Глава 38 — Сын султана
21 мая 2026 г., 16:45
Дворец никогда не был таким шумным.
С самого утра коридоры наполнились голосами, смехом, звуком быстрых шагов
и бесконечными поздравлениями.
У наследника султана Бакуго был слишком хороший повод появиться на свет, чтобы дворец позволил себе молчать.
Особенно после войны.
Особенно после месяцев страха.
Теперь люди улыбались так, будто сами боги наконец сжалились над дворцом.
Изуку наблюдал за этим из постели, всё ещё слишком уставший, чтобы нормально вставать, но уже начинающий понемногу привыкать к странному ощущению маленького теплого свертка у себя на руках.
Их сына.
Боги.
Их сына.
Малыш тихо сопел, завернутый в мягкую светлую ткань с вышитым гербом Бакуго, и Изуку до сих пор не мог поверить, что всё это настоящее.
Маленький.
Теплый.
Пахнущий молоком и едва заметными альфьими феромонами.
Сын Кацуки.
Иногда это всё ещё казалось невозможным.
— Ты опять смотришь на него так, будто сейчас расплачешься.
Изуку поднял взгляд.
Кацуки стоял у кровати с совершенно серьезным лицом и чашкой чая в руках.
Только вот глаза у него были слишком мягкими.
Подозрительно мягкими для человека, которого половина империи считала чудовищем.
— Я не плачу.
— Врешь хуже, чем в детстве.
Изуку тихо фыркнул.
Кацуки осторожно сел рядом и тут же автоматически положил руку ему на поясницу, поддерживая.
Инстинктивно.
Собственнически.
Будто всё ещё проверял:
живой.
Здесь.
Рядом.
После возвращения с войны он вообще почти не отпускал Изуку.
Каминари уже начал угрожать, что поставит султану отдельную лежанку прямо возле кровати.
— Потому что ты ведешь себя как огромный сторожевой пес, — ворчал он утром.
— Заткнись, Денки.
— Видишь? Даже рычит.
Но сейчас в комнате было тихо.
Только потрескивали лампы,
да ребенок иногда сонно сопел во сне.
Кацуки осторожно коснулся пальцем маленькой ладони сына.
И тут же замер.
Потому что крохотные пальцы неожиданно сжались вокруг его пальца.
Воцарилась абсолютная тишина.
Кацуки выглядел так, будто его сейчас эмоционально убили.
Изуку не выдержал и рассмеялся.
Очень тихо.
— Каччан…
— Он схватил меня.
— Да.
— Деку, он реально меня схватил.
— Я вижу.
Кацуки поднял на него абсолютно ошеломленный взгляд.
— Он маленький.
— Это обычно происходит с младенцами.
— Деку.
Изуку снова рассмеялся.
И вдруг почувствовал, как внутри становится удивительно спокойно.
Вот так.
Здесь.
Рядом с ними.
Словно всё наконец встало на свои места.
Но спокойствие длилось недолго.
Потому что дверь без стука распахнулась.
— Я ПРИНЕС ПОДАР—
Каминари резко замер на пороге.
Посмотрел на ребенка.
На Кацуки.
На то, как султан держит крошечную ладонь сына с выражением абсолютного шока на лице.
И мгновенно закрыл рот рукой.
— О нет.
— Денки, — устало произнес Кацуки.
— Он тоже плачет?! — возмущенно прошипел Каминари, указывая на султана. — Почему реветь можно только мне?!
— Я не плачу.
— У тебя глаза мокрые!
— Потому что ты орешь.
Шото, вошедший следом, тихо прикрыл глаза рукой.
— Невероятно.
— Что именно? — спросил Изуку, всё ещё смеясь.
Шото медленно перевел взгляд на Кацуки.
— Самый опасный человек империи проиграл младенцу весом в несколько килограммов.
Каминари трагично кивнул.
— Полностью.
Кацуки раздраженно цыкнул, но спорить не стал.
Потому что ребенок всё ещё держал его за палец.
И, кажется, отпускать не собирался.
Позже тем же вечером Мицуки официально принесла ребенку имя.
Церемония была маленькой —
только семья,
близкие люди
и мягкий свет ламп в покоях султана.
Изуку держал сына на руках, пока Мицуки осторожно коснулась лба младенца.
— Да хранит тебя дом Бакуго, — тихо произнесла она.
А потом улыбнулась неожиданно тепло.
— Добро пожаловать домой, Акио.
Кацуки замер.
Изуку поднял взгляд.
— Акио?..
Мицуки фыркнула.
— Что? Нормальное имя.
Но глаза у неё были слишком влажными.
Кацуки осторожно посмотрел на сына.
На Изуку.
На их маленькую семью.
А потом тихо,
почти неверяще выдохнул:
— Акио Бакуго.
И впервые за очень долгое время в его голосе не было ни султана,
ни воина,
ни человека, которого боялась вся империя.
Только счастливого альфы,
который наконец вернулся домой.
