Тайны императорского дворца

. Люмин направилась в мастерскую Сахарозы — небольшую, уютную комнату, где пахло сухими травами, мёдом и старой бумагой. Стены здесь были увешаны связками кореньев, пучками сухих цветов и маленькими баночками с маслами, каждая из которых была аккуратно подписана изящным почерком. Сахароза уже стояла у стола, перебирая коробочки с благовониями. Её глаза за стеклами очков были сосредоточены, но при виде Люмин она улыбнулась. — Хорошо, что ты пришла, — сказала она мягко. — Сегодня нам предстоит перебрать всё здесь. Надо навести порядок перед праздником, чтобы комната была чистой и свежей. Люмин огляделась вокруг, снимая лёгкий плащ, который накинула на плечи от утренней прохлады. В углах мастерской громоздились стопки старых свитков и высушенных трав, а на полу виднелись следы от растоптанных листьев и горстки пыльцы. — А зачем мы убираемся? — спросила Люмин, беря в руки веник, стоявший у двери. Сахароза подняла глаза, и на её лице появилось мягкое, чуть загадочное выражение. Она выпрямилась, отложив пучок сушёной мяты. — Глупый вопрос, — улыбнулась она, поправляя очки. — Во-первых, для чистоты и стерильности. Во-вторых, скоро «Праздник Благосклонности Неба». Люмин остановилась с веником в руках и удивлённо посмотрела на подругу. Ей уже доводилось слышать о дворцовых праздниках от других служанок, но подробностей она не знала. В чайном доме праздники отмечали скромно — без особого размаха. А здесь, во дворце, казалось, всё было иначе. — Я слышала про праздники во дворце, — осторожно начала Люмин, откладывая веник в сторону и подходя ближе к столу. — Но не знаю, что это за праздник. Расскажешь? Она уселась на край лавки, поджав под себя ноги, и устремила на Сахарозу внимательный взгляд. Та на мгновение задумалась, перебирая в руках сухие цветы глазурной лилии, затем начала рассказывать, и голос её стал чуть более торжественным. — «Праздник Благосклонности Неба» — один из величайших праздников во дворце, — начала Сахароза, ставя коробочку на полку. — В этот день император объявляет, что Небо дарует ему свою милость, и он желает разделить её со своим двором. Это повод собрать всех — министров, наложниц, глав кланов, даже самых низких слуг. В этот день все, независимо от статуса, могут быть приглашены на праздник. Более того, высшие по статусу могут подарить даже низкой служанке шпильку или какой-нибудь подарок, если тот человек им приглянулся. Говоря это, Сахароза поправила полку и вытерла пыль с баночки с маслом. Она двигалась легко, но в её движениях чувствовалась привычка к работе и аккуратность. — Шпильки могут дарить по разным поводам, — продолжила она, обернувшись к Люмин. — Например, если человек проявляет симпатию или любовь. Или же если хотят показать знак благосклонности. Иногда это просто знак внимания, а иногда — начало большой истории. Люмин задумчиво кивнула, разглядывая сухие цветы, висевшие на стене. — А тебе уже дарили шпильку? — спросила она с живым интересом. — На таком празднике? Сахароза смутилась. Её щёки слегка порозовели, и она отвела взгляд, но на её губах появилась мягкая улыбка. Она замялась, собирая рассыпавшиеся сухие лепестки. — Дарили, — тихо ответила она, сжимая в руке несколько лепестков. — Но этот человек не из Ли Юэ. Он с моей родины. Он приезжал на праздник специально... Тогда это было неожиданно и очень приятно. Люмин улыбнулась, тепло глядя на неё. — Это, наверное, для любой девушки радость, — сказала она с пониманием, вспоминая собственные смутные мечты о далёкой родине, где её могли бы ждать. Сахароза кивнула, и в её взгляде промелькнула лёгкая грусть, смешанная с теплотой. — Конечно... — ответила она и, чтобы скрыть волнение, взяла веник. — А кому-то из наших дарили? — Да, — кивнула Сахароза, возвращаясь к работе и указывая на дверь: — Сян Лин тоже дарили. Она рассказывала, что на прошлом празднике один из чиновников преподнёс ей красивую шпильку с яшмой. Она до сих пор её хранит. Люмин задумчиво посмотрела в окно, где за стеклом виднелись крыши дворцовых построек, и её мысли унеслись вдаль. — Какой это был чиновник? — спросила она неожиданно. — Не знаю, — пожала плечами Сахароза. — Она не рассказывала. Наверное, не хочет, чтобы мы с ней смеялись. Обе девушки тихо засмеялись, и в этот момент в дверях мастерской появилась строгая фигура. Янь Фэй стояла на пороге, сложив руки на груди. Её глаза, обычно спокойные и рассудительные, на этот раз сузились, и она с укоризной смотрела на двух девушек, явно заставших их в момент праздного разговора. — Почему вы ещё не убрались? — спросила она резко, но без злобы, скорее с привычной строгостью старшей служанки, которая держала порядок во всём дворце. Сахароза вздрогнула и быстро выпрямилась, поправляя очки, сползшие на нос. Она метнулась к столу, взяла тряпку и засуетилась, будто работала весь день не переставая. — А... Сейчас всё уберём, — ответила она виновато. — Уже начинаем. Янь Фэй перевела взгляд на Люмин, которая спокойно взяла веник и начала подметать пол, всем своим видом показывая, что она занята и не теряет времени зря. Убедившись, что дисциплина восстановлена, Янь Фэй слегка кивнула и вышла, оставив дверь открытой. Её шаги быстро затихли в коридоре. Сахароза выдохнула, обернувшись к Люмин: — Спасибо, что вовремя взялась за дело... Она у нас строгая, но справедливая. Люмин лишь молча улыбнулась, продолжая подметать. Они работали в тишине: Сахароза аккуратно перебирала высушенные цветы, освобождая полки от ненужного хлама, а Люмин мыла ступеньки и полы. В мастерской запахло свежестью и влажным деревом. Время от времени они перебрасывались словами, но работа двигалась быстро. Спустя примерно час, когда они уже почти закончили, Люмин выпрямилась, разминая затекшие плечи, и неожиданно спросила: — Когда проводится этот праздник? Сахароза задумалась, прикидывая что-то в уме. Она подошла к окну и взглянула на небо, где по-осеннему низкие облака тянулись к горизонту. — Сейчас конец лета — начало осени, — задумчиво проговорила она. — Праздник обычно выпадает на середину осени, когда небо чистое, а листья начинают желтеть. Около двух недель осталось, если я правильно помню. — Получается, около двух недель, — повторила Люмин, пересчитывая в уме дни. — Получается так, — подтвердила Сахароза. Они ещё немного поработали, затем Люмин покинула мастерскую, оставив Сахарозу наводить последний лоск на стеллажах. --- Дни сменялись новыми заботами. Хотя приближался праздник, никто из слуг не получал передышки. Наоборот, работы стало только больше: нужно было готовить покои к приёму гостей, украшать залы, перебирать одежды и ткани, которые будут использованы в церемониях. Однажды утром Янь Фэй подошла к Люмин, которая раскладывала сухие травы в кладовой, и строгим голосом объявила: — Госпожа заболела. Лекарь осмотрел её и велел передать лекарства. Ты пойдёшь к Бай Чжу за ними. Люмин кивнула, оставила травы и, быстро ополоснув руки в воде, вышла из дворца. Она направилась в лечебницу — небольшое каменное здание, скрытое в тени старого баньяна. Дорога была ей уже знакома, и Люмин шла спокойно, разглядывая кусты с алыми цветами, посаженные вдоль дорожек. Зайдя внутрь, она увидела, что у стола с зельями и флаконами стоит Бай Чжу. Его длинные зелёные волосы были слегка взлохмачены, а за очками он хмуро рассматривал какой-то свиток. Рядом с ним, чуть в стороне, стоял господин Сяо. Он что-то оживлённо обсуждал с лекарем, но, услышав шаги, оба обернулись. Люмин замерла на мгновение, узнав Сяо, затем медленно поклонилась, приветствуя их. Бай Чжу, заметив её, расплылся в лёгкой улыбке: — Ты за лекарством для госпожи Нин Гуан? — спросил он, откладывая свиток. Люмин кивнула, ещё раз поклонившись. Бай Чжу отошёл к столику, где лежали аккуратно завернутые свертки. Он взял один из них — перевязанный бечёвкой и с маленькой запиской — и подал его Люмин. — Принимать по два раза в день, — напомнил он. — Утром и вечером, после еды. — Благодарю вас, господин Бай Чжу, — ответила Люмин, принимая свёрток и пряча его в рукав. Сяо вопросительно посмотрел на девушку, задержав на ней взгляд, и его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая заинтересованность: — Нефрит заболела? — К сожалению, господин Сяо, — тихо ответила Люмин, опуская взгляд. Сяо переглянулся с Бай Чжу, затем повернулся к Люмин: — Господин Бай Чжу, раз уж вы не знаете, я вынужден откланяться. — Он повернулся к Люмин и слегка кивнул. — Пойдём, Люмин. Он направился к выходу, и Люмин, немного удивлённая, но не смея ослушаться, последовала за ним, почтительно держась на шаг позади. Сяо вышел из здания, и они пошли по тенистой дорожке в сторону Нефритового дворца. Вокруг, в тени огромных деревьев, было тихо и прохладно. Сяо некоторое время молчал, затем заговорил, поглядывая на дорогу впереди: — Насчёт того, что ты нам помогла с преступником... Он помолчал, собираясь с мыслями. — Ли Цин рассказал нам то, что девушка, которой он помог, ему очень понравилась, даже если он не видел, как она выглядела. Он сказал, какого примерно она была роста. Примерно сто шестьдесят — сто семьдесят. Люмин шла рядом, слушая, но в голове уже начали складываться картинки, зачем он ей это говорит. — Он рассказал, что она ему велела делать, — продолжил Сяо, бросая взгляд на неё. — Если она была в плаще до пола, — осторожно начала Люмин, вплетая пальцы в длинные рукава платья, — то она могла быть в обуви на высокой платформе, чтобы казаться выше. — Как раз таки плащ был, — Сяо слегка покачал головой. — Но не скрывал ног. Было ясно, что это её рост уж точно. Правда, как он сказал, у неё на запястье была небольшая рана. — Вы по ней и собираетесь её искать? — уточнила Люмин, уже догадываясь о дальнейшем развитии разговора. — Да, — ответил Сяо. — Рана была на левой руке, так что... Он замолчал, давая Люмин возможность додумать. Она уже знала, что последует за этим. — Можешь ли ты проверить служанок из Нефритового дворца, и тех, кого знаешь? Тех, кого не знаешь — тоже, — спросил Сяо, встречая её взгляд. — Разве это правильно, что вы поручаете это мне? — тихо спросила Люмин, но больше для того, чтобы отсрочить неизбежное. Сяо на мгновение остановился, развернувшись к ней, и его голос стал мягче, но в нём не было просьбы: — Да. Покажи руки. Люмин вздохнула и, остановившись, вынула руки из рукавов, раскрыв их ладонями вверх. На её коже не было ни ран, ни особых повреждений, только мелкие мозоли и царапины от работы, но все они заживали. Руки были такими, как и положено служанке, которая много работает, но не имеет дела со взрывчатыми веществами. Сяо удовлетворённо кивнул: — Значит, ты точно вне подозрения. Он продолжил идти, и Люмин поспешила за ним. «Кого можно исключить? — принялась перебирать она в уме. — Мона. Я видела её руки не раз, и недавно тоже — они чистые. Она не знает каэнрийский. У Барбары тоже. Она из Мондштада, знает только этот язык и родной. Ноэль — честная девушка, рада помочь всем, на её руках нет ран. Сахароза — застенчивая, на такое не способна. Остальные — Паймон, Сян Лин, Янь Фэй — все вне подозрений. Их можно исключить из списка подозреваемых.» — Служанки из Нефритового дворца не причастны уж точно, — сказала она вслух. — Из прачечной — такие, как Мона, Барбара, Ноэль — тоже нет. Сяо кивнул, принимая её слова: — Доверяю тебе. Надеюсь, что ты очень поможешь нам в расследовании. Если узнаешь что-то, то приходи к главной слуге госпожи Нин Гуан и попроси встречи со мной. Если спросит зачем — ответь, что передать важную информацию. — Хорошо, — коротко ответила Люмин, но внутри у неё уже закрутился водоворот мыслей. Остаток пути они прошли молча, и уже у ворот Нефритового дворца Сяо остановился, передавая ей привет и пожелания выздоровления для госпожи. — Передайте выздоровления госпоже, — сказал он, слегка склонив голову, и ушёл. Люмин зашла в Нефритовый дворец, встретила у дверей Янь Фэй, вручила ей лекарство и передала слова Сяо. Затем, быстро отчитавшись, она ушла в свою комнату, чтобы перевести дух. --- Следующие два дня Люмин провела в размышлениях. Она перебирала в голове все известные ей имена и лица, анализировала каждую деталь, которую могла бы заметить. Кто из прачек носит перчатки? Кто скрывает руки? Кто пришёл из Каэнри'ах или знает язык? Она почти пришла к выводу, что преступницу стоит искать среди тех, кто имеет доступ к складским помещениям и знает химию — либо сама умеет смешивать взрывчатые вещества, либо получила их от кого-то из военных. Когда утром Янь Фэй подозвала её и велела отнести вещи в прачечную, Люмин поняла, что это идеальный момент. Она взяла корзину с одеждой и, собравшись, быстро направилась к прачечной. Дорога до прачечной была неблизкой — нужно было пройти через два сада и обогнуть старый склад, где когда-то случился пожар. В воздухе уже чувствовалась осенняя прохлада, но солнце ещё грело, отбрасывая длинные тени от стен. Приближаясь к прачечной, Люмин замедлила шаг, осматриваясь по сторонам. Перед ней стоял длинный приземистый дом, сложенный из серого камня, с рядом открытых окон, из которых доносились голоса и плеск воды. На верандах сушилось бельё, которое колыхалось на ветру, словно флаги в мирное время. Она подошла к входу и, переступив порог, оказалась в полумраке помещения. Воздух был тяжёлым, влажным, насыщенным запахом щёлока и мыла. Вдоль стен стояли деревянные корыта, заполненные водой, а в центре суетились несколько служанок в грубых серых одеждах. Люмин медленно прошла вдоль комнаты, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Она переставляла корзину, делала вид, что ищет, куда поставить вещи, но на самом деле внимательно всматривалась в лица и руки работающих девушек. Она осторожно подходила к каждой из них и заводила разговор, попутно замечая детали — кто-то был небольшого роста, у другой были царапины на руках, но не на левом запястье, у третьей руки были чистыми и ухоженными. Постепенно она исключала их из списка подозреваемых. В какой-то момент одна из прачек подошла к ней и поинтересовалась, не ищет ли она кого-то конкретно. Люмин ответила, что просто смотрит, как здесь устроено, на что та усмехнулась и рассказала, что у них работает одна девушка — та, что всегда ходит в перчатках. — Её зовут Толиндис, — сказала она, указывая на выход. — Сейчас она, как говорят, ушла в лазарет, но обычно она всегда здесь. Девушка тихая, старательная. Люмин задумчиво кивнула, запоминая имя. Перчатки, ушла в лазарет, тихая — всё это казалось подозрительным. Она хотела пойти в лазарет следом, но времени у неё было мало — корзину с одеждой уже приняли, и ей нужно было возвращаться к госпоже. Она развернулась и, сделав вид, что ничего не произошло, направилась обратно к Нефритовому дворцу. --- Вернувшись, Люмин сразу же нашла Янь Фэй. Та стояла в главном зале, перенося изящную фарфоровую вазу, и, увидев Люмин, чуть нахмурилась. — Я сделала всё, что нужно, госпожа, — сказала Люмин, начиная разговор издалека. — Можно попросить вас о кое-чём? Янь Фэй поставила вазу на подставку и выпрямилась, скрестив руки на груди. — Что именно? — спросила она с осторожностью. — Мне нужна встреча с господином Сяо, — прямо сказала Люмин. — Я должна передать ему важную информацию по поводу нарушения в прачечной. Янь Фэй нахмурилась ещё сильнее и покачала головой: — Это к госпоже Яэ Мико, а не к господину Сяо. — Она уже с этим разбиралась, — ответила Люмин, сохраняя спокойствие. — И сказала, что дальше это не по её части. Янь Фэй недоверчиво посмотрела на неё, но спорить не стала. — Ладно, — сказала она. — Я передам ему. --- На следующий день, когда Люмин уже почти забыла о своём поручении, к ней подошла Паймон и сообщила, что за ней пришёл Басациус. Люмин вышла в коридор и увидела высокого мужчину, который слегка поклонился и жестом пригласил её следовать за ним. Басациус привёл её в архивное здание — небольшой, но массивный особняк, уставленный высокими шкафами с книгами и папками. Здесь хранились записи обо всех, кто когда-либо работал во дворце. Внутри царил полумрак, пахло старым деревом и бумагой. Сяо стоял у длинного стола с несколькими раскрытыми фолиантами. Когда они вошли, он оторвался от чтения и внимательно посмотрел на Люмин. — Что ты узнала? — спросил он без лишних приветствий, кивая Басациусу, чтобы тот закрыл дверь. Люмин подошла ближе и начала рассказывать: — Я проверила прачечную. Среди служанок есть одна, которая всегда ходит в перчатках. Её зовут Толиндис. Она единственная, кто носит их среди остальных. Я предполагаю, что она скрывает шрам или рану на левой руке. Она знает каэнрийский, потому что была в поселении Каэнри'ах — это точно. Я также заметила, что она была в лазарете в то время, когда я пришла, и это навело меня на подозрения. Сяо переглянулся с Басациусом, который стоял у дверей. Он перелистнул страницу в одной из книг и вопросительно посмотрел на стоявшего неподалёку мужчину. — Меногиас, — обратился он к нему. — Можешь найти девушку по описанию Люмин? Мужчина, стоявший у стеллажей, кивнул и скрылся за рядом книжных шкафов. Через несколько минут он вернулся с толстым томом, где были вложены закладки. — Вот, — сказал он, протягивая книгу Сяо. — Я нашёл её в списках слуг. Сяо открыл книгу на нужной странице и начал читать: — Толиндис, двадцать лет. Поступила на службу два года назад. Была обычной девушкой из поселения Каэнри'ах, которое было разрешено для проживания. В анкете указано, что она мало что помнит о своей жизни до прибытия. — Это может объяснить, почему она знает каэнрийский, — тихо сказала Люмин. Сяо закрыл книгу и встал из-за стола, обходя его и становясь перед девушкой: — Это отличная зацепка. Думаю, нам надо её допросить. Но сделать это надо аккуратно, чтобы не спугнуть. Люмин задумалась, прикусив губу. Затем, спустя несколько мгновений, она начала излагать свои мысли, стараясь выстроить их в стройную цепь: — Я могу заманить её в разговор. Если я подойду к ней и скажу, что у меня есть к ней дело, она может согласиться выйти на улицу, чтобы поговорить. А вы будете следовать за нами и схватите её в тот момент, когда она признается. Но для этого нужно придумать предлог, который не вызовет у неё подозрений. Например, я могу сказать, что мне нужны её советы по поводу трав или лекарств. Или что я ищу кого-то, кого она могла бы знать. Сяо слушал, нахмурившись, но не перебивал. Басациус в углу слегка наклонил голову, обдумывая услышанное. — И когда? — спросил Сяо. — Завтра, — сказала Люмин, чувствуя, как внутри неё зарождается решимость. — Если я приду к ней завтра, у меня будет больше времени на подготовку. А вы сможете проследить за мной и схватить её в нужный момент. Сяо задумался на мгновение, затем медленно кивнул: — Тогда завтра. Но будь осторожна. Если она заподозрит неладное, она может попытаться сбежать или навредить тебе. Люмин кивнула, чувствуя, как холодный ветер пробежал по её спине: — Я знаю. Я справлюсь. --- На следующий день Люмин, как и договаривались, снова отправилась в прачечную. На этот раз она взяла с собой пустую корзину, чтобы выглядеть как можно более естественно. Она пришла пораньше, когда в прачечной было ещё мало людей, и сразу нашла Толиндис. Толиндис стояла у одного из корыт, опустив руки в холодную воду. Она была невысокого роста, с длинными тёмными волосами, завязанными в хвост, и явно старалась быть незаметной. На её руках были надеты простые кожаные перчатки, которые скрывали кисти. Люмин подошла к ней и заговорила, называя себя служанкой Нефритового дворца и говоря, что ей нужно задать несколько вопросов по поводу трав и лекарств, которые могут пригодиться для лечения госпожи. Она старалась говорить тихо и доверительно, чтобы не привлекать внимания остальных. — Мне сказали, что вы знаете толк в лечебных травах, — сказала Люмин, улыбнувшись. — Я ищу человека, который мог бы мне помочь с одним сложным рецептом. Толиндис подняла на неё взгляд, и в её глазах мелькнула тень настороженности. Она на мгновение замялась, затем осторожно спросила: — О чём именно идёт речь? Люмин привела её в тихое место за прачечной, под сенью старого клёна, где было безлюдно. Она начала расспрашивать о травах, о том, как их правильно смешивать, о рецептах, но постепенно перевела разговор на более опасные темы. Она стала рассказывать о взрыве на складе, о слухах, ходивших по дворцу, и заметила, как лицо Толиндис изменилось. — Кто-то, должно быть, очень смелый, чтобы решиться на такое, — сказала Люмин, стараясь, чтобы её голос звучал заинтересованно, а не обвиняюще. — Я слышала, что это могла быть женщина. Интересно, кто она. Толиндис вздрогнула и отвела взгляд, но не ответила. Люмин продолжала говорить, рассказывая о том, как она сама иногда думает о том, чтобы уйти от этой жизни, начать всё заново, и как, возможно, тот, кто это сделал, мог иметь вескую причину. — Я понимаю, — сказала Люмин, — что иногда людям приходится делать ужасные вещи, чтобы защитить себя. Я видела такое в чайном доме. Но мы можем поговорить об этом? Если ты знаешь что-то, что может помочь, я буду хранить тайну. Толиндис долго молчала, сжимая край своей грубой туники. Когда она заговорила, голос её дрожал: — Ты понимаешь, что это не просто взрыв? Это была месть. И я должна была это сделать. Если бы я не сделала этого, они бы нашли меня и убили. У меня не было выбора. Она рассказала, что скрывалась несколько лет, сменив имя, чтобы не попасть в руки тех, кто хотел её смерти. Её руки дрожали, когда она говорила, и она сорвала перчатки, показывая свои ладони, испещрённые шрамами. Люмин смотрела на неё, чувствуя холод, пробегающий по спине. Она знала, что ей нужно продержаться ещё немного, но голос её дрогнул, когда она спросила: — Ты сделала это ради мести? Толиндис кивнула, сжимая руки в кулаки. В её глазах мелькнул гнев, смешанный с отчаянием: — Я должна была. Они убили мою семью, и я не хотела, чтобы они сделали это снова. Если бы ты знала, что я пережила, ты бы поняла. В этот момент из тени выступили Сяо и Басациус. Толиндис вздрогнула, но было уже поздно — её схватили и увели. Люмин, стоя в стороне, перевела дух. --- После того как Толиндис увели, Сяо приблизился к Люмин. Они стояли в тихом уголке двора, под сенью старого баньяна. — Что теперь будет с Толиндис? — спросила Люмин, переводя взгляд на удаляющуюся фигуру. — И с Ли Цином? Сяо покачал головой, его лицо стало серьёзным: — Толиндис, скорее всего, казнят или запрут под стражу на всю жизнь. А Ли Цин... Он не знал её и просто по доверчивости помог ей. Но он всё равно считается соучастником. Это уже будут решать судьи. Люмин опустила глаза. Она чувствовала странную опустошённость — смесь облегчения от того, что дело раскрыто, и горечи за судьбы этих людей. — Спасибо тебе, — сказал Сяо, чуть склонив голову. — Без тебя мы бы не нашли её так быстро. Он развернулся и направился к выходу из сада, оставляя Люмин одну. Люмин медленно пошла обратно в Нефритовый дворец. Мысли её были заняты тем, что произошло. Она уже почти не думала о своём «проклятии», когда в очередной раз оказалась в центре событий. Вместо этого ей было жаль Ли Цина. «Если совсем скоро праздник, значит, уже осень, — думала она, ступая по тёплой земле, которая начала укрываться палыми листьями. — Как быстро пролетела неделя, а я опять сделала шаг к политическим играм. Вот что моё проклятие?» Она тяжело вздохнула, зайдя в покои. Янь Фэй встретила её у входа. — Наконец-то, — строго сказала она. — Госпожа уже спрашивала о тебе. Она велела передать, что завтра подготовка к празднику будет проходить серьёзно. — Я понимаю, — сказала Люмин, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Она зашла в свою комнату и легла на постель, глядя в низкий потолок. На её губах застыла лёгкая тень улыбки, смешанная с горечью. «Надеюсь, что с Ли Цином всё будет хорошо, хотя бы потому, что он хоть и пытался меня убить, но он внутри добрый, да и не заслуживает казни...» Она перевернулась на другой бок, закрывая глаза. Через мгновение дыхание её стало ровным.