Шёлк и тень трона

Следующие недели прошли почти пугающе спокойно. После скандала на совете дворец словно затаился. Шепот никуда не исчез — Изуку всё ещё ловил взгляды за спиной, слышал тихие разговоры служанок, чувствовал напряжение придворных альф рядом с собой. Но открыто никто больше ничего не говорил. Возможно потому, что Кацуки действительно стал страшнее. Теперь султан почти не выпускал Изуку из поля зрения. Если раньше двор видел холодного правителя, то теперь всё чаще замечал альфу, чьи инстинкты окончательно привязались к одному омеге. Это чувствовалось даже в мелочах. Кацуки всегда знал, где находится Изуку. Замечал малейшую усталость. Раздражался, если тот забывал поесть. И почти бессознательно касался его при любой возможности: ладонь на пояснице, пальцы в волосах, легкий поцелуй в висок, когда думал, что никто не видит. Дворец замечал. Изуку — тоже. Иногда от этого становилось страшно. Иногда — невозможно тепло. А потом всё изменилось. Это случилось утром. Изуку проснулся ещё до рассвета от странной слабости. Сначала он не придал этому значения. Последние недели были тяжелыми: двор, напряжение, постоянное внимание, ночные разговоры с Кацуки, после которых они засыпали только под утро. Но сегодня тело ощущалось странно. Слишком тяжелым. Слишком чувствительным. Даже запах чая, который принесла служанка, внезапно вызвал приступ тошноты. Изуку резко отвернулся. — Господин?.. — Уберите, пожалуйста… Служанка тут же испуганно поклонилась и поспешила унести поднос. Изуку медленно выдохнул. Странно. Очень странно. Когда Кацуки вошел в покои, он сразу остановился. Алые глаза мгновенно сузились. — Что случилось? — Ничего. — Деку. Изуку вздохнул. Скрывать что-то от альфы после метки стало почти невозможно. Кацуки слишком хорошо чувствовал его состояние. — Меня немного мутит, вот и всё. Тревога в глазах Кацуки появилась мгновенно. — Позвать лекаря. — Каччан, не надо, это просто— Именно в этот момент мир внезапно качнулся. Сильно. Изуку даже не успел понять, что происходит. Только почувствовал резкую слабость в ногах — и чужие руки, подхватившие его прежде, чем он успел упасть. — Деку! Голос Кацуки прозвучал резко. Испуганно. А потом всё потемнело. Когда Изуку пришел в себя, вокруг пахло травами и лекарствами. И тишиной. Тяжелой. Напряженной. Он медленно открыл глаза. Первым, что увидел, был Кацуки. Султан сидел рядом с постелью так неподвижно, что сначала показался статуей. Но стоило Изуку пошевелиться — и алые глаза мгновенно ожили. — Деку. Столько облегчения в одном слове. Изуку попытался приподняться. — Что случилось?.. Кацуки тут же помог ему сесть, слишком осторожно для человека, который обычно двигался резко и уверенно. Что-то было не так. Очень. Потому что Кацуки выглядел… потрясенным. Изуку нахмурился. — Каччан? Тишина затянулась. А потом рядом неожиданно раздался тихий смешок. — Ну, по крайней мере, теперь совет заткнется. Изуку повернул голову. Мицуки стояла у окна вместе с придворным лекарем, а чуть дальше Киришима выглядел так, будто одновременно хотел поздравить Кацуки и сбежать подальше от последствий. Изуку окончательно растерялся. — Что происходит?.. Мицуки мягко улыбнулась. Очень тепло. — Изуку. Она подошла ближе. И впервые за всё время её взгляд стал почти материнским. — Ты ждешь ребенка. Мир замер. Изуку просто смотрел на неё. Не понимая. Не веря. — …Что? Лекарь почтительно склонил голову. — Поздравляю, господин. Судя по всему, беременность началась совсем недавно. Изуку почувствовал, как сердце пропускает удар. Ребенок. У него?.. От Кацуки?.. Руки дрогнули. Он инстинктивно коснулся живота — совершенно плоского, обычного. Но внутри уже была новая жизнь. Боги. Кацуки всё это время молчал. Изуку медленно поднял на него взгляд. А потом замер. Потому что никогда раньше не видел у Кацуки такого лица. Султан империи выглядел… ошеломленным. Словно весь мир только что перевернулся прямо у него на глазах. — Каччан?.. Кацуки резко выдохнул. А потом вдруг прижался лбом к руке Изуку так, будто ему на секунду стало тяжело стоять. — Ты… Голос сорвался. Киришима немедленно отвернулся к окну с выражением человека, который не хочет видеть эмоции своего лучшего друга. Мицуки же, наоборот, выглядела так, будто сейчас расплачется сама. Кацуки медленно поднял взгляд обратно на Изуку. И в алых глазах было столько чувств одновременно, что у Изуку болезненно сжалось сердце. Страх. Счастье. Нежность. Неверие. Любовь. — У нас будет ребенок, — хрипло произнес Кацуки. И именно в этот момент Изуку окончательно понял: Теперь назад дороги уже нет.