Зарисовки на снегу

Понедельник должен был стать самым охуенным днем. Я все выходные только и думал о том, как Тоша замер в моих руках у калитки. Как его запах мяты сводил меня с ума и как он дрожал. Я шел в школу, полностью уверенный, что теперь этот мелкий гаденыш никуда от меня не денется. Но вместо этого меня ждал полный пиздец. Мы сидели на подготовке к этим гребаным выпускным экзаменам. Я спецально сел на самую заднюю парту, чтобы тупо пялиться на Тошину спину и светлую шею, выглядывающую из-под дурацкой рубашки. Но рядом с ним сидел не я. Рядом с ним сидел какой-то новенький. Вроде приехал недавно откуда-то из города. Бета. И, надо признать, он был довольно красивый,прям типаж всех омег,но какой-то слишком уж аккуратный и сильно городской. Весь такой прилизаный, с идеальной укладкой, в чистой, выглаженной рубашечке, с толстой книжкой в руках. И этот хмырь что-то увлеченно рассказывал моему Зайчику. А Тоша... Тоша слушал. И, сука, улыбался! Не той своей колючей, ядовитой ухмылкой, которой он обычно огрызался на меня, а нормально. Искренне. Они обсуждали какую то заумную муть про писателей, у них, видите ли, общие интересы! Внутри меня словно бомба взорвалась. Мой внутренний альфа зарычал так, что у меня аж в глазах потемнело. Я до побеления костяшек сжал ручку в кулаке, мечтая сломать ее пополам. Хотелось прямо сейчас встать, подойти и впечатать этого красивого умника лицом в деревянную парту, чтобы он навсегда забыл, как дышать в сторону моего истинного. Моего омеги. Урок тянулся как резиновый. Я ни слова не слышал из того, что бубнила училка. В голове крутились только самые жестокие сценарии расправы над этим бетой. После уроков мы вышли на улицу. Погода была мерзкая, холодный ветер пробирал до костей, но мне было вобще плевать на мороз. Я стоял на школьном крыльце и нервно курил одну сигарету за одной. Рядом переминался с ноги на ногу Бяша. Для всех он был просто Бяшей, странным типом без передних зубов, но для меня Игорь был единственным настоящим другом. Братом. Мы с ним с пеленок вместе росли в этой дыре, и только он знал меня от и до. — Ромыч, ты че такой дерганный, на? — Игорь выдохнул густой дым, подозрительно косясь на меня из-под своей ушанки. — Опять из за Петрова загоняешься? Да забей ты. — Не зуди, Бяш, дай подумать, — тяжело, но без всякой злобы выдохнул я, не отрывая мрачного взгляда от школьных дверей. И тут они вышли. Тоша и этот аккуратный городской пацан. Они спустились с крыльца и медленно пошли в сторону заснеженного стадиона, даже не замечая меня. Бета что-то активно показывал в своей книжке, размахивая руками, а Тоша смеялся. Смеялся, блять! Мой Зайчик. Мой блядь истинный. Кровь мгновенно ударила в голову, оглушая. Красная пелена застилила глаза. Я бросил окурок прямо в снег и сделал тяжелый шаг вперед. — Я ему сейчас кадык вырву, — процедил я сквозь сжатые зубы. Мышцы напряглись так, что спортивная олимпийка под курткой затрещала. Я уже видел, как буду бить его по этому правильному, смазливому лицу. Но тут Игорь резко схватил меня за рукав. — Стой, дурак! — зашипел Бяша, буквально повиснув на моей руке всем весом. — Ты че творишь, на?! — Пусти, Игорь! — я попытался вырваться, не сводя глаз с парочки у стадиона. — Я его убью нахуй. Никто не смеет к нему лезть! Он мой! — Ромыч, тормози своей башкой! — Бяша с силой дернул меня на себя, преграждая дорогу и заглядывая прямо в глаза. В его взгляде была тревога за меня. — Ты сейчас с катушек слетишь, инвалидом этого ботаника сделаешь, а Петров че? Он же испугается, на! Ты его сам оттолкнешь своими психами, он к тебе на пушечный выстрел больше не подойдет! Ты же только-только к нему подкатил нормально! Хочешь все похерить своими руками?! Слова Бяши подействовали как ведро ледяной воды, вылитое на голову. Хотя внутри моего тела все равно полыхал дикий пожар ревности, я замер. Игорь был прав. На все сто процентов прав. Если я сейчас на глазах у Антона размажу этого лоха по заснеженному стадиону, Тоша снова закроется в своей раковине и возможно даже возненавидит меня. А я не мог этого допустить.Я тяжело, хрипло задышал, сжимая и разжимая кулаки в карманах. — Ладно... Ладно, Бяш. Твоя правда, — выдавил я из себя, заставляя себя заткнуться и отступая на шаг назад. Я перевел тяжелый взгляд на стадион. Этот бета вдруг резко поежился, словно спиной почувствовал мой взгляд, и испуганно обернулся. А за ним обернулся и Тоша. Наши взгляды пересеклись через всё поле. Я увидел, как Антон чуть побледнел, а его голубые глаза за круглыми стеклами очков удивленно расширились. Он почувствовал мою ярость. Даже на таком расстоянии он понял, что я в полном бешенстве и что это из-за него. Я не стал отводить взгляд. Я медленно, хищно ухмыльнулся, глядя прямо в глаза Антону, и демонстративно провел большим пальцем по своим губам. «Общайся, Зайчик. Общайся, пока я разрешаю. Но ты мой. И очень скоро этот красавчик сам от тебя сбежит, я тебе обещаю». Я резко развернулся, натягивая капюшон куртки прямо на шапку. — Погнали отсюда, Игорь, — бросил я через плечо, быстро зашагав прочь со школьного двора. Бяша молча пристроился рядом, идя следом. Снег противно хрустел под ногами, ветер швырял в лицо колючие снежинки, но мне было жарко. Меня крыло так сильно, что руки до сих пор слегка потряхивало от переизбытка адреналина. Когда мы дошли до нашего глухого места — старой, наполовину разваленной деревянной беседки в соседнем дворе, я тяжело опустился на обледенелую лавочку. Снега здесь намело почти по колено, никто сюда не ходил, так что можно было спокойно перевести дух. Я откинул голову, привалившись затылком к промерзшим доскам. Игорь протянул мне еще одну сигарету и чиркнул зажигалкой. Я глубоко затянулся, чувствуя, как горький дым немного прочищает мозги. — Ты это... не загоняйся так, Ромыч, — тихо сказал Бяша, присаживаясь рядом и смахивая варежкой снег со стола. — Этот новенький, он же просто бета. Че он может? Так, потрепаться о книжках. Петров на него даже не смотрит как... ну, ты понял. — Я знаю, брат, — я устало потер переносицу свободными пальцами. — Я все понимаю. Но ты бы видел, как он ему улыбался. Тоша мне таких улыбок ни разу не показывал, прикинь? Все время как еж колючий, а с этим городским... Я замолчал, не в силах даже подобрать слова. В груди опять заворочался тяжелый, собственнический ком. Я хотел, чтобы Тоша смотрел только на меня. Чтобы его запах менялся только от моего присутствия. Я хотел быть единственным, кто может его расмешить. — Надо что то сделать, — задумчиво протянул я, стряхивая пепел прямо под ноги. — Но так, чтобы Зайчик не спалил. Если я этого хмыря просто отпизжу, Тоша сразу поймет, откуда ветер дует. Игорь криво усмехнулся, обнажая десны. — Ну так давай его подловим после школы, на? Когда Петрова рядом не будет. Объясним популярно, что в чужой огород лезть не надо. Он городской, слишком правильный, ему пары ласковых хватит, чтоб обходить Петрова десятой дорогой. Я посмотрел на Игоря и впервые за день искренне, хоть и криво, улыбнулся. Все-таки Бяша шарил в таких вещах не хуже меня. — Дело говоришь, — я кивнул, делая последнюю затяжку и бросая бычок в сугроб. — Завтра так и зделаем. Выцепим его за гаражами и поговорим по-мужски. Я ему доступно обьясню, чья это территория и кто такой Антон Петров. И если он еще раз хоть на метр к нему приблизиться... Я за себя не ручаюсь. Я поднялся на ноги, отряхивая куртку от снега. Внутри разливалась холодная, расчетливая уверенность. Злость отступила, уступив место четкому плану. Я не отдам своего омегу какому-то заезжему ботанику, каким бы смазливым он ни был. «Ты будешь моим, Тоша, — мысленно повторил я, глядя в серую пелену метели. — И я уберу любого, кто встанет между нами. Аккуратно, так, что ты даже не заметишь». Остаток дня я помню как в тумане. Приперся домой, когда на улице уже совсем стемнело. Мать че-то кричала из кухни, звала ужинать, но я вобще не хотел жрать. Меня мутило от одной мысли о том новеньком бете. Я бросил куртку на стул, даже не вешая ее в шкаф, и завалился на кровать прямо в штанах. В комнате было темно, только тусклый свет от уличного фонаря падал на потолок. Я лежал, закинув руки за голову, и гонял в башке одни и те же мысли. Альфа внутри меня ворочался, царапал ребра изнутри. Ему было больно. Это животное чувство собственничества сводило с ума. Я достал из кармана ту самую ручку. Обычная дешевая ручка, которую я спиздил у Тоши еще на прошлой неделе. Она уже почти не пахла, но мне казалось, что на ней все еще остался тот самый морозный, мятный шлейф. Я покрутил ее в пальцах, вспоминая, как Тоша смеялся сегодня на стадионе. Сука. Как же меня это бесит! — Никто не смеет его трогать, — прошептал я в пустоту комнаты. — Никто. Я перевернулся на бок и закрыл глаза, но уснуть не получалось. Перед глазами стояло это правильное, смазливое лицо беты. Городской придурок. Думает, раз он книжки читает и рубашечки гладит, то ему все можно? Думает, может просто приехать в наш поселок и клеиться к моему истинному? Хрен ему. Я резко сел на кровати, чувствуя, как снова закипает злость. Потянулся за пачкой сигарет, но она оказалась пустой. — Пиздец, — выругался я вслух, смял пустую пачку и швырнул ее в стену. Потом я подошел к окну. Метель за стеклом так и не утихла, ветер завывал как сумасшедший. Я прислонился лбом к холодному стеклу, стараясь остудить голову. «Игорь прав, — подумал я, глядя на темные силуэты деревьев. — Если я буду психовать, Тоша испугаеться. Он же нежный, как девченка, хоть и строит из себя колючку и бьёт пиздец больно (Рома уже проверил). С ним надо по-умному. По-хитрому». Я вспомнил наш разговор в беседке. Игорь. Если бы не он, я бы сегодня точно всё испортил.Бяша всегда знал, когда меня надо остановить. Мы с ним столько раз прикрывали друг другу спины в драках, что я доверял ему больше, чем себе. Он не предаст. Он поможет все сделать тихо. На следующее утро я проснулся с тяжелой головой, но с четким планом. В школу я не пошел к первому уроку. Мы встретились с Бяшей за гаражами, подальше от посторонних глаз. — Ну че, Ромыч, на? Готов? — Бяша плюнул в снег и протянул мне сигарету. Он выглядел как обычно: ушанка, куртка распахнута, в зубах сигарета. — Готов, — коротко кивнул я, прикуривая. — Ты узнал, где этот новенький живет? — А то! — Игорь довольно ощерился. — Он после уроков ходит через старые трубы. Место глухое, людей вобще не бывает. Там мы его и прижмем. — Отлично, — я затянулся, чувствуя, как внутри разливается приятный, охотничий азарт. — В школу погнали. Надо засветиться на уроках, чтоб подозрений не было. И главное — при Тоше ведем себя как обычно. Ни каких резких движений. День в школе тянулся мучительно долго. Я сидел на задней парте и сверлил взглядом затылок этого беты. Он снова крутился возле Тоши, че-то ему рассказывал. Пару раз я ловил на себе настороженный взгляд Антона из-под его круглых очков. Он чувствовал напряжение. Я старался делать вид, что мне похуй, лениво переговаривался с Бяшей, но мой альфа просто рвался наружу. Я хотел подойти, схватить Тошу за шкирку, прижать к себе и зарычать на всю школу, чтобы все знали, чей он. Но я держался. Ради Тоши. Наконец, прозвенел последний звонок. Мы с Игорем быстро собрали вещи и выскочили из школы первыми. Обогнули здание и быстрым шагом направились к старым гаражам к старым трубам. Место и правда было идеальным. Узкая тропинка, зажатая между ржавыми железными коробками гаражей и сугробами. Тут ни кто не ходил. Мы встали за углом самого крайнего гаража и стали ждать. Минут через десять послышался хруст снега. — Идет, — одними губами прошептал Игорь, выглядывая из-за угла. Я кивнул, чувствуя, как мышцы наливаются свинцом. Я вышел из-за гаража как раз в тот момент, когда новенький поровнялся с нами. Он остановился как вкопанный. Его аккуратное, смазливое лицо вытянулось от неожиданности. Он в своей чистенькой курточке и с рюкзаком на одном плече смотрелся тут, среди ржавчины и грязи, как инопланетянин. — Здорово, городской, — лениво протянул я, преграждая ему дорогу. Я засунул руки в карманы куртки и чуть склонил голову набок, разглядывая его как насекомое. — П-привет, — неуверенно выдавил он, делая шаг назад, но сзади ему путь уже отрезал Игорь, нагло ухмыляясь своим беззубым ртом. — А мы тут тебя ждем, на, — радостно сообщил Бяша, поигрывая снежком в руке. — Поговорить надо. Бета нервно сглотнул. Он был выше Тоши, но рядом со мной казался хлипким. Я чувствовал, как от него разит страхом. Мой альфа довольно зарычал. — Чего вам надо? — попытался он сказать твердо, но голос предательски дрогнул. — Я вас не трогал. Я медленно подошел к нему вплотную. Так близко, что он попытался вжаться в металлическую стену гаража. Я навис над ним и видел, как у него расширились зрачки, как он начал задыхаться от моего запаха. Для беты такое давление было невыносимым. Я резко вытащил руку из кармана и с силой впечатал ладонь в гаражную дверь прямо возле его лица,металл оглушительно грохнул, бета вздрогнул всем телом и зажмурился. — Слушай меня сюда, внимательно, — мой голос звучал низко, почти как рычание. Я наклонился к его уху. — Ты, видать, берега попутал, раз решил, что в нашем поселке можно лезть к чужим омегам. — К к-каким омегам? — пролепетал он, вжимаясь в железо. — Я не... — Заткнись, — я еще раз ударил кулаком по гаражу, заставляя его заткнуться. — Антон Петров. Ты понял, про кого я говорю? Он судорожно кивнул, бледнея на глазах. — Так вот, городской. Антон — мой, — я произнес каждое слово четко, впечатывая их в его тупую башку. — И если я еще раз увижу, что ты к нему подходишь ближе чем на два метра... Если я еще раз услышу, как ты с ним хихикаешь о своих долбаных книжках... Я тебе твои аккуратные ручки пообломаю. А потом заставлю жрать эту твою макулатуру, страницу за страницей. Дошло? Бета затрясся. Он был напуган до усрачки. — Я... я понял. Честно. Я не знал, что он твой. Мы просто общались. — Теперь знаешь, — я отстранился, с брезгливостью глядя на него. — И еще одно. Если Тоша узнает об этом разговоре, если ты хоть слово ему вякнешь... я найду тебя даже в твоем сраном городе. Усек? — Д-да. Я ничего не скажу. — Вот и молодец, на! — весело вставил Игорь, хлопая бету по плечу так, что тот чуть не упал. — А теперь вали отсюда, пока мы добрые. Новенький не заставил себя просить дважды. Он крепче перехватил свой рюкзак и, спотыкаясь в сугробах, рванул прочь по тропинке, даже не оборачиваясь. Мы с Игорем остались стоять возле гаражей. Я проводил его взглядом, чувствуя, как внутри разливается огромное, горячее чувство удовлетворения.Территория защищена. Соперник устранен. — Красиво ты его, Ромыч, — уважительно хмыкнул Бяша, доставая сигареты. — Чуть в штаны не наложил, интеллигент хуев. — Он свое получил, — я взял предложенную сигарету и закурил, глубоко вдыхая морозный воздух. — Больше он к Тоше не сунется. Мы пошли обратно к поселку. На душе было легко. Я знал, что завтра в школе Тоша удивиться, почему новенький с ним больше не разговаривает, но мне было плевать. Главное, что теперь путь свободен. Никто не будет мешать мне приручать моего дикого, колючего Зайчика. Я шел по заснеженной улице и улыбался. Я уже представлял, как завтра подойду к нему в коридоре, прижму к стене и вдохну этот сводящий с ума запах мяты. И ни кто, ни один человек в мире, больше не посмеет встать между нами.