Глава 40 — Весна во дворце
21 мая 2026 г., 16:47
Весна пришла во дворец Бакуго незаметно.
Сначала растаял снег на мраморных террасах.
Потом в садах снова зацвели гранатовые деревья.
А затем весь дворец внезапно понял, что маленький наследник султана научился смеяться.
И после этого спокойная жизнь закончилась окончательно.
— Нет, ну вы слышали это?! — Каминари выглядел так, будто лично выиграл войну. — Он засмеялся именно мне!
— Потому что ты уронил свитки себе на голову, — сухо заметил Шото.
— Искусство требует жертв.
Акио, сидящий у Изуку на руках, снова залился тихим детским смехом.
И Кацуки тут же отложил документы.
Мгновенно.
Без колебаний.
Советники за столом замолчали.
Потому что великий султан Бакуго сейчас смотрел на собственного сына с таким выражением лица, будто ему только что подарили весь мир.
— Он опять смеется, — почти недоверчиво произнес Кацуки.
Киришима тихо фыркнул.
— Да, дети обычно это делают.
— Не умничай.
Но сам уже подошел ближе.
Изуку едва сдержал улыбку.
Это было слишком мило.
Слишком непривычно видеть Кацуки настолько… мягким.
Иногда ему казалось, что дворец до сих пор не может привыкнуть к этой стороне султана.
Да и сам Кацуки —
тоже.
Акио потянулся маленькими руками к отцу.
И всё.
На этом совет официально перестал существовать.
— Султан, документы—
— Потом.
— Но—
— Потом.
Каминари победно поднял палец.
— Наследник снова победил государственные дела.
Шото медленно отпил чай.
— Империя пала.
Позже Изуку сидел в саду вместе с Очако, пока Акио спал рядом в колыбели под легким навесом от солнца.
Теплый ветер шевелил шелковые занавеси.
Фонтаны тихо журчали среди цветущих деревьев.
Дворец стал другим.
Это чувствовалось во всем.
В том, как слуги теперь смеялись громче.
В том, как гарем перестал напоминать поле битвы.
В том, как даже советники стали осторожнее выбирать слова рядом с Изуку.
Нет, политика никуда не исчезла.
Он всё ещё слышал шепот за спиной.
Всё ещё чувствовал чужое недовольство.
Всё ещё оставался омегой, которого многие считали слишком важным для султана.
Но теперь…
Теперь он больше не был один.
— Ты выглядишь счастливым, — тихо заметила Очако.
Изуку удивленно моргнул.
А потом посмотрел на сына.
На дворец.
На сад.
На солнце, скользящее по белому мрамору.
И неожиданно понял:
да.
Счастливым.
Это слово всё ещё казалось непривычным.
После всего, через что он прошел.
— Иногда мне страшно, — признался он тихо. — Что всё это исчезнет.
Очако мягко улыбнулась.
— Это нормально.
Она перевела взгляд на Акио.
— Но знаешь… думаю, даже если весь дворец рухнет, султан всё равно сначала побежит спасать тебя.
Изуку тихо рассмеялся.
Потому что это была абсолютная правда.
Вечером Кацуки нашел его в старом саду.
Том самом.
С фонтаном,
гранатовыми деревьями
и воспоминаниями о двух шумных детях, которые когда-то бегали здесь босиком.
Изуку стоял среди цветущих ветвей с Акио на руках.
Закат окрашивал сад золотом.
Кацуки замер на несколько секунд.
Потому что это выглядело…
Как дом.
Не дворец.
Не империя.
Дом.
Изуку обернулся на звук шагов и улыбнулся.
Тепло.
Спокойно.
Только для него.
— Каччан.
Боги.
Только он всё ещё называл его так.
Только рядом с ним Кацуки переставал быть султаном.
Кацуки подошел ближе и осторожно коснулся щеки Изуку.
— Что вы тут делаете?
— Показываю Акио место, где его отец в детстве постоянно падал в фонтан.
— ДЕКУ.
— Это правда.
Акио сонно заворочался у него на руках, и Кацуки автоматически забрал сына себе.
Уверенно.
Привычно.
Словно никогда не жил иначе.
Изуку смотрел на это с такой нежностью, что у Кацуки снова болезненно сжалось сердце.
— Не смотри так.
— Как?
— Будто я хороший человек.
Изуку удивленно моргнул.
А потом тихо,
совершенно искренне произнес:
— Для меня ты всегда им был.
Воздух будто выбило из груди.
Кацуки смотрел на него молча.
На омегу, который когда-то вошел во дворец испуганным пленником.
И стал самым дорогим человеком в его жизни.
А потом Кацуки медленно наклонился и коснулся лбом его лба.
Теплый ветер качал ветви гранатов над их головами.
Где-то журчала вода.
На руках у султана сонно сопел наследник империи.
И мир наконец был тихим.
