Пепел королевств

      За час до рассвета замок Веснински был тих. Такая тишина бывает только перед бурей — густая, вязкая, звенящая. Факелы на стенах догорали, и стражники кутались в плащи, мечтая о смене и горячей похлёбке. Никому не хотелось стоять на посту в такую ночь — холодную, промозглую, с ветром, который завывал в бойницах как голодный зверь.       Натаниэль шёл первым. Рэми, завёрнутый в плащ, спал у него на руках — сон младенца, глубокий и безмятежный, как будто вокруг не происходило ничего страшного. Натаниэль завидовал этой способности — спать, когда мир рушится. Он сам не спал нормально уже несколько лет.       Жан двигался следом, бесшумно, как тень. Его магия обволакивала их коконом невидимости — не идеальным, но достаточным, чтобы обмануть сонный взгляд стражи. Сет замыкал шествие, сжимая в руке свой знаменитый ключ — на случай, если придётся открывать двери. Или черепа. Или и то и другое одновременно.       — Слушай, — прошептал Сет, нагоняя Натаниэля, — а что мы будем делать, когда выберемся?       — Для начала — не попадаться.       — Это понятно. А потом? Вот конкретно. Куда идём?       — На восток. В земли Ваймака.       — А там что?       — Там король, который не убивает драконов.       — Уже неплохо. А он точно существует, этот король?       — Слухи ходят.       — Слухи, — Сет скривился. — Мы бежим из самого страшного замка на континенте, чтобы проверить слухи?       — У тебя есть варианты получше?       — Мне кажется, или ты сейчас надо мной издеваешься?       — Тебе кажется, — сказал Натаниэль, хотя на самом деле он именно что издевался. Чуть-чуть. Совсем капельку.       Они миновали кухню — тёмную, пустую, пахнущую хлебом и золой. Потом оружейную — стеллажи с мечами, копьями, старыми доспехами, которые помнили ещё деда Натаниэля. Потом — коридор, ведущий к восточным воротам.       И тут всё пошло не по плану.       — Стоять! — раздался окрик.       Из бокового прохода вышел стражник. Молодой, совсем ещё мальчишка — лет семнадцать, не больше. Он держал в руке копьё, и копьё это дрожало. То ли от холода, то ли от страха — Натаниэль не понял. Но оценил: парень был пьян. Пьяный стражник опаснее опытного, потому что непредсказуем.       — Кто идёт? Назовитесь! — голос парня сорвался на фальцет.       Натаниэль замер. Жан, невидимый, шагнул в сторону. Сет сжал ключ покрепче.       — Ты слышал что-нибудь? — спросил Натаниэль спокойно, обращаясь к воздуху.       — Нет, — ответил сам себе. — Мне показалось.       Стражник нахмурился.       — Я с тобой разговариваю! Кто здесь?!       — Никого, — сказал Натаниэль, делая шаг вперёд. — Тебе мерещится.       — Я... я вызову подкрепление!       — Не вызовешь.       — Почему это?!       — Потому что, — раздался голос Жана из темноты, — тебе станет очень стыдно, когда выяснится, что ты поднял тревогу из-за пустого коридора. Твой командир будет смеяться. Все будут смеяться. Ты станешь посмешищем. Тебя будут дразнить «стражник-ветер» до конца службы.       Парень побледнел. Видимо, перспектива насмешек пугала его больше, чем возможное нападение.       — Я... — он замялся. — Но я точно слышал шаги!       — Крысы, — сказал Жан. — Огромные. У нас тут крысы размером с собаку. Ты новенький, да?       — Третий месяц...       — Ну вот. Привыкай. Крысы тут повсюду.       Стражник потоптался на месте, потом махнул рукой и скрылся в боковом проходе, бормоча что-то про «проклятый замок» и «крыс размером с пони».       — Крысы размером с собаку? — прошептал Сет, когда они двинулись дальше. — Серьёзно?       — Импровизация, — пожал плечами Жан. — Лучшее, что пришло в голову.       — А почему не «крысы размером с лошадь»? Чего мелочиться?       — Потому что в крыс размером с лошадь он бы не поверил. А в крыс размером с собаку — вполне. Люди верят в то, что кажется им правдоподобным по пьяни. Это основы психологии.       — Ты читал книги по психологии?       — Я был заложником в Морияме. У меня было много свободного времени.       — Ладно, философы, — перебил Натаниэль. — Восточные ворота в двухстах шагах. Сосредоточьтесь.       Восточные ворота были старыми, массивными, окованными железом. Их редко открывали — в основном для вывоза мусора и привоза провизии. Стража здесь была соответствующая: два солдата, оба немолодые, оба с красными носами — видимо, грелись изнутри чем-то покрепче эля. Им было скучно, холодно и откровенно плевать на службу.       Именно на это и был расчёт.       — План Б, — тихо сказал Натаниэль. — Жан, твой выход.       Жан кивнул и вытянул руку. Песчаная магия потекла с его пальцев — тонкая, почти невидимая струйка пыли. Она доползла до стражников, обвилась вокруг их голов и мягко, почти нежно вошла в уши. Глаза солдат остекленели. Иллюзия сна — одна из сложнейших техник, на которую Жан был способен. Пять минут они будут видеть сны. Пять минут — и ни секундой больше.       — Быстро, — скомандовал Натаниэль.       Они рванули к воротам. Сет навалился на засов — тот поддался с противным скрежетом, который в тишине прозвучал как гром. Рэми заворочался, захныкал. Натаниэль прижал его крепче.       — Тихо, маленький, тихо. Сейчас. Мы почти вышли.       Ворота приоткрылись. В лицо ударил ветер — холодный, но свободный. Пахло снегом, лесом и чем-то ещё. Чем-то, что Натаниэль не чувствовал много лет. Свободой.       Они выскользнули наружу. Стены замка остались за спиной — чёрные, угрюмые, набитые болью и смертью. Натаниэль не оглядывался. Он не хотел видеть это место ни на секунду дольше, чем нужно.       — Куда теперь? — спросил Сет, тяжело дыша.       — В лес. Там нас не найдут.       — А собаки?       — Я же сказал, — отозвался Жан, — собаки меня любят.       — Ты им что, кости носишь?       — С собаками легко. Они не предают.       — А люди?       — Люди — сложнее.       Они углубились в лес. Ветки хлестали по лицам, ноги проваливались в снег. Рэми проснулся окончательно и теперь смотрел на мир большими серьёзными глазами. Он не плакал — он вообще редко плакал, этот ребёнок. Словно понимал: сейчас не время.       — Папа, — сказал он вдруг.       — Что, малыш?       — Ми ием томой?       Натаниэль сглотнул. У них не было дома. У них никогда не было дома. Замок Веснински был тюрьмой, а не домом. Лес, через который они продирались, был убежищем, а не домом. Но Рэми спрашивал — и нужно было ответить.       — Да, — сказал Натаниэль. — Мы идём домой.       — А гхе том?       — Там, где мы будем вместе. Там, где нас не найдут.       — Холосо, — сказал Рэми и снова закрыл глаза. — Расбути, кохта плитём.       — Обязательно.       Сет, шагавший рядом, тихо присвистнул.       — Три года пацану, а он уже командует. Вылитый отец.       — Заткнись, Гордон.       — Молчу.       Они шли до рассвета. А когда солнце наконец поднялось над горизонтом, окрашивая снег в розовый, Натаниэль позволил себе остановиться и выдохнуть. Они были в лесу, в диких землях между королевствами. Их не поймали. Пока не поймали.       — Долго нам идти до Ваймака? — спросил Сет, падая на поваленное дерево.       — дня четыре. Если повезёт.       — А если не повезёт?       — Тогда нас убьют. Или поймают и убьют. Или мы умрём от голода. Вариантов масса.       — Оптимист ты, Веснински. Просто праздник какой-то.       — Реалист.       — Реалист-оптимист-зануда. У тебя вообще есть чувство юмора?       — Есть, — вставил Жан, поправляя капюшон. — Просто оно у него такое же тёмное, как его драконья чешуя.       — О, — оживился Сет, — а расскажи про чешую! Она у тебя правда воронёная? А блестит? А на ощупь какая?       — Гордон.       — Что?       — Ещё один вопрос про чешую — и я тебя сожру.       — Он шутит? — Сет повернулся к Жану. — Он же шутит, да?       — Не уверен, — ответил Жан задумчиво. — Я бы на твоём месте больше не спрашивал про чешую. И про шерсть тоже.       — Да я же просто...       — Гордон.       — Всё-всё, молчу! Видишь? — Сет демонстративно закрыл рот ладонью. — Молчу. Ни слова про чешую. И про шерсть. И про драконов вообще. Я теперь только про погоду. Погода сегодня хорошая, кстати. Снежная.       — Угу, — сказал Натаниэль.       — И холодная.       — Угу.       — И вообще зима.       — Гордон, ты обещал молчать про драконов, а не говорить без остановки.       — Я нервничаю! У меня стресс! Я только что сбежал из замка, в котором меня пытали, и теперь иду неизвестно куда, неизвестно с кем, и у одного из вас — дракон, который может меня сожрать, а у второго — магия песка, которой он может меня задушить! Я имею право нервничать!       Натаниэль вздохнул. Сет был прав. Они все нервничали. Просто каждый по-своему. Жан молчал. Натаниэль огрызался. А Сет болтал без умолку. Три способа справляться со страхом. Три способа не сойти с ума.       — Ладно, — сказал Натаниэль. — Давай договоримся. Ты можешь болтать о чём угодно, кроме чешуи. И шерсти. И моего отца. И Мориямы. И...       — Это слишком много ограничений!       — Тогда молчи.       — Ладно, ладно! О чём можно?       — О еде, — предложил Жан. — Давайте поговорим о еде. О чём-нибудь вкусном. О чём-нибудь, что мы съедим, когда доберёмся до Ваймака.       — Жареный гусь, — мечтательно протянул Сет. — С яблоками. И пиво. Тёмное. Холодное.       — Я хочу просто хлеба, — сказал Жан. — Свежего. Тёплого. С маслом.       — А ты? — Сет повернулся к Натаниэлю. — Что хочешь съесть ты, о великий дракон?       Натаниэль задумался.       — Я хочу съесть что-нибудь, что не украдено с кухни моего отца. Что-нибудь, что не отдаёт кровью и страхом. Что-нибудь, что я выберу сам. И съем сам. Когда захочу. И никто мне не скажет, что я этого не заслужил.       Повисла тишина. Даже Сет замолчал. Рэми, который, казалось, спал, вдруг прошептал:       — Папе мона всё.       Натаниэль замер. Потом прижал сына крепче и пошёл дальше.       Они шли на восток. Впереди были месяцы пути. За спиной — замок, полный врагов. Где-то впереди — незнакомый король, который, по слухам, не убивал драконов. И будущее, о котором Натаниэль боялся даже думать.       Но он думал. Впервые за долгое время он позволял себе думать о том, что будет после.