Пепел королевств

      Три дня спустя они добрались до границ королевства Веснински.       Вернее — их догнали.       Точнее — их догнал отряд Лизбет Мориямы, принцессы южного королевства, и теперь они сидели в шатре, пили горячее вино с пряностями и пытались понять, их арестовали или пригласили в гости. Ситуация вышла... двусмысленная.       А началось всё так.       Они шли через перевал — узкую горную тропу, зажатую между скалами. Снег здесь уже сошёл, уступая место голому камню и чахлому кустарнику. Рэми, который за три дня дороги научился ходить быстрее, чем некоторые взрослые, топал впереди и размахивал палкой, воображая себя великим воином.       — Я упью тлакона! — кричал он, сражаясь с невидимым противником.       — Эй! — возмутился Сет. — Твой папа — дракон вообще-то!       — Папа холосий тлакон. Я упью плохохо тлакона.       — А плохой дракон — это кто?       — тетуска, — без колебаний ответил Рэми.       Натаниэль, шагавший позади, споткнулся.       — Рэми, не называй Натана дедушкой.       — А как?       — Никак. Лучше вообще о нём не говорить. И он не дракон.       — Он плахой?       — Очень.       — Тохта я ехо упью, — сказал Рэми буднично, как будто речь шла о том, чтобы сходить за хворостом. — Кохта выласту.       Сет присвистнул.       — Слушай, Веснински, у тебя в семье вообще нормальные дети бывают? Или сразу маленькие убийцы?       — Сам такой, — обиделся Рэми.       — Что, прости?       — Сам такой, ховолю! Ты тосе упийса! Я вител, как ты стласнику голову плоломил!       — Я не проломил! Я... аккуратно стукнул!       — Сет, — вмешался Жан, — не спорь с трёхлеткой. Ты проиграешь.       — Да я...       — Ты уже проигрываешь.       И вот в этот самый момент — когда Сет стоял с открытым ртом, Жан прятал улыбку, Рэми размахивал палкой, а Натаниэль смотрел на всё это с выражением бесконечной усталости — на тропу выехал отряд.       Их было человек тридцать. Всадники в белых плащах с золотым солнцем — гербом Мориямы. Кони — дорогие, подкованные серебром. Доспехи блестели на солнце так, что глазам было больно. Командовала ими женщина — и какая женщина. Белые волосы, заплетённые в сложную косу, уложенную короной вокруг головы. Бездонные чёрные глаза. Лицо, способное останавливать сердца и начинать войны. Она сидела на белом коне так прямо, будто родилась в седле.       — Натаниэль Веснински, — произнесла она, и её голос был холоден, как ветер с гор. — Сын Балтиморского Мясника. Убийца, беглец.       Натаниэль сделал шаг вперёд, заслоняя собой Рэми.       — Зависит от того, кто спрашивает.       — Я — Лизбет Морияма. Но ты можешь звать меня Лиза.       — Принцесса Мориямы? — уточнил Жан, напрягаясь.       — Собственной персоной. Рада видеть и тебя, Жан Моро. Мой брат скучает по своему любимому заложнику.       Жан побледнел. Лиза это заметила — она всё замечала — и чуть смягчила тон:       — Не бойся. Я здесь не для того, чтобы возвращать тебя Рико. У меня другие цели.       — Какие же? — спросил Натаниэль.       Лиза спешилась — легко, грациозно, как будто не провела в седле несколько часов. Подошла ближе. Солдаты остались на местах, но руки держали на рукоятях мечей.       — Твоя мать, — сказала Лиза тихо, — была моей наставницей. Единственным человеком в мире, который относился ко мне как к личности, а не как к пешке. Её казнили при мне. Я стояла в толпе и ничего не могла сделать.       Натаниэль молчал. Горло перехватило.       — Я пришла отдать долг, — продолжила Лиза. — Долг чести. Твоя мать спасла меня однажды — вытащила из огня, когда мне было двенадцать. Я не смогла спасти её. Но я могу помочь тебе.       — Каким образом?       — Армия, — просто сказала она. — Я дам тебе армию.       Сет поперхнулся воздухом. Жан замер. Даже Рэми, почувствовав важность момента, перестал размахивать палкой.       — Армию? — переспросил Натаниэль. — Против моего отца?       — Против твоего отца. Против моего брата, если понадобится. Против всех, кто думает, что может ломать людей и оставаться безнаказанным.       — А что взамен?       — Ничего, — Лиза улыбнулась — холодно, но искренне. — Это не сделка, Натаниэль. Это союз. Я предлагаю тебе свою дружбу. И свои легионы.       Натаниэль смотрел на неё и пытался понять, где подвох. Подвоха не было. Перед ним стояла женщина, потерявшая почти столько же, сколько он сам. Женщина, которая понимала его — по-настоящему, без притворства.       — Идём в шатёр, — сказала Лиза. — Там тепло, есть вино и нормальная еда. Твой сын, я вижу, устал. А твои друзья, — она скользнула взглядом по Сету, который всё ещё стоял с открытым ртом, — кажется, нуждаются в объяснениях.       — Я не нуждаюсь! — возмутился Сет. — Я просто... удивлён. Приятно. То есть... ваше высочество.       — Можно просто Лиза. И да, ты тот самый кузнец с кувалдой?       — У меня пока нет кувалды...       — Будет. Я распоряжусь.       Сет закрыл рот. Потом открыл. Потом снова закрыл.       — Жан, — прошептал он, — мне только что пообещала кувалду принцесса Мориямы?       — Да, — ответил Жан. — Я слышал.       — Мне кажется, я попал в какую-то странную сказку.       — Мне кажется, мы все в неё попали.       В шатре действительно было тепло. И вино действительно было горячим — с гвоздикой, корицей и апельсиновой цедрой. Рэми сидел на коленях у Натаниэля и сонно жевал кусок пирога с мясом, подаренный кем-то из солдат Лизы. Жан расположился у входа — по привычке, выработанной годами, всегда держал выход в поле зрения. Сет просто сидел и смотрел на Лизу с выражением человека, увидевшего единорога.       — Расскажи мне о своём брате, — попросил Натаниэль, когда с едой было покончено.       — Рико, — Лиза произнесла это имя так, будто оно жгло ей губы. — Мой брат. Моя тень. Моё проклятие. Мы родились в один день, но он на три минуты раньше, и это сделало его наследником, а меня — товаром. Меня собирались выдать замуж за твоего отца, кстати.       — Что?! — Натаниэль поперхнулся вином.       — Да. До того как он женился на Мэри. Мне тогда было четырнадцать. Я сбежала из дворца и пряталась в горах две недели, пока мать не отменила помолвку.       — Почему отменила?       — Потому что твой отец потребовал, чтобы невеста прошла «проверку кровью». Это когда потенциальную жену сажают в темницу на три дня без еды и воды, чтобы проверить, не сломается ли. Мать сказала, что скорее отправит ему мой труп, чем позволит такое. Война чуть не началась тогда. Но обошлось.       — Моя мать говорила, что ты сильная, — тихо сказал Натаниэль. — Она редко хвалила людей. Но тебя — всегда.       Лиза моргнула. Её чёрные глаза блеснули — возможно, от слёз, хотя Натаниэль не был уверен. Она быстро справилась с собой.       — Твоя мать была лучшей из нас. И я отомщу за неё. Чего бы это ни стоило.       — Ты понимаешь, что это война?       — Понимаю. Я готовилась к ней с того дня, как Мэри упала на плаху. У меня было много времени, Натаниэль. Очень много времени, чтобы копить силы и ненависть.       — Ненависть — плохое топливо, — заметил Жан от входа.       — Лучше, чем страх, — ответила Лиза. — Страх парализует. Ненависть — двигает. Ты должен знать это лучше многих, Жан.       Жан не ответил. Только отвёл взгляд. Его пальцы машинально тронули шрам над бровью — старый, почти незаметный, но, видимо, памятный.       — Ладно, — сказал Натаниэль. — Допустим, мы союзники. Что дальше?       — Дальше мы едем к Ваймаку, — ответила Лиза. — Я хочу встретиться с ним лично. Твои люди устали, твой сын нуждается в крыше над головой, а ты сам, — она окинула его оценивающим взглядом, — выглядишь так, будто не спал месяц.       — Всего три дня, — возразил Натаниэль.       — Это шутка?       — Нет. Я правда не спал три дня.       — А я — две ночи, — подал голос Сет. — И я не жалуюсь!       — Ты жалуешься постоянно, — сказал Жан.       — Это не жалобы! Это... информирование окружающих о моём состоянии!       — Информирование окружающих о том, что ты не спал две ночи, и есть жалоба.       — Ты невыносим, Моро.       — А ты предсказуем, Гордон.       Лиза переводила взгляд с одного на другого, и на её лице медленно проступало выражение, которое никак не вязалось с образом ледяной принцессы. Она улыбалась. Почти смеялась.       — Вы всегда так общаетесь? — спросила она.       — Три года, — ответил Натаниэль. — Три дня в дороге. Ты бы тоже начала так общаться.       — Я не уверена, что выжила хотя бы три дня с вами.       — Это ещё что, — хмыкнул Сет. — Ты не слышала, как мы обсуждали шерсть дракона.       — Шерсть?       — Не начинай, — предупредил Натаниэль.       — У драконов есть шерсть?! — Лиза, кажется, искренне заинтересовалась.       — Нет! — рявкнул Натаниэль.       — Он отрицает, — заговорщицки прошептал Сет. — Но я думаю, есть. Просто он не говорит.       — Гордон, я тебя предупреждал.       — Молчу.       — Нет уж, — Лиза подалась вперёд, и в её глазах зажглись опасные искорки. — Теперь я хочу знать всё про шерсть.       Рэми, который к этому моменту доел пирог и почти заснул, вдруг встрепенулся:       — У папы сесуя. Я вител.       Повисла тишина.       — Ты видел? — переспросила Лиза.       — та. Она класивая. Как свёсты.       Натаниэль закрыл глаза. Вот и всё. Тайна, которую он хранил годами, раскрыта трёхлетним ребёнком за пять секунд. Впрочем, Лиза и так знала — или догадывалась.       — Ты обращаешься? — спросила Лиза тихо.       — Да, — ответил Натаниэль, не открывая глаз.       — Давно?       — С шестнадцати лет.       — И никто не знает?       — Теперь знаешь ты. И эти двое, — он кивнул на Сета и Жана. — И Рэми. И, вероятно, скоро узнает весь мир.       — Я сохраню твою тайну, — пообещала Лиза. — Клянусь памятью Мэри.       Натаниэль открыл глаза.       — Спасибо.       — Не за что. Тайны — это то, что у меня получается хранить лучше всего. — Она помолчала. — Значит, ты правда можешь сжечь замок отца дотла?       — Могу.       — Почему не сделал этого раньше?       — Потому что в замке были люди, которые не заслужили смерти. Слуги. Дети. Моя мать, когда была жива.       — А теперь?       — Теперь там только отец и его приспешники.       — Значит, пора? — Лиза приподняла бровь.       — Пора, — согласился Натаниэль. — Но сначала — Ваймак. Мне нужен король, который не убивает драконов.       — Он не просто не убивает, — сказала Лиза. — Он их собирает.       — Собирает? — Ваймак Дэвид, король. Седьмой круг магии. Сильнейший маг континента. И, по слухам, дракон. Но это только слухи.       — Дракон-король, — задумчиво произнёс Сет. — Звучит как название паба.       — Гордон.       — Что? Было бы отличное название! «Дракон и корона». Или «Чешуя и трон». Или...       — Гордон!       — Молчу.       Лиза рассмеялась. На этот раз — по-настоящему. Её смех был неожиданно тёплым, почти девчоночьим.       — С тобой, Гордон, не соскучишься.       — Это мой дар, — скромно ответил Сет. — Я разряжаю обстановку. Иногда в прямом смысле.       — Разряжаешь?       — Ну, помните стражника в канаве?..       — Сет!       — Молчу.