Шёлк и тень трона

Первые признаки начались ещё утром. Изуку понял это почти сразу, едва проснулся от странной тяжести в теле, которая медленно растекалась под кожей горячими волнами. Простыни казались слишком теплыми, одежда раздражала, а запахи вокруг — слишком резкими. Даже воздух ощущался иначе. Густым. Тягучим. Опасным. Он лежал неподвижно несколько секунд, глядя в потолок, и с ужасом осознавал то, чего боялся с самого прибытия во дворец. Течка. Нет. Только не сейчас. Не здесь. Изуку резко сел, пытаясь успокоить дыхание, но тело омеги уже начинало реагировать быстрее разума. Запах собственных феромонов постепенно становился насыщеннее — сладкий, теплый, с едва заметной горечью граната, и от этого становилось почти страшно. Во дворце, полном альф. Во дворце, где он принадлежал султану. Паника поднялась мгновенно. Он вскочил с постели и почти дрожащими руками начал искать подавляющие масла, которые служанки оставляли в резной шкатулке у зеркала. Слишком поздно. Запах уже чувствовался в комнате. — Боги… Изуку зажмурился. После смерти матери течки всегда проходили тяжело. Некому было успокаивать его, следить за температурой, приносить травяные отвары. Последние годы он переживал их в одиночестве, запираясь в маленькой душной комнате и молясь, чтобы никто не почувствовал запах омеги. Но здесь спрятаться было невозможно. Особенно от Кацуки. Эта мысль заставила желудок болезненно сжаться. Нет. Нет, он не позволит султану увидеть себя таким. Слабым. Уязвимым. Подчиненным собственной природе. Он почти силой втер в кожу масло с резким запахом трав, стараясь заглушить феромоны, но это помогало слишком слабо. Тело уже начинало ломить, а низ живота тянуло тяжелым, пульсирующим жаром. К моменту, когда в дверь осторожно постучала служанка, Изуку был готов сорваться. — Господин?.. Вам принести завтрак? — Нет! Ответ прозвучал слишком резко. За дверью испуганно притихли. Изуку сразу зажал рот рукой. — Простите… просто оставьте меня одного. Служанка явно хотела что-то сказать, но всё же тихо ушла. Изуку медленно опустился на пол рядом с постелью, пытаясь успокоить дрожь. Стыд накрывал тяжелее жара. Он омега. Во дворце это значило слишком многое. Течка здесь была не просто состоянием тела — она делала омегу уязвимым, зависимым, почти беззащитным перед альфами. Именно поэтому многие омеги гарема в такие дни находились под охраной евнухов или проводили время рядом с фаворитами, которым доверяли. Но Изуку не доверял никому. Особенно Кацуки. …И именно о нем думал сильнее всего. Это было ужасно. Он ненавидел себя за это. К вечеру стало хуже. Жар под кожей усилился настолько, что даже прохладная вода не помогала, а запах граната в комнате сделался почти удушающим. Изуку уже не мог нормально есть, только пил воду и пытался не думать о том, как сильно хочет, чтобы кто-нибудь просто обнял его и сказал, что всё будет хорошо. Тело омеги требовало альфу. Разум — бежать. Когда за дверью снова послышались шаги, Изуку даже не сразу понял, что происходит. Только замер. Потому что почувствовал. Альфа. Сильный запах дыма, специй и раскаленного металла мгновенно смешался с его собственными феромонами. Кацуки. Паника ударила раньше мыслей. — Не входи! Дверь всё равно открылась. Кацуки шагнул внутрь — и сразу остановился. Изуку увидел, как резко изменилось выражение его лица. Запах в комнате был слишком густым. Течный омега. Один. Без подавителей. Без защиты. Для любого альфы это выглядело почти как приглашение. Изуку поспешно отступил назад, прижимая к груди тонкое покрывало. Щеки горели от унижения. — Я сказал не входить… Кацуки молчал несколько секунд. Он выглядел напряженным до предела. Плечи застыли. Челюсть сжалась. Алые глаза потемнели опасно и тяжело. Изуку понял: альфа внутри него реагирует. От этого стало ещё страшнее. — Почему ты не позвал лекаря? — голос Кацуки звучал хрипло. — Не хотел… — Не хотел чего? — Чтобы меня видели таким! Слова вырвались слишком резко. Тишина натянулась между ними. Изуку тяжело дышал, чувствуя, как тело буквально горит изнутри. — Я не хочу быть… таким, — выдохнул он дрожащим голосом. — Не хочу, чтобы на меня смотрели только как на омегу. Кацуки замер. В его взгляде что-то дрогнуло. Боль? Понимание? Злость — но не на Изуку. Он медленно выдохнул и вдруг отвернулся, будто пытаясь взять себя в руки. — Идиот, — тихо произнес Кацуки. — Думаешь, я пришел сюда ради этого? Изуку не ответил. Потому что часть его действительно так думала. Кацуки подошел к столику у стены, взял кувшин с холодной водой и смочил ткань. Его движения были резкими, почти раздраженными, но в этой раздраженности Изуку всё чаще замечал нечто другое. Нервозность. Будто сам Кацуки сейчас находился на грани. Он сел рядом на край постели и протянул влажную ткань. — Держи. Изуку растерянно моргнул. — Что?.. — Ты сейчас сознание потеряешь от температуры. — Ох. Это прозвучало настолько глупо, что Кацуки неожиданно тихо фыркнул. И почему-то именно этот звук немного разрушил ужас происходящего. Изуку осторожно приложил прохладную ткань к шее и едва слышно выдохнул от облегчения. Несколько минут они молчали. Дождя сегодня не было, и из открытых окон тянуло запахом ночного сада и цветущих гранатов. Где-то далеко звучала музыка, но здесь, в полутемной комнате, существовали только они двое и тяжелый сладкий запах омеги, от которого воздух казался почти густым. Кацуки сидел слишком близко. И при этом не касался его. Хотя Изуку видел, каких усилий ему это стоит. Альфа в период течки омеги не мог оставаться полностью спокойным, особенно если между ними уже появилась эмоциональная привязанность. Дыхание Кацуки стало глубже, пальцы несколько раз сжались в кулак, а запах дыма сделался резче. Но он всё равно держал дистанцию. Потому что ждал выбора Изуку. И это ломало что-то внутри сильнее любой грубости. — Почему?.. — тихо спросил Изуку. Кацуки повернул голову. — Что? — Почему ты ничего не делаешь? Вопрос прозвучал почти шепотом. Кацуки долго смотрел на него. А потом медленно произнес: — Потому что ты сейчас боишься. Сердце болезненно сжалось. — И потому что я не хочу, чтобы ты хоть когда-нибудь думал, будто я взял тебя так же, как берут всё остальное в этом дворце. Изуку перестал дышать. Кацуки отвел взгляд первым. Впервые за всё время он выглядел не как султан. Не как альфа, способный подчинить весь двор одним приказом. А как человек, который отчаянно пытается не стать чудовищем рядом с тем, кого любит.