Глава 34 — Сердце дворца
21 мая 2026 г., 16:42
Слухи пришли ночью.
Как всегда.
Тихо.
Сквозь шепот слуг,
напряженные лица стражи,
испуганные взгляды евнухов.
Изуку понял всё ещё до того, как Каминари вошел в комнату.
Потому что Денки впервые за долгое время выглядел по-настоящему бледным.
— Что случилось?..
Главный евнух молчал несколько секунд.
Слишком долго.
У Изуку внутри всё похолодело.
— Денки.
Тот резко выдохнул.
— С северного фронта пришло письмо.
Сердце замерло.
— Каччан?..
— Жив.
Изуку едва не рухнул обратно на подушки от облегчения.
Но потом заметил:
Каминари всё ещё напряжен.
Слишком.
— Но?..
— Было нападение на лагерь.
Воздух в комнате стал тяжелым.
Очако тихо прикрыла рот ладонью.
— Кацуки ранен, — глухо произнес Каминари. — Киришима написал, что рана серьезная.
Нет.
Нет.
Нет.
Изуку почувствовал, как начинает дрожать всё тело.
Омежьи инстинкты буквально сходили с ума от страха за альфу.
Метка на шее болезненно пульсировала.
Жив.
Главное — жив.
Но сердце всё равно разрывалось от ужаса.
— Он вернется? — едва слышно спросил Изуку.
Каминари отвел взгляд.
И этого оказалось достаточно.
К утру дворец уже тонул в панике.
Совет начал спорить открыто.
Часть пашей требовала срочно назначить временного регента.
Стража нервничала.
Слуги шептались в коридорах.
А потом исчез Тоя.
И Шото понял всё первым.
— Он собирается взять дворец.
Мицуки резко поднялась с места.
— Этот псих—
— Он ждал именно этого момента, — холодно произнес Шото. — Слухи о ранении Кацуки дали ему повод.
Каминари выругался.
— Сколько у него людей?
— Достаточно.
Тишина стала почти удушающей.
Изуку сидел молча, прижимая ладонь к животу.
Ребенок беспокойно двигался впервые за всё время.
Будто тоже чувствовал страх.
Шото заметил это и тихо добавил:
— Но я знаю, как действует Тоя.
Все посмотрели на него.
Шото медленно поднял взгляд.
Спокойный.
Холодный.
Собранный.
Совсем не тот тихий омега, каким его привык видеть дворец.
— И я помогу защитить дворец.
Тою ждали к вечеру.
Во внутреннем дворе собирались оставшиеся воины.
Стража занимала позиции.
Каминари буквально носился по дворцу, одновременно руководя евнухами, слугами и охраной.
Мицуки спорила с пашами так яростно, что несколько человек чуть не сбежали прямо посреди совета.
А Изуку…
смотрел на всё это и понимал:
они проиграют.
Потому что все уже начали бояться.
И именно этого хотел Тоя.
Паники.
Сомнений.
Мысли о том, что султан, возможно, больше не вернется.
И тогда Изуку сделал то, чего сам от себя не ожидал.
Он вышел во внутренний двор.
Несмотря на протесты Каминари.
Несмотря на тревогу Очако.
Несмотря на взгляд Мицуки, в котором ясно читалось:
«Ты сейчас сведешь меня в могилу».
Во дворе было шумно.
Но когда люди увидели его —
тишина медленно начала расползаться по толпе.
Беременный омега султана.
С меткой Бакуго на шее.
Сердце дворца.
Изуку почувствовал, как дрожат руки.
Страшно.
Боги, как же страшно.
Но потом он вспомнил Кацуки.
Его смех.
Его руки.
То, как он смотрел на него.
Как обещал вернуться.
Изуку медленно вдохнул.
А потом заговорил.
— Вы боитесь.
Тишина стала абсолютной.
— Я тоже боюсь.
Никто не двигался.
Даже ветер будто замер среди знамен.
— Боюсь каждую ночь с тех пор, как султан уехал.
Голос сначала дрожал.
Но постепенно становился тверже.
— Боюсь за него. За людей на севере. За этот дворец.
Изуку медленно положил ладонь на живот.
— За нашего ребенка.
Кто-то из слуг тихо всхлипнул.
— Но Кацуки Бакуго не проиграл ни одной войны.
Теперь в голосе зазвучала уверенность.
Настоящая.
— И Киришима рядом с ним.
При упоминании военачальника воины заметно оживились.
— Наш султан жив.
Изуку обвел взглядом двор.
— И если сейчас мы предадим страху дворец, который он защищал всю жизнь… тогда что останется ему, когда он вернется?
Тишина дрогнула.
Люди начали поднимать головы.
— Тоя хочет, чтобы мы поверили в поражение.
Теперь голос Изуку звучал почти твердо.
Почти как голос человека, который действительно стоит рядом с троном.
— Но я верю Кацуки.
Сердце колотилось так сильно, что почти больно.
— И вы тоже должны верить.
Несколько секунд ничего не происходило.
А потом один из воинов резко ударил кулаком по груди.
— За султана!
Другой подхватил:
— За дом Бакуго!
И вдруг двор словно ожил.
Шум.
Голоса.
Сталь.
Страх начал превращаться во что-то другое.
В надежду.
Шото стоял чуть в стороне и молча смотрел на Изуку.
А потом впервые за всё время едва заметно улыбнулся.
— Теперь понимаю, — тихо произнес он.
Каминари рядом нервно фыркнул:
— Что?
Шото перевел взгляд на толпу, которая уже готовилась к обороне.
— Почему Кацуки ради него готов сжечь весь мир.
Тоя напал ночью.
Быстро.
Жестоко.
Без предупреждения.
Но дворец уже ждал.
И благодаря Шото —
знал каждое движение врага заранее.
Тайные проходы перекрыли.
Людей Тои встретили в узких коридорах.
Стража заманивала нападающих именно туда, куда рассчитывал Шото.
Братья Тодороки знали друг друга слишком хорошо.
И впервые это сыграло против Тои.
К рассвету штурм захлебнулся.
А дворец Бакуго —
устоял.
