Шёлк и тень трона

После разговора в саду Шото начал появляться рядом с Изуку слишком часто, чтобы это можно было назвать случайностью. И дворец, разумеется, заметил. Сначала шептались служанки. Потом — омеги гарема. Потом советники начали бросать на Шото слишком внимательные взгляды во время ужинов. Тодороки Шото, идеальный омега для политического союза, внезапно проводил время рядом с беременным фаворитом султана. Это выглядело странно. Подозрительно. Опасно. Сам Шото, казалось, совершенно не обращал на это внимания. Он просто приходил. Иногда приносил книги из дворцовой библиотеки. Иногда сидел рядом в саду в почти комфортной тишине. Иногда молча забирал у Изуку слишком сладкий чай, который тот пытался пить несмотря на советы лекарей. — Ты ужасно заботливый, — пробормотал однажды Изуку. Шото спокойно перевернул страницу книги. — Просто не хочу объяснять Кацуки, почему его омега снова потерял сознание. Изуку тихо рассмеялся. И только спустя секунду понял: рядом с Шото ему действительно спокойно. Не как рядом с Кацуки — бурно, опасно, до боли ярко. А спокойно. Как рядом с первым снегом. Наверное, именно поэтому он не заметил угрозу вовремя. В тот вечер во дворце проходил небольшой прием. Ничего официального — только совет, несколько приближенных семей и ужин в летнем павильоне. Мицуки настояла, чтобы Изуку появился хотя бы ненадолго. — Если ты окончательно спрячешься в покоях, слухов станет только больше. Изуку понимал, что она права. Но всё равно нервничал. Беременность уже начинала слегка менять запах его феромонов, и рядом с большим количеством альф становилось тяжело. Особенно без Кацуки. Очень тяжело. Поэтому, когда Шото молча сел рядом во время ужина, Изуку почувствовал облегчение быстрее, чем успел подумать. Тодороки заметил это сразу. — Дыши медленнее, — тихо произнес он, не поднимая взгляда от чашки. — Я стараюсь. — Плохо стараешься. Изуку хотел ответить что-то язвительное, но в этот момент слуга поставил перед ним чашу с гранатовым шербетом. Сладкий запах ударил в нос мгновенно. Странно. Слишком резко. Изуку нахмурился. Шото тоже. Его взгляд вдруг стал ледяным. — Не пей. Сердце пропустило удар. — Что?.. Но Шото уже поднялся. Быстро. Слишком быстро для обычно спокойного человека. Тишина за столом стала тяжелой. — Кто принес это? — холодно спросил он. Слуга побледнел мгновенно. — Г-господин?.. Шото взял чашу первым. Поднес ближе. Вдохнул запах. И его лицо резко изменилось. Изуку почувствовал, как внутри всё похолодело. — Шото?.. Тот медленно поставил чашу обратно. Очень аккуратно. Слишком аккуратно. — Каминари, — произнес он ледяным голосом. Главный евнух появился почти сразу, будто уже чувствовал опасность. Один взгляд на лицо Шото — и веселье мгновенно исчезло из его глаз. — Что случилось? Шото не сводил взгляда с шербета. — Там омежий подавитель. Тишина рухнула на павильон. У Изуку перехватило дыхание. Подавитель. Для обычного омеги это было бы просто жестоко. Для беременного — опасно. Очень. Каминари выругался так грязно, что несколько служанок испуганно вздрогнули. — Все выйти из зала, — резко приказал он. Паника вспыхнула мгновенно. Стража схватила слугу. Советники начали что-то кричать. Кто-то из омег испуганно заплакал. Но Изуку почти ничего не слышал. Потому что внутри стало слишком холодно. Кто-то действительно пытался навредить ребенку. Шото заметил, как он побледнел. И впервые за всё время его голос стал неожиданно мягким: — Ты не выпил. Всё хорошо. Изуку медленно кивнул. Но руки всё равно дрожали. Каминари тем временем уже буквально душил взглядом перепуганного слугу. — Кто приказал? — Я-я не знаю! Мне просто передали— — Кто?! — Господин Тодороки! Тишина стала абсолютной. Шото медленно поднял голову. Ледяной взгляд встретился с паническим взглядом слуги. — Уточни. Слуга задрожал всем телом. — С-старший господин Тодороки… У Изуку внутри всё оборвалось. Тоя. Конечно. Шото закрыл глаза на секунду. Очень короткую. А потом тихо выдохнул: — Идиот. Но в его голосе не было удивления. Только усталость человека, который слишком хорошо знает собственного брата. Каминари выглядел так, будто готов лично убить половину рода Тодороки. — Я сообщу Мицуки. — Нет, — резко сказал Шото. Все посмотрели на него. Шото медленно поднялся. Спокойный. Холодный. Опасный. Совсем как в тот день, когда впервые появился при дворе. — С Тоей я поговорю сам.