Шёлк и тень трона

После приезда Тои дворец словно стал громче. Не внешне. Наоборот — всё оставалось таким же красивым: фонтаны журчали, шелковые занавеси колыхались от ветра, по вечерам сады пахли гранатами и жасмином. Но под этой красотой теперь чувствовалось напряжение. Как перед бурей. Изуку особенно остро ощущал это из-за беременности. Омежьи инстинкты стали почти болезненными: он чувствовал чужое раздражение, страх, ложь. И рядом с Тоей тело буквально начинало напрягаться само. Слишком опасный альфа. Слишком непредсказуемый. — Он тебе улыбается так, будто одновременно хочет убить и усыновить, — мрачно сообщил Каминари, наблюдая, как Тоя разговаривает с советниками во внутреннем дворе. Изуку нервно выдохнул. — Денки… — Я серьезно. У него взгляд психически нездорового человека. Очако тихо фыркнула, пряча улыбку за чашкой чая. Но веселье быстро исчезло. Потому что за последние дни начали происходить странные вещи. Сначала — слухи. Будто беременность Изуку слишком “удачна” для омеги без рода. Будто Кацуки околдовали феромонами. Будто ребенок появился слишком быстро после метки. Потом — служанки. Несколько новых девушек внезапно перевели в крыло Изуку без ведома Каминари. А вчера кто-то пытался проникнуть в покои ночью. После этого Кацуки, узнав через письмо, пришел в такую ярость, что Киришима лично прислал дополнительную стражу в гарем. Изуку всё сильнее чувствовал: что-то происходит. Что-то плохое. И хуже всего — он начинал понимать, кто именно стоит за этим. — Ты боишься его. Голос Шото прозвучал неожиданно спокойно. Изуку вздрогнул. Он сидел в саду у воды, пытаясь хоть немного успокоиться после очередной тяжелой ночи, когда омежье тело никак не могло расслабиться без запаха Кацуки рядом. Шото стоял неподалеку, держа в руках чашку чая. Белые одежды мягко колыхались от ветра, а выражение его лица, как обычно, оставалось почти непроницаемым. — Кого?.. — тихо спросил Изуку. — Мого брата. Не вопрос. Констатация. Изуку опустил взгляд. Лгать не было смысла. Шото медленно подошел ближе, но остановился на достаточном расстоянии, чтобы не давить альфьими феромонами на беременного омегу. И это Изуку заметил сразу. Он вообще начал замечать о Шото слишком многое. То, как тот всегда держит дистанцию. Как никогда не смотрит на него свысока. Как раздраженно хмурится каждый раз, когда слышит очередной слух. Шото был холодным. Но не жестоким. — Тоя любит власть, — спокойно произнес он. — А сейчас весь дворец крутится вокруг тебя и ребенка. Изуку нервно сжал пальцы. — Он хочет навредить нам?.. Несколько секунд Шото молчал. А потом честно ответил: — Пока — нет. “Пока”. От этого слова по коже пробежал холод. Шото вздохнул едва заметно. — Но совет начинает слушать его слишком внимательно. Он сел напротив Изуку, глядя на воду фонтана. — Ты нравишься людям больше, чем должен. Изуку растерянно моргнул. — Что?.. — Ты добрый. Шото произнес это так, будто это было проблемой. — Слуги любят тебя. Стража уважает. Даже омеги гарема перестали видеть в тебе соперника. Тень усмешки мелькнула в его глазах. — Ты превратился из фаворита султана в сердце дворца. Изуку почувствовал, как щеки слегка теплеют. Он никогда не думал об этом так. Шото же вдруг посмотрел прямо на него. Очень внимательно. — Теперь я понимаю Кацуки. Сердце дрогнуло. Изуку отвел взгляд первым. Потому что в голосе Шото не было ревности. Только тихая, почти болезненная искренность. — Он действительно любит тебя, — произнес Шото. Тишина стала мягче. Теплее. Но в следующий момент её разорвал знакомый голос: — Как романтично. Изуку резко обернулся. Тоя стоял у арки, лениво прислонившись плечом к колонне. Улыбался. Но глаза оставались холодными. Очень. Шото мгновенно напрягся. — Тоя. — Что? Я просто любуюсь. Тоя медленно перевел взгляд на Изуку. — Знаешь, Мидория… если бы я был Кацуки, я бы тоже потерял голову. Воздух словно стал тяжелее. Изуку инстинктивно положил ладонь на живот. Тоя заметил. Конечно заметил. И усмехнулся чуть шире. — Вот только проблема в том, что империи редко нравятся султаны, которые любят слишком сильно. Шото резко поднялся. — Хватит. Тоя лениво приподнял бровь. — Ты начинаешь мне надоедать, младший брат. — А ты начинаешь вести себя как идиот. На секунду между ними будто проскользнуло что-то опасное. Старое. Семейное. Изуку вдруг отчетливо понял: Шото действительно пытается его защитить. Несмотря ни на что. Тоя же только тихо рассмеялся. А потом посмотрел прямо на Изуку и неожиданно мягко произнес: — Передай Кацуки, что война делает людей… уязвимыми. После этого он ушел. И только когда шаги альфы окончательно стихли, Изуку понял, что всё это время задерживал дыхание. Шото медленно прикрыл глаза рукой. — Ненавижу его. Изуку нервно выдохнул. А внутри уже росло страшное понимание: Тоя не собирается нападать напрямую. Он собирается заставить весь дворец сделать это за него.