Глава 19 — Для султана
21 мая 2026 г., 16:20
— Нет.
— Денки, пожалуйста.
— Нет.
— Я уже попросил нормально!
— Именно поэтому я и говорю нет! — трагично простонал Каминари, хватаясь за голову. — Ты хоть понимаешь, о чем просишь?!
Изуку стоял посреди маленького тренировочного зала, мучительно красный и уже начинающий жалеть обо всем.
Очень сильно жалеть.
Киришима, развалившийся на подушках у стены, наблюдал за происходящим с выражением человека, которому боги внезапно подарили лучшее развлечение месяца.
— Нет-нет, Денки, не отказывайся, — довольно протянул он. — Я впервые за полгода вижу, как Кацуки будет страдать не один.
— Ты отвратительный друг.
— Зато счастливый.
Каминари резко ткнул пальцем в Изуку.
— Итак. Повтори, что именно ты хочешь сделать.
Изуку медленно закрыл лицо руками.
— Я хочу… станцевать для Кацуки.
Киришима согнулся пополам от смеха.
— БОГИ—
— НЕ СМЕЙСЯ!
— Прости, прости, — прохрипел красноволосый альфа, вытирая слезы. — Просто ты сказал это так, будто идешь на казнь.
— Я ИДУ ХУЖЕ!
Каминари смотрел на него с выражением глубочайшего страдания.
— Ты вообще понимаешь, что во дворце танец для султана — это не «милый сюрприз»?
— …Нет?
Главный евнух медленно вдохнул.
Как человек, собирающийся объяснять ребенку устройство мира.
— Это соблазнение, Изуку.
Тишина.
Изуку моргнул.
Потом ещё раз.
А потом медленно покраснел до кончиков ушей.
Киришима снова начал задыхаться от смеха.
— Он не знал, — простонал альфа. — О боги, Кацуки реально влюбился в самое невинное существо дворца…
— Я НЕ НЕВИННЫЙ!
Оба посмотрели на него.
Очень выразительно.
Изуку вспыхнул ещё сильнее.
— Ладно, возможно, это прозвучало не так—
— Нет, всё прекрасно, продолжай, — сдавленно пробормотал Киришима.
Каминари обреченно потер переносицу.
— Хорошо. Раз уж ты всё равно решил довести султана до сердечного приступа, будем делать это красиво.
Через двадцать минут Изуку понял, что танцы — зло.
— Нет, бедра мягче!
— Я пытаюсь!
— Ты двигаешься так, будто тебя сейчас поведут на допрос!
— Потому что МНЕ СТРАШНО!
Киришима уже лежал на полу.
Буквально.
Потому что стоять и смеяться одновременно он больше не мог.
— Денки, — прохрипел он. — Ты выглядишь как мать, которая готовит сына к свадьбе.
— Я выгляжу как человек, который скоро умрет от стыда вместо этого омеги!
Каминари резко развернул Изуку к зеркалу.
— Смотри. Ты должен двигаться плавно. Медленно. Красиво. Ты танцуешь для султана, а не убегаешь от пожара.
— У меня ноги не так работают!
— У тебя всё работает не так!
Изуку мучительно простонал.
— Почему это вообще считается привлекательным?!
Каминари медленно посмотрел в потолок.
— Потому что альфы идиоты.
— Эй! — возмутился Киришима.
— Ты буквально сидишь тут третий час только ради того, чтобы смотреть на страдания другого человека.
— Да, и?
— Вот поэтому.
Киришима пожал плечами.
Ни капли стыда.
Каминари снова повернулся к Изуку и неожиданно стал серьезнее.
— Послушай меня внимательно. Не думай о движениях.
— Тогда о чем мне думать?!
Главный евнух хитро улыбнулся.
— О Кацуки.
Изуку замер.
— Что?
— Ты слишком зажат, потому что пытаешься сделать всё идеально. Но султану плевать на идеальность. Особенно этому султану.
Киришима тихо хмыкнул.
Потому что это была абсолютная правда.
Каминари подошел ближе и поправил положение рук Изуку.
— Когда будешь танцевать, смотри только на него. Представь, что кроме вас двоих никого не существует.
Сердце предательски дрогнуло.
Потому что это прозвучало слишком интимно.
Слишком похоже на правду.
Изуку медленно вдохнул.
А потом снова начал двигаться.
На этот раз — иначе.
Мягче.
Спокойнее.
Каминари удивленно моргнул.
— О.
Киришима тоже поднял голову.
Изуку сделал медленный поворот, позволяя шелковой ткани скользнуть вдоль тела, и сам не заметил, как перестал думать о шагах.
Перед глазами неожиданно всплыло лицо Кацуки.
Его взгляд.
Его руки.
То, как он смотрит только на него.
Тепло разлилось под кожей.
И движения сами стали плавнее.
Тише.
Красивее.
Киришима присвистнул.
— О нет.
— Что «о нет»?! — нервно спросил Изуку.
Красноволосый альфа вытер лицо рукой.
— Кацуки реально сегодня умрет.
К вечеру дворец уже гудел.
Потому что слухи распространялись быстрее огня.
Султан вызвал Мидорию Изуку в свои покои ночью.
Этого хватило.
Служанки шептались.
Омеги завидовали.
Евнухи носились по гарему с выражением обреченности.
А Изуку сидел неподвижно, пока его готовили.
Как во сне.
Теплая вода.
Масла.
Запах жасмина и граната.
Шелк на коже.
Служанки осторожно расчесывали его волосы, надевали украшения на запястья и тонкие цепочки на щиколотки.
Изуку чувствовал себя так, будто сердце сейчас вырвется из груди.
— Не бойтесь так, господин Изуку, — мягко улыбнулась одна из служанок. — Султан и так уже смотрит на вас так, будто вы его погибель.
Щеки вспыхнули.
Очень вовремя.
Потому что в следующую секунду двери покоев султана открылись.
Кацуки стоял у окна.
Черный шелк подчеркивал широкие плечи, золотые украшения мягко мерцали в полумраке, а запах альфы сразу заполнил пространство вокруг.
Он повернулся на звук шагов.
И замер.
Изуку почувствовал это мгновенно.
Как изменился воздух.
Как потяжелел взгляд Кацуки.
Алые глаза медленно скользнули по нему:
по распущенным волосам,
по тонкому шелку,
по золотым украшениям на коже.
Слишком медленно.
Изуку едва смог вдохнуть.
Потому что в глазах Кацуки сейчас было что-то почти голодное.
Очень альфье.
Очень опасное.
— Деку… — хрипло выдохнул он.
От этого голоса по позвоночнику прошла дрожь.
Изуку нервно сжал пальцы.
А потом всё-таки заставил себя шагнуть вперед.
Музыки не было.
Только тихий звон украшений.
Он начал двигаться медленно, вспоминая всё, чему его пытался научить Каминари.
Плавнее.
Мягче.
Для него.
Только для Кацуки.
Изуку поднял взгляд —
и понял, что совершил ошибку.
Потому что Кацуки смотрел так, будто уже терял остатки самоконтроля.
А омежьи инстинкты мгновенно вспыхнули в ответ на этот взгляд.
Жар под кожей стал почти болезненным.
Приближающаяся течка сделала всё хуже.
Каждое движение,
каждый вдох альфы,
каждый взгляд —
ощущались слишком остро.
Изуку сделал ещё один шаг ближе.
Золотая цепочка тихо звякнула на щиколотке.
Кацуки шумно выдохнул.
Очень плохо.
Очень-очень плохо.
Потому что Изуку вдруг понял:
альфа уже почти не держится.
И это осознание неожиданно ударило по нему самому.
Сильно.
Жарко.
Омежье тело предательски отозвалось на желание Кацуки так ярко, что колени едва не ослабли.
Боги.
Кацуки резко поднялся.
Изуку даже не успел испугаться.
Потому что в следующую секунду сильные руки уже притянули его вплотную.
— Ты хоть понимаешь, что творишь?.. — хрипло спросил Кацуки ему прямо в губы.
Изуку тяжело дышал.
Слишком близко.
Слишком горячо.
Слишком хорошо.
— Возможно… немного…
Кацуки тихо рыкнул.
Низко.
По-альфьи.
И у Изуку внутри всё окончательно расплавилось.
А потом они оба сорвались.
