Наследник Багровой Вспышки

Что-то происходит. Что-то явно изменилось. Нет. Я должен быть готовым. Я не могу сейчас сидеть в этой комнате, где воздух, тяжелый и спертый, пропитан запахом пыли и остывшего воска от свечи, чье пламя угасало, отбрасывая длинные тени на деревянные балки потолка, покрытые паутиной, свисающей как призрачные нити. Я определенно слышу далекий гул, низкий и нарастающий, словно земля вибрирует от топота бесчисленных ног, эхом отдаваясь в костях. Вероятно, километров тридцать отсюда движется орда вампиров. Их рычание смешивается с ветром, проносящимся через щели в стенах, несущим предвестие хаоса. Кинул взгляд на Старшего, лежащую в кровати. Её дыхание было ровным, а лицо, освещенное слабым лунным светом, проникающим через занавески, казалось спокойным. Я схватил футляр. Его вес, знакомый и тяжелый, оттянул плечо. Я попытался открыть дверь. Ну конечно она заперта, кто же сомневался, замок, ржавый от времени, не поддался, щелкнув. Бесполезно. Тихо подойдя к окну, я открыл его. Рама, скрипнувшая на петлях, выпустила в комнату прохладный ночной воздух, свежий и влажный, с ароматом дождя и земли. Комната находилась на втором этаже гостиницы, поэтому спуститься не составило бы труда. Я перекинул футляр за спину, ухватился за подоконник, покрытый слоем грязи от уличной пыли, и спрыгнул на мостовую внизу. Её булыжники, мокрые от росы, смягчили удар. В этом городе существует комендантский час, во время которого нельзя находиться на улице после полного захода солнца. Патрули, с факелами, мерцающими в темноте, бродили по переулкам. Их шаги эхом отдавались от стен домов. Поэтому сразу после спуска я накинул на голову капюшон. Ткань плаща, грубая и пропитанная потом от дневных тренировок, скрыла лицо. Забежал в ближайший переулок, дабы не попасться страже, где мусорные кучи, разбросанные у стен, источали запах гнили, а тени от фонарей, висевших на крюках, удлинялись, создавая лабиринт укрытий. Путь к выходу из города вел через сеть узких улочек. Здания, прижавшиеся друг к другу, с покосившимися крышами, покрытыми мхом от постоянной сырости, нависали сверху, блокируя лунный свет и создавая полумрак, в котором каждый шорох казался угрозой. Я крался, прижимаясь к стенам, их поверхность, шершавая от трещин и облупившейся штукатурки, царапала плащ, а под ногами хрустели осколки черепицы, падавшие с крыш во время ветра. Вдруг впереди мелькнул оранжевый отблеск факела, и я замер в углублении двери. Сердце стучало, слыша приближающиеся голоса двух стражников. Их доспехи звенели, пока они обсуждали скучную смену, проходя мимо, не заметив меня в тени, где паутина цеплялась за волосы. Выждав, когда их шаги затихнут, я продолжил, обходя центральную площадь, где фонтан, молчаливый в ночи, окружали скамьи, усыпанные опавшими листьями от деревьев, чьи ветви шелестели на ветру. Патруль из трех человек повернул за угол, их факелы осветили тропу, заставив меня нырнуть за повозку, стоящую неподалёку. Ее деревянные борта, потрескавшиеся от времени, скрыли силуэт, пока стражники прошли. Их разговор о ночных вахтах растворился в воздухе, пропитанном ароматом мокрой земли. Я петлял через задние дворы. Куры, забытые в клетках, кудахтали тихо. Земля, утоптанная и грязная, заглушала шаги. Ветер донес голоса патруля с башни, и я притаился за бочками с водой, их поверхность, холодная и скользкая, отражала луну, пока они не удалились, оставив меня в относительной тишине. Наконец, приближаясь к воротам, я скользнул мимо конюшни, где лошади фыркали во сне. Их стойла, пахнущие сеном и навозом, предоставили укрытие. Одинокий стражник, зевая, прошел рядом, его копье стукнуло о стену, заставив меня затаить дыхание, пока он не скрылся, шаркая ногами по гравию. Путь казался бесконечным, но я двигался, чувствуя пульс города, его стены, высокие и каменные, возвышались впереди, с бойницами, где часовые дремали, не ведая о надвигающейся угрозе. Подойдя к городским воротам, массивным конструкциям из потемневшего дуба, усиленного железными болтами, покрытыми коррозией от дождей, я притаился в тени, рядом с дверью для стражи у контрольно-пропускного пункта. Воздух был пропитан запахом смолы от факелов и пота усталых охранников. Ожидал я, пока оттуда выйдет какой-нибудь зевака, и мне удастся через него проскочить. Дыхание затаил, прислушиваясь к голосам внутри, приглушенным и сонным. К моему счастью, долго ждать не пришлось. Спустя десять минут с момента, как я сюда подошел, из двери вышел мужчина, облаченный в легкие доспехи, его шаги шаркали по земле, покрытой гравием. Этим мужчиной был тот самый зевака, которого я и ждал. Выйдя из помещения, он не закрыл за собой дверь и отошел достаточно далеко, его силуэт растворился в темноте, направляясь к казармам. Тем самым он дал мне время, чтобы я зашел в помещение. Зайдя внутрь, я снял ключи с крючка, висевшего на стене, усыпанной сажей от лампы. После чего открыл вторую дверь, которая вела за пределы города. Её засов, тяжелый и скрипящий, поддался с усилием, выпуская меня в открытую ночь. Выйдя за пределы города, я пошел на небольшой холм, который находился напротив городских ворот. Его склон, поросший густой травой, влажной от ночной росы, слегка скользил под ногами, заставляя цепляться за редкие кусты. В свою очередь, слева виднелся бескрайний лес, его темная кромка, с деревьями, чьи кроны шептали на ветру, создавала барьер из теней, где листья шелестели, как предупреждение. Подъем был не простым. Я шагал вверх, хватаясь за корни, торчащие из земли. Их поверхность, шершавая и влажная, помогала удерживать равновесие, пока ноги утопали в мягкой почве, смешанной с мелкими камнями, скатывающимися вниз. Ветер усиливался, неся пыль и аромат полевых цветов, чьи лепестки, бледные в лунном свете, колыхались вокруг. Дыхание сбивалось от усилия. Мышцы напрягались, но вид на город внизу, с мерцающими огнями, мотивировал продолжать, пока вершина не приблизилась, усеянная валунами, покрытыми лишайником. Забравшись на холм, я увидел то, что и ожидалось увидеть. Орда вампиров была примерно в двадцати пяти километрах от города. Их темная масса, шевелящаяся как живое море, двигалась через равнину, освещенную луной. Их рычание доносилось слабым гулом, эхом отражаясь от холмов. «Значит, еще есть немного времени.» — подумал я, оглядывая горизонт, где трава колыхалась под ветром, а далекие очертания леса тонули в тумане, поднимающемся от реки, извивающейся внизу. Я положил на землю футляр. Его поверхность, гладкая и прохладная под пальцами, отразила лунный свет, создав серебристый блеск. После чего, достав из кармана фирменный ключ, я открыл футляр, отщелкнув защелки. Их металлический щелчок разнесся в тишине, нарушив ночной покой. В футляре лежал сам клинок, его лезвие, тускло мерцающее, лежало на бархатной подкладке. Записка отца, как напоминание. Её бумага, пожелтевшая от времени, с выцветшими чернилами. И плотная тканевая повязка, предназначенная для тренировок. Её ткань, грубая и прочная, лежала рядом. До того как один из моих предков взаимодействовал с осколком кометы, этот клинок принадлежал Райталию — Королю Вампиров, самому могущественному из всех вампиров. Тень которого сеяла ужас по землям, манипулируя армиями и магией. В момент падения Кометы Истины, её ослепительный и очищающий свет, изжег не только низших вампиров, но и запечатал самого Короля Вампиров в его орудии, а клинок в одном из своих осколков. Он томился, его энергия, темная и пульсирующая, ждала вызова. Именно​ ​мощь Короля позволяет с легкостью расправиться с любым вампиром, рассекая их сущность, как нож масло. Но не с таким количеством, как в этой орде, где тысячи тел сливались в неудержимую волну. Доподлинно не известно, почему Король согласился заключить двухсторонний контракт с моим родом, связывающий его волю с нашей кровью. Почему он решил обратить свою силу против союзников? Но сейчас это не важно, главное — защитить Старшего и всех жителей этого города. Дома, видимые с холма, светились теплыми огнями, уязвимыми перед надвигающейся тьмой. Их крыши, покрытые соломой, казались хрупкими в ночи. Взяв клинок в руки, я почувствовал, как наполняюсь ее силой, энергия вливалась в вены, как горячая волна, а разум затуманивался воспоминаниями и переживаниями каждого ее владельца, видениями древних битв, потерь и триумфов, проносящимися перед глазами, словно река воспоминаний. Сейчас я достаточно силен, чтобы справиться с этой силой, тело выдержит натиск. Мышцы напряглись, готовые к действию. Сегодня умрут только вампиры. — Думаешь, что уже достаточно силён, — послышался женский голос прямо у меня за спиной, насмешливый и знакомый до мурашек, — чтобы пользоваться моим оружием? Я резко развернулся, левой рукой уже выдёргивая клинок из ножен на несколько сантиметров. И замер. Передо мной стоял давний силуэт, который почти потерялся в воспоминаниях, отброшенных на второй план годами тренировок и боли. От чего я точно не ожидал увидеть его здесь и сейчас. — К-как это можно понимать?! — сорвался я на крик, не в силах сдержать шок. — Хочешь сказать, ты и есть Король Вампиров? Почему ты так выглядишь? В воспоминаниях моих предков, ты выглядишь совсем по-другому! Передо мной стояла та самая девушка с азиатскими чертами, которая семь лет назад, когда умер мой отец, появилась из воздуха и защищала меня. Высокая, почти под два метра, в том же откровенном костюме горничной. Её чёрные, как ночь, волосы развевались на ветру, а глаза цвета обсидиана смотрели на меня с нескрываемым презрением и скукой. — Ты дурак? — сказала она, скрестив руки на груди. — Я виноват, что ли, что твой глупый старикан указал в контракте, что я обязан максимально близко подстраиваться под «вкусы и предпочтения» текущего владельца в момент первого контакта? Твоё подсознание в тот миг, пацан, вытащило откуда-то этот дурацкий образ. Мне и самому, знаешь ли, это не очень нравится. Дурацкие у тебя, конечно, вкусы. — Тем не менее, ты обязан мне помогать? — переспросил я, всё ещё не веря. — Ну-у, не сказать, что обязан… — он опустил голову, делая вид, что рассматривает свой маникюр. Голос слегка изменился, стал более низким, нейтральным. — Но цель у нас одна. Ты хочешь уничтожить вампиров, чтобы снять проклятие. А я просто хочу, чтобы моя сила уничтожила их. Поэтому можно сказать и так. — Мне нужна вся энергия меча, — сказал я твёрдо, сжимая рукоять. — Чтобы остановить это. Райталий фыркнул. — Пха-х, не зазнавайся, мальчишка, — он просмеялся, и в этом смехе было что-то древнее и леденящее. — Даже твоим предкам не удалось полностью овладеть ею. Забавное, конечно, было зрелище. Чтобы высвободить всю энергию клинка, мне нужно взять твоё тело под полный контроль. Иначе от переизбытка Энергии Короля, твоя Человеческая Энергия разорвёт тело на кусочки, как перезрелый плод. — Взять под контроль, говоришь… — я задумался на секунду, глядя на приближающуюся чёрную реку. — Тогда высвободи столько, сколько нужно до порога. До предела, который я могу выдержать. А сам перевоплотись в стражника и доложи обстановку городской страже. До прихода противника вся стража должна быть мобилизована, а горожане — укрыты. Райталий вздохнул с преувеличенной обидой. — Слушаюсь, — проскандировал он, после чего язвительно помахал головой. — Тупорылое условие контракта… Ненавижу тебя. После этих слов он поменял свой облик, светясь ярко-красным, с женщины-горничной в городского стражника. Фигура исказилась в мареве энергии. Доспехи материализовались с естественным звоном металла. После чего Райталий испарился, оставив после себя кроваво-красный след и клубы поднявшейся пыли, которая осела на земле, мерцая в лунном свете, как капли крови. В этот же момент я развернулся в сторону, откуда шла орда. Она уже была в пяти километрах от города. Их масса приближалась, рычание нарастало, а земля дрожала под ногами. «Райталий, я задержу их настолько, насколько смогу,» — подумал я, сжимая клинок, его энергия пульсировала в ладонях. — Вспышка. Кровавая Комета, — проговорил я, почувствовав толчок со спины. Энергия вырвалась волной, красной и ослепительной, разрывая ночь, освещая поле битвы. Орда хлынула ближе. Их бледные тела, искаженные жаждой, мчались через равнину. Когти вспарывали траву, а глаза горели красным, отражая лунный свет. Их вонь, гнилостная и металлическая, достигла меня, заставляя морщиться. Я рванул вперед, О-Катана в руках пылала, лезвие оставляло следы алого сияния в воздухе, рассекая первых низших. Их тела разлетались в фонтанах черной жижи, падая на землю, пропитанную росой и грязью. Но их было слишком много, волна за волной, рыча и клацая клыками, окружая меня в полукруг. Их когти мелькали, царапая воздух рядом. Я уклонился от прыжка одного, вонзив клинок в другого, чувствуя, как сила Короля усиливает удары, делая их смертоносными, но нужно было задержать их, не дать прорваться к стенам города, чьи огни мерцали вдали, как надежда в тьме. — Кровавое Пастбище. Шипы Предательства, — выкрикнул я, вонзив лезвие в ближайшего низшего, его рана вспыхнула, и из нее выстрелили острые алые сосульки, пронзившие его тело и соседей, создавая хаос в рядах, тела корчились, падая в цепной реакции. Их крики эхом разносились по полю, усеянному обломками тел. Я отступил, размахнувшись широко, отсекая головы двум следующим. Кровь брызнула, окрашивая землю в черный блеск, но орда напирала. Их конечности хлестали, заставляя кружить, используя скорость, наработанную в тренировках, где завязанные глаза учили полагаться на слух и интуицию. Другой вампир прыгнул сбоку. Я увернулся, крутанувшись на пятке, и вонзил клинок в его бок, чувствуя хруст костей. — Кровавое Пастбище. Саван Молчания, — произнес я, и невидимая волна энергии вырвалась, заставляя кристаллы прорастать из всех ран на их телах. Эффект умножился на ослабленных. Десятки рухнули. Их тела трескались, как сухая глина, пепел разлетался вихрем, очищая пространство вокруг меня. Я прыгнул в гущу, используя обычные навыки, уклоняясь от когтей, чувствуя вибрацию воздуха, разрубая конечности. Их отсеченные части падали в траву, смешанную с грязью от топота. Орда теснила. Их число казалось бесконечным. Поле превращалось в бойню, а тела громоздились. Их стоны смешивались с ветром, несущим запах смерти, но я маневрировал. — Кровавое Пастбище. Шипы Предательства, — крикнул я, сосульки выстрелили из раны лидера группы, пронзив нескольких, создавая зону контроля, где низшие спотыкались о тела. Их рычание сменилось воем боли, давая мне миг для контратаки. Я использовал боевые приемы, наработанные годами. Быстрый выпад, блокируя клыки, и рубящий удар, отсекая голову. Кровь липла к одежде, делая ее тяжелой, но сила клинка держала, вливая энергию, воспоминания предков направляли движения, делая их точными. Еще один рывок, вонзив лезвие в троих сразу, их тела осели, но новые лезли. Когти царапали доспехи, оставляя следы, мышцы горели от усталости. Дыхание сбивалось, но я держался, комбинируя способности с простыми взмахами, отбивая атаки, укалывая в уязвимые места. Снова Саван Молчания, волна прошла по ослабленным. Сотни осели, их тела лопались изнутри. Пепел взвился, ветер разнес его, очищая вид на приближающийся город, где стены возвышались, готовые к обороне. Я задерживал, рубя и применяя техники меча. Поле усеяно трупами, их вонь усилилась, но орда редела. Моя энергия таяла, раны на плече и ноге жгли, кровь текла теплой струйкой, но я не отступал, не давая прорваться, пока не услышал крики сзади, эхом прорвавшиеся сквозь шум. — Младший! — крикнул кто-то, голос, полный тревоги, разнесся по полю битвы. Я не могу сейчас отвлекаться. Я должен продолжать держать орду, их волны все еще накатывали. Когти мелькали в воздухе, заставляя уклоняться и контратаковать. Хоть меня уже протиснули достаточно близко к городу, где факелы на стенах горели ярче. Я должен продолжать сражаться. Я должен размахивать клинком. Я должен рассечь еще одного. Его тело упало, добавившись к груде останков. «Я не позволю сегодня умереть кому-то,» — подумал я, применяя Шипы Предательства на ближайшей группе. Сосульки пронзили их, сея хаос и давая передышку. — Младший, уходи оттуда сейчас же! — крик раздался ближе, прорываясь сквозь рычание. Развернувшись на миг, я увидел Старшего. Её фигура, решительная и быстрая, стояла впереди, а за ней множество как охотников на вампиров, с мечами, наточенными и готовыми. Так и городской стражи, их доспехи блестели в лунном свете, щиты выставлены. Битва разгорелась с новой силой. Старший рванула вперед. Её лицо исказила безумная улыбка, а меч сверкнул в лунном свету, рассекая первых низших. Их тела разлетелись, а кровь брызнула на землю, пропитанную хаосом битвы. Её движения, точные и мощные, сеяли смерть в рядах. Охотники хлынули следом. Их клинки пели в воздухе, рубя и коля. Крики смешались с рычанием вампиров, поле превратилось в вихрь стали, когтей и всплесков крови, где каждый удар отзывался эхом. Стражники построились в плотные ряды, копья выставлены, отражая натиск. Их щиты гремели от ударов, а арбалеты стреляли болтами, пронзая тела и заставляя тварей падать в грязь, корчась. Я присоединился, применяя Саван Молчания на фланге. Волна прошла, умножая разрушения на раненых. Низшие лопались, а пепел взвился, очищая пространство для атаки охотников, которые добивали остатки. Их мечи мелькали, оставляя следы в воздухе, пропитанном запахом железа и смерти. Старший кивнула мне. Её глаза горели решимостью, пока она уклонялась от прыжка, вонзив клинок в другого. Её формация с охотниками координировала удары, один рубил, другой добивал, тела громоздились, их стоны затихали под натиском. Стража держала центр, не давая вампирам пути. Их дисциплина, отточенная тренировками, позволяла блокировать волны. Копья кололи в унисон, а щиты смыкались, отбрасывая тварей назад. Раненые отступали, перевязывая порезы на ходу. Пока арбалетчики перезаряжались, их болты свистели, сея панику в орде. Но всё равно, что-то было не так. Я не чувствую здесь Энергии Зрелого Вампира, чувствую только низших. Их аура, слабая и хаотичная, рассеивалась в воздухе, смешанном с пылью и пеплом. Зато я чувствую его в лесу, сильный и пульсирующий сигнал, как сердце тьмы, скрытое за деревьями, манящее и зловещее. Орда заметно сократилась. Тела усеяли поле, их груды дымились, поэтому стража должна справиться с остатками. Их крики триумфа эхом разносились по равнине. — Вспышка. Кровавая Комета, — проговорил я, развернувшись в сторону леса. Энергия вырвалась, красная волна осветила чащу, пробивая тени. Пришло время разобраться со Зрелым. Так просто я его не отпущу. Поиск зрелого ​ вел через густой лес. Стволы деревьев, толстые и покрытые корой, потрескавшейся от возраста, возвышались как стены. Их кроны переплетались, блокируя луну и создавая сумрак, полный шорохов и теней. Я мчался, хромая слегка от ран. Ветви хлестали по лицу, оставляя царапины, а земля, усыпанная опавшей листвой, шуршала под ногами, заглушая шаги. Но энергия зрелого манила, ее пульс усиливался, ведущий глубже в чащу. Кусты, колючие и разросшиеся, цеплялись за плащ. Наконец, вышел на поляну, окруженную папоротниками, высокими и влажными. Он стоял спиной ко мне, рассматривая свою руку, на которой играли тени. Молодой. Почти мой ровесник. Одет в остатки когда-то дорогой одежды, теперь потрёпанной. Он обернулся. Его глаза светились холодным алым огнём, но в них читался не голод низшего, а интеллект, смешанный с надменностью. — Человек, — произнёс он, и голос его звучал неестественно мелодично. — Почему... Я чувствую на тебе… Энергию Короля? Это... Так интересно! В этот самый момент его фигура исказилась. Мышечная масса начала выростать, распарывая клочки оставшейся одежды. Теперь передо мной воссияла, высокая и мускулистая Тварь. Она излучала фиолетовую энергию. Глаза горели, а крылья, сложенные за спиной, дрожали от предвкушения. Битва вспыхнула мгновенно. Он рванул, от чего скорость размывала силуэт. Когти мелькнули. Я уклонился и вонзил клинок в ответ. — Кровавое Пастбище. Сердечная Герань, — выкрикнул я Кристаллы выросли внутрь его тела, концентрируясь вокруг сердца. Рубцовая сетка появилась на коже, разрушая магическую систему. Он зарычал, отступив, но контратаковал иллюзиями, множащими его образы. Я использовал обычные навыки, разрубая фантом. Следом пропустил реальный удар его крыла, который отбросил меня к дереву. Его ствол, твердый и шершавый, смягчил падение. Он прыгнул снова. — Кровавое Пастбище. Оковы Алого Долга, — произнес я, вонзив лезвие в его руку. Кристаллы оплели суставы, сковывая движение. Его когти замерли, давая миг для следующего удара, но он разорвал оковы силой, ударив теневой волной, заставившей уклониться. Земля вздыбилась. — Песнь Тысячи Битв. Видения Павших, — сказал я, на миг ощутив себя предком в битве с подобным, его боль и ярость влились, давая знание слабостей. Сердце, уязвимое к энергии Короля... Я прыгнул, вонзив клинок глубже, усиливая Сердечную Герань. Его тело задрожало, рубцы расширились, но он контратаковал магией. Тени обвились вокруг, сжимая, как удав. Я разорвал их взмахом. — Кровавое Пастбище. Оковы Алого Долга, — крикнул я, кристаллы сковали его ноги, тем самым обездвижив. Он зарычал, пытаясь призвать низших, но поле было пустым, его иллюзии развеялись. Финальный удар, я вонзил клинок в грудь, чувствуя, как он падает с достоинством, тело осело. — Пир Клинка. Последний Дар, — проговорил я, проводя энергию через фильтр, отделяя чистую силу от личности. Впитывая энергию, тело его обратилось пеплом, разлетевшимся по поляне. Трава шевелилась от ветра. Похоже теперь зрелый точно мертв. Я... Так устал. Такое ощущение, что сейчас потеряю сознание. Я развернулся и пошел, прихрамывая,обратно к городу. Ноги подкашивались, земля подними казалась зыбкой. Воздух, пропитанный запахом крови и пепла, давил на грудь. Проведя рукой под носом, я почувствовал кровь, теплую и липкую, стекающую по губам. Ну ктоже сомневался. Такая нагрузка на тело. Но у меня еще есть силы, чтобы сражаться. Благо "Последний Дар" после сражения подпитал меня. Энергия вливалась, восстанавливая силы, хотя раны жгли, как огонь. На опушке леса меня ждала она. Одна. Её отряд, видимо, остался добивать остатки орды у стен. Она стояла, опустив меч, и смотрела на меня. Её лицо было бледным от ярости. Но не смотря на слепую ярость, она нашла в себе силы сорваться с места и побежать ко мне. — Младший! Я же тебе говорила, чтобы из комнаты ни ногой! — Старший? — я нашёл в себе силы выговорить. Голос звучал хрипло, чужим. — Ты… слаба, Старший. Быть рядом со мной опасно. Я не хочу, чтобы тебе грозила опасн... На этих словах она уже была рядом со мной и обняла меня. Прижимая к себе так крепко, будто боялась потерять свою единственную опору и смысл жизни. — Опасность?! — она сорвалась на крик, держа одну руку на моей голове, и в её голосе впервые за все годы я услышала неконтролируемые рыдания. — Да что ты, блять, такое несёшь?! Какая опасность?! Видишь, я же сейчас стою перед тобой живая! Я почувствовал влагу на своих волосах. Это было ничто иное, как её слёзы. Я никогда не видел её такой. Для меня она всегда была твёрдой и расчётливой. Но сейчас... — Да на себя бы лучше посмотрел! Еле стоишь на ногах! — резко оттолкнув меня за плечи, прокричала она. После этих слов она замахнулась мечом, лезвие сверкнуло в лунном свете. Я прекрасно ее понимаю. Я ее ни в чём не виню. В порывах ярости человек может и не на такое. — Песнь Тысячи Битв. Хор Тактиков, — поймав руками меч Старшего, проговорил я. Энергия вспыхнула, давая видение тактики, уклонение и блок. — Старший... Почему ты меня никогда не слушаешь? Я же ясно дал понять, что рядом со мной опасно. Уходи и больше не вспоминай меня. Я не хочу, чтобы ты умерла. Сказав эти слова, я сжал кулак и сломал ее меч. Металл хрустнул, а осколки упали на землю. Посмотрев на нее, я удостоверился, что это были её слезы. Слёзы на её лице. Почему она плачет? Это же ей во благо... В этот момент я почувствовал, как теряю сознание. Последнее, что я увидел, как Райталий подхватил меня и унес, оставляя Старшего одной на поле моего боя со Зрелым Вампиром.