут, в четырёх стенах… как мышь. Или как… как сова. Сонная сова. Кэтрин нахмурилась. — Тео, мне сейчас не до тебя. — А мне до тебя, — он приблизился, остановился слишком близко, улыбаясь с высоты своего роста, наклонился и задержал взгляд на пухлых губах. — Знаешь, друзья спросили меня: «А где твоя девушка? Почему она не ходит с нами?». А я сказал… — он запнулся, хихикнул, — я сказал, что моя невеста слишком умная для нас. Сидит, книжки читает. Бука. — Ты пьян, — сказала Кэтрин холодно. — Немного, — согласился Тео и вдруг дёрнул её за косу. — Иди сюда, бука. Я научу тебя веселиться. — Отстань, — она отступила, но он схватил её за запястье — не больно, но настойчиво. — Обиделась? — в его глазах плясали чёртики. — Какая ты нежная. Она не знала, что её взбесило больше — его насмешливый тон или... В руке сама собой возникла едкость — сгусток древней магии, едкий, вонючий, который она научилась создавать для тренировок. Кэтрин швырнула его Тео в лицо.Он отшатнулся, чихая и вытирая глаза. — Ты… — закашлялся он, но она уже вылетела за дверь, не оглядываясь. Кэтрин шла по узким улочкам, вдыхая запах жасмина и тёплой брусчатки. Слёзы душили её от обиды, от усталости, от того, что день рождения наступит через несколько часов, а она будет встречать его одна. И даже не своё имя носит. Виолетта Блум. Невеста парня, который только что назвал её букой. Она шла, не разбирая дороги, и город принимал её мягким светом фонарей, переливами фонтанов, голосами уличных музыкантов. Рестораны и кафе были открыты, туристы смеялись, где-то звенели бокалы. Жизнь кипела вокруг, и Кэтрин вдруг остро, до боли, захотелось быть частью этой жизни хотя бы на один вечер. Часы на башне пробили полночь. Тридцать первого июля. Её день рождения. И Гарри. Она зашла в первое попавшееся кафе — маленькое, с красными скатертями и фотографиями Италии на стенах. Официант устало улыбнулся, и Кэтрин на ломаном итальянском, выученном за этот месяц, попросила: — Una torta piccola… con una candela, per favore. Маленький пирог. Одну свечу. Официант принёс кусочек тирамису с воткнутой восковой свечой. Кэтрин смотрела на мерцающий огонёк, и в голове вертелись обрывки мыслей: Гарри, Драко, Тео, фиолетовая книга, Камень воскрешения. Она загадала желание, самое главное, самое невозможное, и задула свечу. В тишине, повисшей над столиком, она почувствовала чужое присутствие. — Вы позволите составить вам компанию? — голос был низким, мягким, с лёгким акцентом. Кэтрин подняла глаза. Перед ней стоял высокий молодой мужчина — темноволосый, с резкими, будто выточенными скулами и невероятно яркими голубыми глазами. Они светились в полумраке кафе, как кусочки ледникового льда. Белая рубашка, тёмные брюки, лёгкая улыбка на губах. — Дориан, — представился он, чуть склонив голову. — Извините за навязчивость, но увидел, что вы празднуете одна… и подумал, что сегодня такой вечер, когда никто не должен быть один. Он говорил вежливо, без тени флирта, но его глаза… они смотрели слишком пристально, слишком глубоко. — Спасибо, — Кэтрин покачала головой, чувствуя, как внутри закрадывается беспокойство. — Но мне уже пора. Она сделала попытку встать и в тот же миг печать на правом плече пронзила её тревогой. Острой, колючей, как сигнал тревоги. Тео, он искал её. — Уверены? — Дориан не двигался, но тень от его фигуры легла на её столик, закрывая свет. — Уверена, — твёрдо сказала Кэтрин, бросила на стол несколько евро и вышла, не оглядываясь. Печать гудела, пульсировала, почти кричала. Кэтрин почти бежала по тёмным улочкам, сворачивая к отелю, и только когда знакомое здание показалось впереди, тревога немного стихла. Она не знала, что это было, ревность Тео, случайное совпадение или нечто более опасное? — Где ты была, черт возьми? — крикнул парень, как только дверь за спиной Кэтрин захлопнулась, — Ты время видела? — А ты протрезвел? — девушка не среагировала на его крики и равнодушно плюхнулась на диван. — Я и не был пьян, — пробурчал Тео, складывая руки на груди, — ну почти… но это не повод вот так сбегать! — Пф, — вздохнула девушка, — да что со мной случится? Я просто гуляла. Тебе можно, а мне нет? Тео покачал головой. — Ты ведь знаешь, что сейчас в Италию пускают беженцев из Англии и если случайно пропустили Пожирателей… — Тео! У меня новое лицо, новая магия. Никто меня не узнает, поверь. Тебе не о чем беспокоиться. Парень почесал голову и сел на кровать, тяжело дыша. Он хотел что-то добавить, но Кэтрин не дала. Она села перед ним на корточки, глубоко смотря в его карие глаза, своими голубыми. — Я знаю как спасти Драко… — прошептала она и брови Тео поползли вверх. — Он мертв, его не спасти. — Если мы найдем воскресающий камень, то можем. — Что? — Камень воскрешения. Один из Даров Смерти. Он может призвать тени умерших. Если я найду его… я смогу с ним поговорить. Узнать, что он чувствовал. Может быть, даже… — Это сказка, — перебил Тео. — Детская история. — Дамблдор верил в неё. И я верю. Мне и Гарри по наследству передали мантию невидимку из этой же сказки. Завтра мы пойдём в библиотеку. Мне нужно найти всё, что связано с Дарами Смерти. В груди Кэтрин кипела надежда, почти болезненная, как глоток огневиски на пустой желудок. Если она найдёт информацию о Дарах Смерти в библиотеке, то отыщет Камень. А если отыщет Камень — Драко сможет проснуться из вечного сна. Мысль о том, что Камень может понадобиться ей самой, для чего-то ещё, даже не посещала её голову. Она хотела только одного: увидеть его. Услышать его голос. Свой день рождения Кэтрин провела в библиотеке. Тео посидел с ней недолго, листал свитки без энтузиазма, часто поглядывал на часы, а через пару часов извинился, сказал, что встретился с итальянскими друзьями, и пропал. Кэтрин не удерживала. Она почти обрадовалась: можно было работать без его насмешек, без тяжёлых вздохов и вопросов «ты уверена, что это не сказки?». Она перебрала сотни книг. Фолианты на латыни, греческом, древнеитальянском. Свитки, папирусы, даже каменные таблички. Везде упоминались Дары Смерти как легенда, как сказка для детей. Ни одного реального указания, ни одного следа. Где они хранятся? Как выглядят? Существуют ли на самом деле? К вечеру капля надежды, которая теплилась в груди, начала испаряться. Кэтрин сидела за столом, уронив голову на раскрытую книгу, и чувствовала, как внутри поднимается отчаяние. — Простите, вы не потеряли что-то? Она подняла голову. Перед ней стоял отемноволосый, с резкими скулами и ярко-голубыми глазами, которые, казалось, светились в полумраке библиотеки. Дориан. — Дориан? — она выпрямилась, потирая шею. — Вы здесь… работаете? — Можно и так сказать, — он улыбнулся, опускаясь на стул напротив. — Мой дядя — владелец этого… хранилища знаний. Я иногда помогаю с каталогизацией. — Он склонил голову набок, рассматривая её. — Я не знал, что вы ведьма. Думал, обычная маггла-туристка. — Мы все ошибаемся, — сказала Кэтрин, чувствуя, что её фальшивое имя само просится на язык. — Виолетта. Меня зовут Виолетта. — Красивое имя, — Дориан помолчал, потом добавил, понизив голос: — Я видел, вы роетесь в древних свитках. Ищете что-то конкретное? Мой кузен — сын владельца — может помочь с доступом в закрытые хранилища. Если вы скажете, что вас интересует. В честь вашего Дня Рождения сделаю исключение. Кэтрин замерла. Стоило ли доверять? Он был незнакомцем, появившимся дважды, слишком удачно, слишком вовремя. Но его глаза, яркие и глубокие, словно загипнотизировали её. В них не было ничего угрожающего, только любопытство, смешанное с чем-то тёплым. — Дары Смерти, — сказала она тихо. — Я ищу информацию о Дарах Смерти. Камень воскрешения. Бузинную палочку. Мантию-невидимку. Есть ли здесь что-то… реальное? Не сказки? Дориан не удивился — но его брови поднялись на долю дюйма. — Дары Смерти, — повторил он задумчиво. — Редкий запрос. Обычно просят любовные зелья или проклятия. — Он усмехнулся, но тут же стал серьёзным. — Я помню, мой дядя говорил о старом фолианте, где упоминаются артефакты, связанные со Смертью. Он в закрытом отделе. Я могу попробовать его достать. Но не за один день. Приходите послезавтра. Кэтрин кивнула, чувствуя, как в груди снова разгорается надежда. — Спасибо, — сказала она искренне. — Вы даже не представляете, как много это для меня значит. — Представляю, — ответил Дориан и посмотрел на неё так, что Кэтрин стало не по себе, но не от страха, а от чего-то неуловимого, похожего на узнавание. Она вернулась в отель в сумерках, усталая, но почти счастливая. На кровати, аккуратно расправленная, лежала большая коробка из тёмного картона, перевязанная золотой лентой. Тео не забыл. Он помнил о её дне рождения, даже если провёл его где-то с друзьями. Кэтрин подошла, развязала ленту, открыла крышку и ахнула. Внутри, переливаясь в свете лампы, лежало алое платье. Плотный шёлк, струящийся, как кровь. Открытая спина, глубокий вырез на бедре, тонкие бретели. Оно было вызывающим, опасным, совершенно не в её вкусе и в то же время прекрасным. Кэтрин провела пальцами по ткани, чувствуя, как она скользит под ладонью. На платье лежала записка, сложенная треугольником. Адрес. И одна фраза: «Жду в 11. Оденься. Отпразднуем как магглы. Т.» Кэтрин долго смотрела на эти слова. Обида ещё не прошла — за пропавший день, за вчерашнюю грубость, за то, что Тео не верил в неё. Но платье было подарком. И в этом подарке чувствовалось что-то большее, чем просто жест вежливости. Такси высадило её у необычного здания в центре Рима — старой виллы, переделанной под ночной клуб. Фасад украшали колонны и лепнина, но из открытых дверей доносилась современная музыка, басы пульсировали в воздухе, а над входом мигала неоновая вывеска. Кэтрин, в алом платье, которое обнажало почти всю спину и подчеркивало каждое движение, чувствовала себя неуверенно. Но она расправила плечи и вошла. Тео ждал её у входа, прислонившись к стене. Он был в тёмно-синем костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Волосы зачёсаны назад, а чёрная метка, обычно скрытая бинтом, сегодня была закрыта длинным рукавом. Увидев Кэтрин, он выпрямился, и на его лице промелькнуло что-то, чего она не смогла прочитать. — Ты пришла, — сказал он, перекрывая музыку. — Ты пригласил, — ответила она. Они вошли в клуб, огромный зал с хрустальными люстрами, которые раскачивались в такт музыке, с баром из тёмного дерева и танцполом, где кружились магглы в ярких нарядах. Воздух пах духами, алкоголем и свободой. Кэтрин никогда не была в таких местах. — С вечеринкой в гостиной Слизерина не сравнится, — сказала она и Тео усмехнулся. — Да, там нет Тролльского вина. Щеки Кэтрин покраснели и как она была рада темноте, что он этого не видел. Но сейчас, стоя под мерцающими огнями, она почувствовала, как напряжение отпускает. — Я не танцую и не пью, — сказала она, когда Тео протянул ей бокал с шампанским. — С каких пор? В гостиной Слизерина прошлый раз ты знатно отжигала на столе. Кэтрин толкнула парня в бок и двинулась вперед. Его теплая рука схватила запястье девушки и он повел ее на танцпол. Кэтрин не сопротивлялась. Она вдруг поняла, что хочет этого, хочет забыть на один вечер о книгах, о Камне, о Драко, о войне. Хочет почувствовать себя просто девушкой в красивом платье, которая танцует с парнем, который когда-то был её врагом, а теперь стал… кем? — Ты красивая, — сказал Тео, когда они закружились в медленном танце, и его слова не были насмешкой. — Ты пьян, — ответила Кэтрин, но щёки её заалели. — Только начал, — признался он и улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которую она видела всего несколько раз. — С днём рождения, Виолетта Блум. Или Кэтрин Поттер. Кем бы ты ни была сегодня. Они танцевали долго под медленные и быстрые песни, смеялись, пили шампанское, и Кэтрин впервые за долгое время не думала о завтрашнем дне. Они танцевали до тех пор, пока музыка не стала слишком громкой, а ноги слишком лёгкими от шампанского. Тео потянул Кэтрин за руку к бару, длинной стойке из тёмного дерева, за которой бармен жонглировал бутылками, а в воздухе пахло цитрусами и карамелью. — Познакомься, — сказал Тео, кивнув на двух человек, сидевших на высоких табуретах. — Это Луиза. И Грин. Луиза оказалась рыжеволосой, с копной мелких кудряшек, падающих на плечи, и веснушками, которые делали её похожей на итальянскую версию Джинни Уизли. Она улыбнулась Кэтрин широко и дружелюбно, протянула руку с браслетами, звенящими как колокольчики. — Так вот ты какая, Виолетта. Тео только о тебе и говорит, но никогда не приводит. — Потому что она бука, — вставил Грин, светловолосый парень с острым подбородком и ленивой улыбкой. — Сидит в номере, книжки читает. Кэтрин бросила взгляд на Тео. Тот пожал плечами, но не опроверг. — Ну, сегодня бука вышла в свет, — сказала она, чувствуя, как алкоголь развязывает язык. — О, да у неё есть чувство юмора! — Луиза хлопнула по стойке. — Тео, ты нам врёшь, она прекрасна. Тео заказал у бармена пять стопок и бутылку текилы. Кэтрин нахмурилась. — Я не пью текилу. — Сегодня пьёшь, — ответил Тео, поворачиваясь к ней. — Но не обычным способом. Самым правильным. — Каким? — Сейчас увидишь. Он взял солонку, потом наклонился к Кэтрин, взял её за плечо и легко, едва касаясь языком, провёл по её правой ключице и посыпал соль. Она напряглась, всё тело превратилось в струну. — Не дёргайся, — шепнул Тео и положил ей на губы тонкий ломтик лимона, так, что она вынуждена была приоткрыть рот. Потом взял свою стопку, залпом выпил, наклонился и быстро слизал соль с её шеи, жёстким, уверенным движением языка, от которого у Кэтрин потемнело в глазах. А затем, всё так же не отпуская её плеча, прижался к её губам, легонько, через дольку лимона, взял её зубами и, отстранившись, разжевал. Лимонный сок смешался с текилой и чем-то ещё, чему Кэтрин не хотела давать имя. Она пылала. Лицо, шея, даже кончики ушей горели. — Теперь ты, — сказал Тео, и его голос стал ниже, хрипловатее. Он расстегнул рубашку на две пуговицы, обнажая шею и верхнюю часть груди, потом насыпал соль себе на ключицу. Протянул ей стопку и дольку лимона вложил в свой рот. Кэтрин хотела отказаться. Хотела встать и уйти, потому что это было слишком близко, слишком интимно, слишком похоже на то, что она когда-то делала с Драко, когда жизнь была другой. Но ноги не слушались, а в голове шумело от выпитого шампанского и этого странного, опасного вечера. Она взяла стопку. Выпила залпом, текила обожгла горло, как жидкое пламя. Потом наклонилась к его шее, коснулась губами солёной кожи, провела языком быстро, неловко, чувствуя, как он вздрагивает. И в тот миг, когда она уже собиралась взять лимон из его губ, Тео обхватил её лицо ладонями и поцеловал — всерьёз, глубоко, без дольки, без игры. Это был не лёгкий поцелуй. Это был вкус текилы, отчаяния и чего-то такого, чему не место между ними, не сейчас, не здесь, не после всего, что случилось. Кэтрин рванулась назад. Её ладонь сама собой взлетела и со всей силы опустилась на его щеку. Звук пощёчины прозвучал резко, как выстрел. За соседними столиками обернулись. Луиза открыла рот, и её кудри мелко затряслись. — Вы же… вы же невеста, — растерянно сказала она, переводя взгляд с Кэтрин на Тео. — Что происходит? Кэтрин не ответила. Она подхватила клатч, соскользнула с табурета и пошла к выходу, высоко подняв голову, чувствуя, как алое платье струится по бёдрам, как сотни глаз провожают её, как печать на плече пульсирует — тревогой, виной, чем-то ещё, чего она не хотела разбирать. Тео не бросился за ней.