Четверка (The four)

Оскар отсутствовал с самого утра. Ландо даже не заметил, как тот ушёл. Он спал так крепко, что ничего не сообразил. Проснувшись, он ничего не делал, кроме как смотрел на свой телефон. Экран загорался каждые несколько секунд, настойчиво вибрируя в его руке или на кровати рядом. Имя «Олеандр» появлялось снова и снова. Ландо смотрел на него с совершенно нейтральным выражением лица. Ему даже нравилось думать, что он злит Джорджа. Он прекрасно знал, как легко Джордж выходит из себя, и не отвечать было самым простым способом довести его до этого. Это было... забавно. После того, как телефон прозвонил ещё несколько раз, его пальцы наконец двинулись, он коснулся экрана и принял звонок. Прежде чем он успел поднести телефон к уху, из динамика раздался голос Джорджа: — Почему, блять, ты не отвечаешь? Ландо улыбнулся. Улыбка медленно расползлась по его лицу, пока из него не вырвался тихий, прерывистый смех. — Почему, блять, ты мне всё время звонишь? — ответил он тихо, почти лениво, растягивая слова настолько, чтобы сделать ситуацию ещё хуже. На другом конце провода несколько секунд царила тишина. Но Ландо слышал тяжёлое дыхание. Это только усиливало его улыбку. — Что случилось прошлой ночью? — наконец спросил Джордж, его голос стал более напряжённым, словно он заставил себя успокоиться настолько, чтобы говорить нормально. Ландо откинулся на кровать, специально громко вздохнув, чтобы Джордж услышал. — Ничего, — сказал он с явным разочарованием в голосе. — Он что, разозлился? — спросил Джордж, его голос стал ещё ниже, опаснее. — Он тебе навредил? Ландо тихонько усмехнулся. — Хотел бы я, — сказал он, и за этими словами последовал слабый смех. — Но нет. Ничего особенного. Его взгляд скользнул к окну. Темные шторы были отодвинуты, пропуская слишком много света в комнату. — Я пытался связаться с Томом, — продолжил Джордж, в его голосе слышалось раздражение. — Но он просто исчез. Никаких следов. — Ах... это, — легкомысленно произнес Ландо. — Оскар убил его прошлой ночью, — добавил он тем же мягким тоном. Он ничего не чувствовал, произнося это. Том ничего для него не значил, просто еще один идиот, который и так его достаточно раздражал. Одного воспоминания об этом поцелуе было достаточно, чтобы у него перевернуло желудок. — Что? — огрызнулся Джордж. — Тогда почему ты говоришь, что ничего не произошло? Ландо снова усмехнулся, перевернулся на кровати, лёжа на животе, слегка приподняв ноги и лениво двигая ими. — Ну, ничего «важного» не произошло, — ответил он. Он не видел Джорджа, но мог себе это представить: сжатые челюсти, напряжение, нарастающий гнев. — Просто пуля в колене. Еще одна в другом. Одна в стопе. Одна в голове, — небрежно добавил Ландо. — Вот и всё. Ничего важного. Он продолжал медленно, почти рассеянно, двигать ногами, наслаждаясь каждой секундой. — Он тебе что-нибудь сделал, Ландо? — снова спросил Джордж тихим голосом. На этот раз опасно тихим, словно он уже почти садился в машину. — К сожалению, — тихо вздохнул Ландо, — нет. Джордж резко выдохнул, звук громко раздался в телефоне. — Что это должно значить? Ландо не ответил. Он просто продолжал улыбаться, слегка покачивая ногами, позволяя тишине затянуться и давая Джорджу возможность сделать собственные выводы. — Ландо... ты же не позволяешь ему прикасаться к тебе, правда? — спросил Джордж, в каждом слове которого сквозила злость. Ландо чуть было не сказал что-то, чтобы ещё больше его разозлить. Он хотел вывести его из себя ещё сильнее. Но Джордж был... странным. Ландо никогда по-настоящему не встречался ни с кем, не потому что не хотел, а потому что Джордж никогда этого не позволял. Каждый раз, когда Ландо проявлял интерес к кому-то: в клубе, где-нибудь случайно, Джордж появлялся и всё портил. Каждый раз. Поэтому Ландо научился быть осторожным. Молчать об этом. Он не совсем понимал почему. Джордж ведь его не хотел. Он никогда ничего подобного не говорил. Ни разу. — Нет, — наконец сказал Ландо. Он не хотел создавать проблем или затягивать разговор дальше, чем это было необходимо. Он просто хотел пережить это, закончить начатое и потом жить так, как ему хочется. Наконец-то почувствовать себя свободным. — Хорошо, — ответил Джордж. На этот раз его голос звучал действительно спокойно, или, по крайней мере, спокойнее, чем раньше. На несколько секунд в трубке воцарилась тишина. Ландо снова изменил положение, перевернулся на спину и слегка потянулся, прежде чем громко и преувеличенно зевнуть. Как раз достаточно, чтобы Джордж услышал это и понял, что ему становится скучно. — Я пойду поброжу по дому. Перестань мне так часто звонить, — сказал он, уже отнимая телефон от уха, чтобы повесить трубку. Но прежде чем он успел закончить разговор, Джордж снова заговорил: — Подожди. Ландо закатил глаза от раздражения и снова поднёс телефон к уху. — Что? — спросил он, на этот раз явно демонстрируя скуку в голосе. — Попробуй сорвать его следующую сделку. Начинай работать, Ландо, — сказал Джордж, голос его дрожал от раздражения. — Закончи и возвращайся домой. Ландо снова едва сдержал смех. Почти. Домой... Это слово показалось неуместным. Оно было слишком мягким для такого места. — Ты же знаешь, что я не вернусь, когда всё это закончится, верно? — сказал Ландо, его тон стал серьёзнее и немного подозрительнее. Так было с самого начала. На линии повисла пауза. Достаточно долгая, чтобы Ландо взглянул на телефон, чтобы убедиться, что звонок не оборвался. — Верно? — снова спросил он, на этот раз медленнее. — Посмотрим, — ответил Джордж твёрдым голосом. Ландо коротко рассмеялся, на этот раз с раздражением. — Нет. Мы не будем «смотреть». Это то, что произойдёт. Мы уже говорили с ним об этом, — сказал он, голос его стал ещё резче. Он не стал ждать ответа от Джорджа. Он закончил разговор и бросил телефон на кровать. Несколько секунд он просто смотрел на него, словно сам телефон его раздражал. Стук в дверь заставил его отвести взгляд и сосредоточиться на ней. Прежде чем он успел что-либо сказать, дверь открылась. Дженсон не вошёл. Он остался в дверном проёме, глядя прямо на Ландо. — В мою комнату. — Это всё, что он сказал. Затем он повернулся и начал уходить, уже будучи уверенным, что Ландо последует за ним. Ландо поднялся и пошел, ничего не говоря. Дженсон первым дошёл до своей комнаты, оставив дверь открытой. Он направился прямо к окну, вытаскивая из кармана пачку сигарет. Позади он услышал шаги Ландо, а затем тихий звук закрывающейся двери. Он не обернулся. Он не отрывал глаз от происходящего снаружи. Льюис стоял возле машин и разговаривал с Виктором. Дженсон закурил сигарету, поднёс её к губам, медленно вдохнул и заговорил. — Где твоя семья, Ландо? — спросил он, всё ещё глядя в окно. Сначала ответа не было. Несколько секунд царила тишина. Затем Ландо заговорил: — Я уже говорил тебе... их нет. Дженсон не повернулся. Он позволил тишине повиснуть достаточно долго, чтобы она казалась намеренной, достаточно долго, чтобы стало ясно, что это не просто обычный разговор. Дым медленно клубился перед ним, слегка размывая отражение в стекле. — Люди лгут об этом, — наконец сказал он спокойным голосом. — Обычно, когда не хотят, чтобы их нашли. — Он сделал короткую паузу. Затем, тише, добавил: — Или когда знают, что кто-то может начать поиски. Он постучал пеплом в поднос у окна, всё ещё не поворачиваясь к нему лицом. На улице Льюис закончил говорить и направился к дому. Позади Дженсон услышал едва заметное изменение в дыхании Ландо. Оно стало тихим и размеренным, словно он старался таким оставаться. Дженсон слегка повернул голову, не настолько, чтобы полностью повернуться к нему лицом, но достаточно, чтобы заметить его присутствие. — Ты вчера вечером кое-куда ходил, — сказал он. Это был не вопрос. Последовала ещё одна короткая пауза. — И ты решил привлечь к себе внимание. Теперь он повернулся полностью. Медленно. Его взгляд остановился на Ландо, спокойный и нечитаемый, но более холодный, чем прежде. Сосредоточенный. — Ты кого-то поцеловал. Тон был ровным и прямым. В нём не было обвинения, только утверждение. Это не было ни громким, ни агрессивным, но достаточно резким, чтобы попасть в цель. Дженсон медленно и размеренно приблизился, остановившись всего в шаге от него. — Ты не дурак, — сказал он. — Это я точно знаю. — Его взгляд на мгновение опустился, прежде чем вернуться к глазам Ландо. Он смотрел на него с нейтральным выражением лица, как будто ничего из сказанного Дженсоном не имело особого значения. — Так что давай не будем притворяться, что это была просто случайная ошибка. Он сделал ещё одну медленную затяжку сигареты. — Ты тут побывал, ведёшь себя умно, — продолжил он, слегка наклонив голову. — Освоился. Его голос не повысился. В этом не было необходимости. — Но вот чего тебе не хватает, — добавил Дженсон, его тон оставался ровным, хотя что-то внутри изменилось. — Ты не имеешь права играть в игры в моём доме и просто уйти. Последовала короткая пауза. — И ты точно не имеешь права использовать его для этого. Он не назвал имени Оскара. Ему это и не было нужно. В любом случае, смысл был ясен. — Мне начинает казаться, что ты просто зовешь меня сюда, когда скучаешь по моментам, когда можно кому-то угрожать, — наконец сказал Ландо, сохраняя спокойное и неизменное выражение лица. Дженсон слегка приподнял бровь. — Однажды это будет не просто угроза, — сказал он. Ландо слегка кивнул, словно соглашаясь. — Даже это была угроза... вау... я впечатлен, — сказал он серьезным тоном, его выражение лица было почти слишком спокойным для данной ситуации. Дженсон некоторое время наблюдал за ним. Ему это нравилось. То, как мальчик стоял там, не отступая. Сначала Ландо пытался вести себя невинно, тихо, почти безобидно. Но со временем этот образ начал исчезать. Постепенно он показывал, кто он на самом деле. Дженсон подошёл к своему столу и положил сигарету в пепельницу, хотя и не сел. — Помнишь, что я тебе говорил? — спросил он. — Если я узнаю, что ты — проблема... Он не закончил предложение. Ему это и не было нужно. Через секунду он снова посмотрел на него. — А прошлой ночью, — тихо добавил он, — ты был очень близок к тому, чтобы стать ею. — Проблемой? — тихо спросил Ландо, словно проверяя слово. Дженсон ещё несколько секунд смотрел на него, его взгляд был неподвижен, прежде чем он сделал небольшой жест в сторону двери. — Возвращайся в свою комнату. — Последовала короткая пауза. Затем, почти как бы между прочим, он добавил, теперь уже более холодным голосом: — И в следующий раз, когда захочешь внимания, убедись, что это не то внимание, за которое тебя похоронят. Ландо улыбнулся. Настоящей улыбкой. Это совершенно не соответствовало тону разговора. Он больше ничего не сказал. Он просто повернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Ландо постоял там мгновение, не двигаясь. Просто дышал. Слова Дженсона застряли где-то в его груди. Тяжело, словно что-то, что еще не до конца улеглось. Ландо не ответил сразу. Дженсон заметил задержку и обратил на неё внимание. — Это было неразумно, — продолжил он, отступая от окна и теперь повернувшись к нему лицом. — Ты находишься в месте, где люди исчезают за меньшие проступки. — Он слегка наклонил голову, изучая его. — И все равно ты подумал, что привлекать к себе внимание в переполненной комнате — хорошая идея? — Он снова помолчал. Затем, более тихо, спросил: — Или это было сделано намеренно? Вопрос повис в воздухе, тяжелее остальных. Он медленно выдохнул и шагнул в коридор. Затем он остановился. Льюис прислонился к стене возле двери Оскара, его руки были свободно скрещены, словно он простоял там уже некоторое время. Ждал. Ландо моргнул, немного удивленный. — Я постучал, — сказал Льюис, слегка выпрямившись. — Ты не ответил. Я подумал, что тебя может не быть внутри. Его тон звучал непринужденно, но взгляд был другим. Он быстро осмотрел Ландо, стараясь скрыть это. Ландо слегка переступил с ноги на ногу. — Я был там, — сказал он, коротко указывая на комнату Дженсона. Льюис кивнул. Между ними снова воцарилась тишина, всего на секунду. Затем Льюис заговорил, на этот раз немного тише. — Оскар... ничего не сделал, правда? Ландо слегка нахмурился. — Что? — Вчера вечером, — уточнил Льюис. — После клуба. — Он помолчал. — Он был в ярости. Ландо на мгновение отвел взгляд, слегка напрягая челюсть. — Я заметил, — пробормотал он. Льюис внимательно наблюдал за ним. — Ты в порядке? — спросил он. Ландо сглотнул. Вопрос показался странным. «Ты в порядке?» Имело ли это значение? Раньше это никогда не имело значения. Не тогда, когда он болел. Не тогда, когда он сломал руку в школе. Не тогда, когда у него не переставала идти кровь из носа. Не тогда, когда он сидел в своей комнате несколько дней, пытаясь понять, заботится ли кто-нибудь, если даже его собственная мать. Тогда никто не спрашивал. Ландо помедлил, всего на секунду. Затем он пожал плечами, как будто это не имело значения. — Я в порядке. Льюис выглядел неубежденным. Он сделал шаг ближе, понизив голос. — Тебе не нужно лгать, — сказал он. — Не мне. Ландо тихо выдохнул, почти сухо рассмеявшись. — Я не лгу. Льюис медленно кивнул, хотя сомнение не покидало его лица. — Я помогу тебе, если что-то случится, — сказал он. Его голос не был мягким, но в нём было что-то такое, что заставляло слова звучать по-другому. — Я не могу вытащить тебя из этого дома... но я могу обеспечить твою безопасность. — Он ненадолго замолчал. — Я знаю, что ты ничего этого не выбирал, — добавил он. Ландо улыбнулся, но это была не тёплая улыбка. Значит, именно таким его видел Льюис. Невинным. На секунду Ландо почти пожелал, чтобы это было правдой. Он почти пожелал быть просто обычным парнем, работающим в магазине мороженого, который беспокоится лишь о долгой смене. Но Льюис ошибался. Ландо сам выбрал это. Не оставаться здесь, а сблизиться с Оскаром... это был его выбор. — Он не... причинил мне вреда, ничего такого, — сказал Ландо. По крайней мере, физически. Остальная часть фразы осталась невысказанной, но всё ещё звучала. Льюис это заметил. Выражение его лица слегка изменилось, в нём зародилось что-то более серьёзное. — Он не всегда... — начал Льюис, затем остановился, более тщательно подбирая слова. — Он не всегда всё обдумывает, когда злится. — Ландо посмотрел на него. — Это один из его способов выразить это. В его голосе теперь чувствовалась лёгкая резкость. Льюис медленно выдохнул, на мгновение потирая затылок. — Послушай, — сказал он тише. — То, что ты сделал... — Он огляделся. — Поцелуй. Выражение лица Ландо слегка ожесточилось: — И что? — Льюис не отвел от него взгляда. — Тебе не следует так с ним поступать, — сказал он. В его тоне не было осуждения. Только уверенность. Беспокойство. Ландо нахмурился. — Почему? Потому что я перестану ему нравиться? Льюис один раз покачал головой. — Нет, — сказал он. — Потому что он не отпустит. Это заставило Ландо замереть. Льюис продолжил, прежде чем тот успел ответить: — Когда ему что-то нравится, он не отпускает это легко. Пальцы Ландо слегка сжались по бокам. В животе поселилось небольшое неприятное чувство. А вдруг он не сможет уйти? А вдруг он просто шагнул в другую клетку, сам того не осознавая? Льюис ещё секунду изучал его взглядом, а затем добавил более твёрдо: — Ты ещё не понимаешь, какой он. Ландо тихо выдохнул. — Я понимаю достаточно. Льюис не стал спорить. Но его взгляд ясно дал понять, что он не согласен. — Просто... будь осторожен, — наконец сказал он. Последовала короткая пауза. — Хорошо? — на этот раз его голос звучал мягче. Ландо не ответил сразу. Его взгляд на мгновение скользнул по коридору, словно мысли унеслись куда-то совсем в другое место. Затем он кивнул. — Хорошо. Это было неубедительно. Льюис заметил это, но не стал настаивать. Вместо этого он слегка отступил назад, давая ему пространство. — Ты можешь подойти ко мне, если чувствуешь себя небезопасно, — сказал он. — Увидимся. Ландо снова кивнул, на этот раз не так сильно. — Да. Льюис задержался на секунду, словно хотел сказать что-то ещё. Но потом передумал. Он просто слегка кивнул и прошёл мимо него, направляясь по коридору, вероятно, к своей комнате. Ландо остался на месте. Неподвижно. Размышляя. Затем медленно повернулся и пошёл в противоположном направлении. Теперь он чувствовал себя нервно. Всё, что он слышал сегодня, повторялось в его голове одно за другим, словно отказываясь прекращаться. Действия Оскара прошлой ночью всё ещё оставались в его памяти, не давая исчезнуть. А что, если Оскар никогда не терял к нему интереса? Что, если он никогда не сможет освободиться от этого? Эта мысль тяжелее всех остальных. Он должен был его уничтожить. Он должен был лишить Оскара контроля над ним, чтобы тот больше не мог ничего с ним делать силой. Ему нужно было начать относиться ко всему серьёзно. Ландо вошёл в комнату, где он жил, а не в комнату Оскара, где всё ещё лежала вся одежда, которую ему дали. Его взгляд на мгновение скользнул, и он заметил что-то у окна. Он даже не знал, что это там. Потом он вспомнил. Вчера он положил это в машину Оскара. После клуба, после всего, что произошло, это совершенно вылетело у него из головы. Он медленно подошёл к нему, остановившись перед растением. Каланхоэ. Розовые лепестки казались слишком спокойными по сравнению со всем остальным, что крутилось у него в голове. Оскар попросил кого-то поставить его туда. В его комнату. Чтобы это было первое, что увидел Ландо, войдя. Ему нравилось думать об этом именно так. Он сглотнул и тут же отвел взгляд. Сейчас он не мог на этом сосредоточиться. Он повернулся и открыл шкаф. Одежда все еще была там. Вещи, которые Оскар купил ему. Жёлтый, чёрный, несколько серых предметов гардероба, разбросанных между ними. Глядя на эти цвета, это выглядело почти как странная, мягкая смесь оттенков, словно шкаф шмеля. Ландо потянулся и вытащил пастельно-жёлтую футболку и белье. Штаны он не стал надевать. Оскар увидит его только в футболке. И, если честно, часть его не возражала против этой идеи. Часть его всё ещё помнила, как Оскар прикасался к нему раньше, как это было, когда всё зашло слишком далеко, чтобы игнорировать, когда его тело отреагировало прежде, чем мысли успели прийти в себя. Дважды. Он медленно выдохнул, словно отгонять эту мысль было недостаточно, но всё же пытался. Он бросил рубашку и трусы на кровать и направился в ванную.

***

Он тяжело ступал к двери, каждое движение было резче предыдущего. Гнев в его позе был настолько очевиден, что любой прохожий сразу бы это заметил. Он толкнул дверь и вошёл. Ещё несколько шагов, и он уже был в большом зале. Все взгляды в комнате тут же обратились к нему. — Я больше не могу этого выносить, — пробормотал он себе под нос, голос его был тихим, но сдавленным от разочарования. Его ноздри слегка расширились, когда он выдохнул, пытаясь сдержаться. Ему не нужно было объяснять, что он имеет в виду. Они и так знали. Они точно знали, о чём он говорит. Они знали, почему Джордж злится. — Он ещё не закончил работу, — спокойно сказал Марк, словно повторяя то, что он уже слишком много раз говорил и теперь устал от этого. — А что, если он никогда этого не сделает? — спросил Джордж, его голос слегка дрожал, в нем проступала злость. Макс сидел на диване, тихо наблюдая за младшим братом. Он всегда знал, что Джордж чувствует к Ландо. Еще с детства. Макс до сих пор помнил, как Джордж всегда был рядом с этим шестилетним мальчиком, всегда был рядом, всегда уделял ему внимание, что тогда казалось естественным. Джордж был ненамного старше. Разница всего в два года... И для него Ландо был просто ребенком, нуждающимся в заботе. Мальчиком, который, казалось, не имел особого значения даже для собственной матери. Ни Макс, ни Джордж никогда не задавались вопросом, почему Ландо вообще здесь. Он просто... был там. Жил в доме с матерью, стал частью их окружения, и никто толком не объяснял, как и почему. Тогда они не задавались этим вопросом. Ландо просто был там. Он был одним из них, по крайней мере, так, как их отец пытался убедить их в обратном. Как бы Марк ни пытался отделить его от остальных, показать, что он другой. Ненужный. Заменимый. Они никогда по-настоящему не видели его таким. Поначалу нет. Но однажды ночью всё изменилось. Марк разозлился. Макс всегда был добр к Ландо, но тихо, не так, как Джордж. Джордж был другим. Макс это хорошо помнил. Ландо тогда было десять лет. Джорджу было двенадцать. Максу четырнадцать. Что вообще мог понять двенадцатилетний ребёнок в этом возрасте? Поэтому Марк решил за него. Он сказал Джорджу не проводить время с Ландо. Не сближаться. Не относиться к нему как к чему-то важному. Что он ничего не стоит. — Но он же мой друг, — сказал тогда Джордж, его голос был тихим и растерянным, как Макс до сих пор помнит. Именно этот момент больше всего запомнился Максу. Марк не стал спорить с добротой. Он не стал ничего объяснять. Он просто изменил правила. Он сказал Джорджу, что Ландо будет наказан каждый раз, когда Джордж будет обращать на него внимание. Что если Джордж будет держаться рядом, то пострадает Ландо. Макс и Джордж хорошо знали своего отца и понимали, что это не пустая угроза. Поэтому они поверили ему. В то время они не до конца понимали это. Макс был сбит с толку, даже встревожен тем, как легко их отец мог превратить такую ​​простую вещь в нечто жестокое. Зачем держать ребенка рядом только для того, чтобы наказывать его за то, что на него обращают внимание? Тогда он этого не понимал. Он и не соглашался с этим. Но со временем, по мере того как они взрослели и узнавали больше о прошлом, он начал понимать закономерность. Не оправдывать это. Просто понимать. После той ночи Джордж перестал приближаться к Ландо. Он перестал разговаривать с ним. Перестал держаться рядом, перестал вести себя как друг. И Ландо сразу это заметил. Он заплакал. Он подошёл к Джорджу. Он спросил, что он сделал не так, почему Джордж вдруг стал вести себя так, будто его больше не существует. Ответа не последовало. Макс оставался в стороне, наблюдая за всем происходящим, не зная, что с этим делать. Их отец не проявлял к Максу такой же заинтересованности, никогда не проявлял. В его глазах Макс всегда был более сдержанным, более осторожным. Макс продолжал относиться к Ландо с элементарной добротой, когда мог. Но это мало что изменило. Потому что Джордж был другим. Потому что Ландо был мальчиком, которого никогда не любили, который всегда был никому не нужен, даже собственным родителям. Именно об этом ему постоянно напоминали, так или иначе. А Джордж был ему настоящим другом. Он делал его счастливым. Он играл с ним. Он разговаривал с ним часами. В школе он никому не позволял слишком сближаться с Ландо и даже не давал ему завести настоящих друзей. Это было худшее, потому что после Джорджа Ландо стал совершенно одинок. У него никого не было. Настоящих друзей. После этого Джордж никогда по-настоящему не переставал «заботиться» о нём, по-своему. Он просто идеально это скрывал. Макс помнил моменты, которые он предпочёл бы не вспоминать ясно. Джордж проявлял агрессию из-за мелочей, из-за простого общения людей с Ландо. Макс помнил, как семнадцатилетний Джордж держал голову другого ученика под водой и позволял ему дышать лишь настолько, чтобы тот выжил, — всё потому, что Ландо случайно толкнули и он упал во дворе. Он помнил, как Джордж добился увольнения учителя, придя к их отцу и потребовав этого, просто потому, что учитель довёл Ландо до слёз из-за оценки. Он даже солгал об этом, сказав отцу, что учитель плохо отзывался о самом Джордже, чтобы это выглядело оправданным. Макс также вспомнил, как Джордж ударил другого ученика по лицу только потому, что тот несколько секунд держал Ландо за руку... И где-то по пути это перестало выглядеть как защита. Это стало выглядеть как одержимость. По мере того, как они росли, это становилось яснее для всех. Джордж больше не хотел просто заботиться о Ландо. Он хотел его. Не так, как в детстве. Не просто защищая. Это было что-то более сложное. Но их отец всегда давал понять, что этого не может быть. Что Ландо пострадает, если Джордж когда-нибудь попытается действовать. До недавнего времени. Пока Марк не решил отправить Ландо в тот дом. Вот тогда всё снова изменилось. В тот день Джордж взорвался. Он кричал часами, ломал вещи, полностью отвергал эту идею. Потому что он не хотел, чтобы Ландо был вовлечен во что-то опасное. Не с ними. Не с Оскаром Пиастри. Все они знали, каким человеком был Оскар. А Ландо... Ландо должен был сблизиться с ним. Должен был манипулировать им. Должен был заставить его влюбиться в себя. Джордж даже не знал, что пугало его больше. Что Ландо добьётся успеха. Или что не добьётся. В конце концов, Джордж пригрозил их отцу. — Я уйду. Я перестану с тобой работать. Я исчезну где-нибудь, где ты меня никогда не найдёшь. Марк сначала никак не отреагировал. Но Макс помнил момент, когда что-то изменилось в его выражении лица. Всего на секунду. Шок, может быть, гнев, что-то близкое к этому. Затем Марк предложил сделку. — Ты можешь забрать Ландо после того, как всё это закончится, — сказал он. Слова Марка были настолько шокирующими, что Макс и Джордж почти две минуты молча смотрели на него. — Что? — наконец спросил Макс. — Джордж сможет забрать его после возвращения... если, конечно, у него всё получится. Если нет... Он не стал продолжать. Но это не имело значения. Джордж уже начал представлять это. Ландо. Целовать его. Обнимать его. Держать его рядом всё время, не нужно больше ничего скрывать. Эта мысль была настолько невыносимой, что Джордж чуть не потерял сознание. Но потом он вспомнил. — Ты думаешь, я дурак? Ты сказал Ландо, что он может уйти после того, как у него всё получится, — сердито сказал Джордж отцу. То, что Марк сказал после этого, только усугубило ситуацию. — Я сказал ему, что позволю ему уйти. И я позволю ему уйти. Я никогда не говорил ему ничего о том, что ты собираешься сделать. Это было жестоко. Настолько жестоко, что Максу стало плохо, просто услышав это. Они говорили о мальчике, который вырос с ними. Он был тем маленьким, мягким Ландо, который научился завязывать шнурки только в четырнадцать лет. Тот самый мальчик, который раньше появлялся повсюду с развязанными шнурками, потому что Джорджа больше не было рядом, чтобы завязывать их за него. Это был Ландо. Макса тошнило от одной мысли о том, чтобы так его обмануть. Но Джордж... Джордж не выглядел так, будто испытывал отвращение. Скорее наоборот... Он выглядел почти довольным. И именно это больше всего пугало Макса. — А что, если этот человек что-нибудь сделает с Ландо? — голос Джорджа вывел Макса из размышлений. Макс моргнул и оглядел комнату. Джордж теперь расхаживал взад-вперед, беспокойный и напряженный. Марк смотрел на него с тем же нейтральным выражением лица, как всегда. — А что, если он попытается... — начал Джордж, но не закончил. Он сел на диван и уткнулся лицом в ладони. Макс глубоко вздохнул. — Успокойся, — сказал он. Но Джордж не успокоился. В голове у него роились мысли, которые он не мог контролировать, и он с трудом сглотнул, пытаясь подавить тошноту, подступающую к горлу. — Я не могу... я не могу успокоиться, — пробормотал он, теперь уже понижая голос. — Оскар уже убил Тома только потому, что Ландо поцеловал его... он опасен. Макс сжал губы. Оскар был опасен. И Джордж, и Макс встречались с ним раньше. Все они встречались, на встречах между своими группами. Они были соперниками. Стояли в одних комнатах, как будто не были ими, хотя все знали правду. Были и другие группы, но напряжение между этими двумя группами было другим. Более сильным. Это пришло из прошлого, из того, что началось, когда они были ещё детьми. — Он прав, папа, — тихо сказал Макс. — А вдруг они что-нибудь с ним сделают? Марк наконец посмотрел на старшего сына, явно задумавшись. — Мне просто нужно его увидеть, — внезапно сказал Джордж, снова поднимаясь. — Мне плевать на твоих ебаных врагов. Я пойду к нему. Марк на мгновение закрыл глаза. Этот мальчик... он всё испортит. — Подожди, — сказал он, всё ещё спокойный. — Ты его увидишь. Джордж тут же остановился, повернувшись спиной, его грудь быстро поднималась и опускалась. — Как? Марк посмотрел на обоих сыновей и потянулся за бокалом на столе. — На встрече, — сказал он. — На собрании. На вечеринке... на чём угодно, что соберёт их всех в одном месте. Он слегка помолчал. — Вы его увидите. Только не делайте глупостей.