Шёлк и тень трона

Комнаты гарема оказались слишком красивыми для места, которое пугало Изуку до дрожи. Он заметил это сразу. Слишком мягкие ковры под босыми ногами, вкусный, тонкий запах розового масла в воздухе, чистые шелковые занавеси, колышущиеся от теплого вечернего ветра. Теплый свет ламп отражался в позолоте стен, рассыпаясь по мрамору медовыми бликами. Где-то в глубине дворца тихо журчала вода, и этот звук странным образом делал всё ещё более нереальным. Это не было похоже на тюрьму. И именно поэтому становилось страшнее. Потому что настоящие клетки редко выглядят уродливо. — Быстрее, — раздраженно бросил евнух, толкая одного из омег вперед. — Не глазеть по сторонам. Изуку вздрогнул и опустил взгляд. Их вели длинными коридорами, освещенными золотистым светом масляных ламп. Белый мрамор под ногами казался почти ледяным после раскаленного двора, а высокие потолки терялись где-то в тенях. Гарем жил своей жизнью. Девушки тихо смеялись, от инструментов звучала музыка, тихо журчала вода фонтанов, слышался звон украшений и шелест дорогих тканей обитателей гарема. За полупрозрачными занавесями мелькали силуэты омег и бет, служанок и евнухов. Кто-то бросал на новеньких ленивые взгляды, кто-то — откровенно жалостливые. Изуку чувствовал запахи других омег — сладкие, терпкие, тяжелые. Альф в этой части дворца почти не было, но даже редкие остатки чужих феромонов заставляли тело напряженно замирать. Он ненавидел это. Ненавидел собственную природу. Ненавидел то, как омег во дворце рассматривали не как людей, а как украшения, способные однажды родить наследника. — Новенькие? Изуку поднял голову. У резной арки стояли несколько омег в дорогих одеждах. Драгоценности мягко поблескивали на их шеях и запястьях, а тонкие слои шелка подчеркивали высокий статус. Кто-то выглядел откровенно скучающим. Кто-то — любопытным. Кто-то — раздраженным. Их взгляды медленно скользили по прибывшим. Оценивающе, как хищники. — Этот милый, — лениво протянул один, указывая веером на светловолосого омегу из телеги. — Но слишком худой. — А зеленоволосый? — спросил другой. — Красивые глаза. — Слишком испуганный. Изуку почувствовал, как щеки начинают гореть. Ему хотелось исчезнуть. Евнух рядом резко хлопнул в ладони. — Достаточно! Новые наложники будут представлены позже. Омеги недовольно зашептались, но расступились. Изуку облегченно выдохнул. Ненадолго. Потому что уже через несколько минут их привели в просторный зал. Там пахло благовониями, горячим чаем и чем-то сладким, напоминающим мед и гранат. Легкий дым поднимался от курильниц под самым потолком, расплываясь тонкими серебристыми лентами. В центре стояла высокая омега в темно-синем шелке. Её длинные черные волосы тяжелой волной спадали до талии, а на бледной коже ярко выделялись темные глаза. Она сидела расслабленно, почти лениво, но в этой расслабленности чувствовалась власть человека, привыкшего, что ему подчиняются. Её осанка была идеальной. Взгляд — холодным. Она не выглядела красивой в обычном смысле. Она выглядела опасной. — Это госпожа Момо Яойорозу, — быстро произнес евнух. — Главная фаворитка султана. Все омеги тут же склонились. Изуку сделал то же самое. Тишина растянулась неприятно долго. Слышно было только тихое потрескивание масла в лампах да слабый плеск воды в фонтане у стены. А потом раздался мягкий голос: — Подними голову. Изуку медленно подчинился. Момо внимательно смотрела на него. Слишком внимательно. Её взгляд медленно скользнул по его лицу, волосам, тонкой фигуре, задержался на руках, всё ещё сжимающих ткань платка. Будто она пыталась понять что-то. — Значит, это тебя госпожа Мицуки приказала поселить отдельно, — произнесла она спокойно. Внутри всё похолодело. Другие омеги вокруг мгновенно напряглись. Плохо. Это явно было плохо. — Я… — Изуку запнулся. — Я не знаю почему. — Конечно не знаешь…—Момо тихо усмехнулась. Она поднялась со своего места и подошла ближе. Шелк её одежды тихо зашуршал по полу. Даже запах у неё был дорогим — сладкий, пряный, тяжелый. Запах человека, который давно привык к роскоши дворца. — Тогда запомни кое-что, Мидория Изуку, — произнесла она почти ласково. — Во дворце внимание — самая опасная вещь, которую можно получить. — Особенно внимание султанской семьи,—Изуку сглотнул. По спине пробежал холод. Но Момо уже улыбалась. Красиво и спокойно, и очень неискренне. — Не бойся так, — сказала она. — Гарем не всегда жесток. Кто-то за её спиной тихо хмыкнул. Момо даже не обернулась. — Иногда здесь просто выживают. После этого новых омег наконец отпустили. Изуку ожидал тесную комнату с решетками или хотя бы охраной у дверей. Но помещение, куда его привели, оказалось роскошным. Небольшим, но очень светлым. В углу тихо журчал маленький фонтан. На низком столике стояли фрукты и чай. Шелковые подушки лежали у окна. На стенах тонкой вязью были выведены золотые узоры, а пол устилал мягкий ковер цвета темного изумруда. Изуку замер на пороге. — Здесь?.. буду жить я?.. — Благодари госпожу Мицуки, — буркнул евнух. — Обычно новеньких селят по шестеро. Дверь закрылась. Тишина накрыла комнату мягким покрывалом. После шума дороги и постоянных голосов она казалась почти оглушающей. Изуку медленно выдохнул. А потом впервые за последние дни позволил себе опуститься на пол. Ноги дрожали от усталости. Он осторожно положил рядом платок матери и закрыл лицо руками. Слишком много всего. Дворец казался нереальным. Словно красивый сон, под шелком которого пряталось что-то острое и опасное. Изуку медленно поднял взгляд к окну. Снаружи темнело. Небо над дворцом окрасилось в глубокий синий цвет, а золотые огни постепенно зажигались вдоль внутренних садов. Фонтаны мерцали в сумерках серебром, а ветер приносил запах ночных цветов. Когда-то он любил эти сады. Воспоминание пришло неожиданно ярко. «— Деку, быстрее!» Маленький Кацуки стоял босиком прямо в фонтане, совершенно не обращая внимания на ругань служанок. Солнечные блики скользили по его светлым волосам, а глаза горели знакомым упрямым огнем. — Тебя поймают! — И что?! — гордо фыркнул тот. — Пусть попробуют! А потом громко засмеялся, совершенно свободно. Изуку медленно прикрыл глаза. Интересно… Каким стал Кацуки теперь? Стал ли он таким же страшным, как говорили люди за пределами дворца? Жестоким? Холодным? Опасным? Наверное, да. Султаны не бывают добрыми. От этих мыслей внутри снова стало тяжело. Изуку осторожно лег на мягкие подушки, всё ещё не веря, что может касаться чего-то настолько чистого. Ткань пахла жасмином. Глаза медленно закрывались от усталости. Но прежде чем сон окончательно утянул его, за дверью послышались тихие голоса. — Госпожа Мицуки приказала никого к нему не подпускать. — Даже султану не сообщили? Короткая пауза. А потом тихий смешок: — Если султан Кацуки узнает сам, весь дворец встанет на уши. Сердце Изуку замерло. Он резко открыл глаза. И впервые за всё время по-настоящему испугался не дворца. А встречи с человеком, которого когда-то называл Каччаном.