Шёлк и тень трона

Большой прием в честь возвращения армии Киришимы должен был стать спокойным вечером. По крайней мере, именно так уверял всех Каминари, пока служанки носились по дворцу с таким видом, будто вот-вот начнется война. — Если сегодня никто никого не отравит, не зарежет и не соблазнит ради политического влияния, я официально объявлю этот вечер успешным, — мрачно сообщил главный евнух, проверяя украшения в главном зале. — Ты слишком высокого мнения о дворе, — лениво заметил Киришима. — А ты слишком долго был в походе и забыл, какие здесь все змеи. Изуку невольно улыбнулся, слушая их перепалку. Рядом с Киришимой и Каминари становилось легче дышать. Они не смотрели на него как на красивую игрушку султана. Не пытались прощупать слабые места. Не шептались за спиной. Хотя весь остальной двор, кажется, только этим и занимался. Особенно после покушения. Теперь слухи стали еще хуже. «Султан потерял голову из-за омеги». «Мидория слишком слаб для дворца». «Из-за него Кацуки становится уязвимым». Изуку слышал достаточно, даже когда люди думали, что он не слушает. — Не уходи далеко сегодня, — тихо сказал Киришима, пока слуги поправляли его парадный плащ. Изуку вопросительно посмотрел на него. Красноволосый альфа на секунду стал серьезнее. — Атмосфера мне не нравится. Тревога внутри снова неприятно шевельнулась. — Всё настолько плохо? Киришима помолчал. А потом коротко усмехнулся: — Это дворец Кацуки. Здесь всегда всё плохо. Прием начался с музыки. Тяжелые двери тронного зала распахнулись, впуская внутрь свет сотен ламп, запах дорогих благовоний и шум голосов знати. Изуку невольно замедлил шаг. Даже спустя месяцы дворец всё ещё умел поражать. Мраморные колонны уходили высоко вверх, золотые узоры мерцали в теплом свете, а огромные шелковые полотна цвета темного граната спадали с потолка тяжелыми волнами. В центре зала возвышался трон султана. И Кацуки уже сидел на нем. Сердце привычно сбилось с ритма. Парадные одежды делали его ещё опаснее: черный шелк, золото, тяжелый плащ на плечах. Но страшнее всего были глаза. Алые. Внимательные. Они мгновенно нашли Изуку среди толпы. Как всегда. Изуку почувствовал, как внутри всё предательски теплеет. Боги. Это уже становилось проблемой. Кацуки едва заметно выпрямился на троне. Омежьи инстинкты Изуку тут же откликнулись на внимание сильного альфы, заставляя сердце снова ускориться. Он ненавидел это. И одновременно — нет. — Господин Мидория. Изуку вздрогнул. Рядом неожиданно остановился один из пашей — высокий альфа средних лет с тяжелым взглядом и резкими чертами лица. Запах у него был неприятный. Слишком давящий. Изуку сразу напрягся. — Паша Накамура, — вежливо представился мужчина. Но в голосе не было ни капли тепла. Только холодная оценка. — Вы сегодня выглядите… лучше. Изуку мгновенно понял: это не комплимент. — Благодарю. Паша медленно скользнул по нему взглядом. Слишком долго. Слишком неприятно. — Хотя, признаться, я всё ещё не понимаю, чем именно вы так заинтересовали султана. Воздух вокруг будто слегка похолодел. Несколько людей рядом резко замолчали. Изуку почувствовал, как напряглись плечи. — Полагаю, это не мое дело, — продолжил паша с ленивой улыбкой. — Просто странно видеть, как правитель великой империи настолько… увлекается омегой без рода и положения. Каждое слово било точно. Жестоко. Публично. Изуку медленно сжал пальцы. Он уже привык к подобному. Правда. Но почему тогда всё равно так больно? — Господин Мидория, конечно, красив, — продолжал альфа. — Но красота недолговечна. Особенно омежья. Кто-то рядом нервно отвел взгляд. Кто-то напрягся. Но никто не вмешался. Потому что паша был влиятельным человеком. Изуку чувствовал, как под кожей начинает нарастать знакомое унижение. Запах тревожных омежьих феромонов стал чуть сильнее. Ошибка. Очень плохая ошибка. Потому что в следующую секунду весь зал накрыло чужой яростью. Тяжелой. Альфьей. Подавляющей. Кацуки встал с трона. Тишина ударила мгновенно. Даже музыка оборвалась. Изуку перестал дышать. Потому что Кацуки сейчас выглядел действительно страшно. Не как человек. Как хищник. Алые глаза медленно остановились на паше. — Повтори. Один голос. И весь зал будто замер. Паша заметно побледнел. Но всё ещё пытался держаться. — Мой султан, я лишь— — Я сказал. Повтори. Запах дыма и грозы буквально давил на пространство. Некоторые омеги уже опустили головы, не выдерживая силы альфы. Изуку почувствовал, как собственные инстинкты дрожат под этой мощью. Но страшнее всего было другое: Кацуки сорвался из-за него. Из-за него. Паша сглотнул. — Я не хотел оскорбить— — Ты уже это сделал. Кацуки медленно спустился с возвышения. Тишина стала почти болезненной. Каждый его шаг звучал слишком громко. Слишком опасно. — Слушай меня внимательно, — тихо произнес султан, остановившись напротив паши. — Ещё раз услышу хоть слово в сторону Изуку — и ты будешь молиться, чтобы я просто выгнал тебя из столицы. По залу прокатилась волна шока. Изуку почувствовал, как сердце начинает биться ещё быстрее. Потому что Кацуки даже не пытался скрыть чувства. Вообще. Теперь это увидели все. Паша окончательно побледнел. — Мой султан— — Исчезни с моих глаз. Альфа мгновенно поклонился и отступил назад. В зале всё ещё стояла мертвая тишина. Изуку чувствовал на себе десятки взглядов. Шокированных. Понимающих. Опасных. Теперь весь дворец знал. Султан влюблен. Кацуки медленно повернулся к Изуку. И на секунду в его взгляде снова появился не правитель. Каччан. Только это уже ничего не меняло. Потому что политический скандал только что произошел прямо посреди тронного зала.