Шёлк и тень трона

В день возвращения Кацуки дворец не спал с самого рассвета. Слуги бегали по коридорам, стража выстраивалась вдоль внутренних дворов, над башнями снова подняли алые знамена дома Бакуго. В воздухе пахло снегом, дымом, гранатами и волнением. Победа. Север пал окончательно. Султан возвращался домой. Гарем гудел с самого утра. Омеги выбирали лучшие одежды, служанки заплетали волосы, даже Момо Яойорозу впервые за долгое время выглядела не холодной, а почти искренне оживленной. Изуку должен был быть там тоже. Но сейчас он едва мог нормально дышать. — Я убью его, — нервно шипел Каминари, пока служанки носились по покоям. — Клянусь богами, я убью Кацуки лично. — Денки… — Нет, ну серьезно?! Именно сегодня?! Очако пыталась не паниковать. Получалось плохо. — Может, всё-таки позвать лекаря ещё раз?.. — Он уже здесь, — простонал Каминари. Изуку сжал простыни дрожащими пальцами. Боль снова прокатилась по телу, заставляя резко выдохнуть. Ребенок решил появиться именно сегодня. И, судя по выражению лица лекаря, — очень скоро. — Каччан… — едва слышно выдохнул Изуку. Во внутренний двор Кацуки въехал под оглушительный рев толпы. Армия Бакуго возвращалась домой победителями. Снег медленно кружился над рядами воинов, оседая на темных доспехах и алых знаменах. Люди кричали имя султана так громко, что стены дворца будто дрожали от этого звука. Кацуки почти не слышал. Он устал. Боги, как же он устал. Рана до сих пор иногда болезненно тянула бок, Киришима уже несколько недель орал на него за отсутствие нормального отдыха, а последние ночи он вообще почти не спал. Потому что хотел домой. К нему. Кацуки поднял взгляд к балконам гарема. И сердце пропустило удар. Все были там. Мицуки. Момо. Очако. Шото. Омеги гарема. Служанки. Все. Кроме одного человека. Кацуки замер. Мицуки заметила это первой. И почти сразу улыбнулась. Очень странно. Слишком довольно. Султан быстро спрыгнул с лошади, едва дождавшись окончания приветствий. Мать тут же крепко обняла его. — Выглядишь ужасно, — сообщила она. — И я рад тебя видеть. Мицуки фыркнула, но глаза у неё были подозрительно влажными. Потом подошли фавориты гарема. Советники. Паши. Кацуки приветствовал их почти автоматически. Потому что взгляд уже искал. Где Деку? Почему его нет? Почему— Киришима подошел ближе и тихо наклонился к его уху. — Твой омега сейчас занят тем, что пытается родить тебе наследника. Мир будто остановился. — Что?.. Киришима ухмыльнулся шире. Уставше. Но очень счастливо. — Поздравляю, султан. Кацуки побледнел быстрее, чем кто-либо успел бы представить. Мицуки расхохоталась первой. — Ох, боги, у него сейчас будет паника. — МАТЬ. — Да беги уже. Кацуки резко обернулся к толпе. — Пир вечером, — быстро бросил он. — Награды армии объявят завтра. Советники растерянно переглянулись. — Но, султан— — Это приказ. А потом его взгляд остановился на Шото. Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга. Кацуки уже знал. О нападении Тои. О защите дворца. О том, кто остался рядом с Изуку, пока он сам был далеко. Шото спокойно выдержал взгляд. И тогда Кацуки медленно произнес: — Спасибо. Тишина вокруг стала почти звенящей. Потому что султан Бакуго редко благодарил кого-то настолько открыто. Шото слегка склонил голову. — Он заслуживал защиты. Что-то в груди Кацуки болезненно дрогнуло. А потом он сорвался с места. Буквально. Каминари позже будет клясться, что никогда не видел, чтобы султан бегал по дворцу. Но Кацуки сейчас было плевать. Он почти ворвался в покои. И сразу услышал голос Изуку. Слабый. Сорванный. Болезненный. Сердце рухнуло куда-то вниз. — Деку?! Все в комнате мгновенно обернулись. Каминари выглядел так, будто был готов одновременно убить султана и расплакаться от счастья. — НАКОНЕЦ-ТО! Изуку лежал среди смятых простыней, тяжело дыша, с влажными от пота волосами и покрасневшими глазами. Увидев Кацуки, он замер. А потом вдруг тихо, совсем измученно улыбнулся. — Ты вернулся… Кацуки оказался рядом быстрее, чем успел подумать. Опустился возле него на колени. Схватил за руку. Прижался лбом к его пальцам так резко, будто сам не понял, насколько был напуган. — Я здесь. Изуку сжал его ладонь. Слабо. Но крепко. А потом тихо выдохнул: — Каччан… кажется, наш малыш решил дождаться тебя.