Квинтэссенция любви

20:15. Спальня. Кинг-сайз кровать с серым постельным бельём из египетского хлопка. Спальня большая - во всю стену встроенные шкафы из матового стекла, за которыми угадываются силуэты одежды, приглушённый свет от бра над кроватью - тёплый, золотистый, который можно регулировать от яркого до почти полной темноты. Мягкий ковёр на полу из овечьей шерсти - Деку выбирал его три часа, потому что Бакуго сказал «мне всё равно», но потом признался, что на нём приятно стоять босиком. На тумбочке - бутылка воды с мерцающей подсветкой, влажные салфетки в стеклянном стакане, пульт от музыки (сейчас играет что-то медленное, с виолончелью). Деку открывает кодовый сейф в стене. Тяжёлая дверца отходит в сторону с тихим шипением - гидравлика - открывая содержимое. Арсенал, который заставил бы покраснеть любого: полки с вибраторами всех калибров - от маленьких, для точечной стимуляции, до массивных, с изгибом для простаты, чёрные, розовые, прозрачные, с пультами и без. Отдельный ящик с дилдо - гладкие, ребристые, с выпуклостями, с присосками для крепления к стене, фаллоимитаторы разной длины и толщины, от совсем узких до пугающе широких. Ещё один ящик - с зажимами для сосков: от мягких силиконовых до зубчатых металлических, с цепочками разной длины, с грузиками на концах, с возможностью регулировки натяжения. В нижнем отсеке аккуратно сложены шёлковые платки для связывания - чёрные, красные, синие - наручники с мягкой кожаной обивкой, маска на глаза из шёлка, плётка из мягкой кожи с девятью хвостами, которую они использовали всего два раза - и оба раза Бакуго кончал быстрее, чем Деку успевал замахнуться в третий раз. — Ну и на что ты смотришь? - Бакуго стоит у кровати, скрестив руки на груди, и старается выглядеть невозмутимым. Уши уже красные, шея розовая, но лицо - привычная маска «пошёл ты нахер». - Раздевайся. - Он начинает стягивать с себя геройский костюм - ремни, бляшки, усиленные вставки. — Ты первый, - мягко говорит Деку, расстёгивая пуговицы на рубашке - одну за другой, медленно, не торопясь. Бакуго фыркает, продолжает снимать с себя амуницию. Геройский костюм снимать долго, но Деку подходит, помогает расстегнуть крепления на предплечьях, пальцы задерживаются на коже чуть дольше, чем нужно, скользят по мышцам, застывшим после долгого дня. — Мог бы и сам, - бурчит Бакуго, но не отстраняется - наоборот, чуть подаётся вперёд, подставляясь под ладони. Когда они оба голые, Деку смотрит на мужа - длинно, открыто, раздевая взглядом, хотя раздевать уже нечего. Смотрит на каждый шрам, каждую родинку, каждую веснушку. Шрамы на груди Бакуго - старые, белые полосы от ожогов, один розовый, на левом боку от старой битвы. Тонкая полоска золотистых волос ниже пупка. Шея, которую Деку будет целовать сегодня до синяков. Бёдра, которые будут дрожать под ним. Пальцы ног, которыми Бакуго сейчас нервно шевелит, сжимая ковёр. — Хватит пялиться, - хрипло говорит Бакуго и отворачивается, пряча смущение. Но его член уже реагирует - приподнимается, касаясь живота, головка блестит в свете бра. Деку улыбается и кивает на кровать: — Ложись. Руки над головой. Бакуго ложится на спину, закидывает руки за голову, цепляется пальцами за прутья изголовья - кованая спинка, чугун, холодный и надёжный. Деку берёт два шёлковых платка - тёмно-синих, мягких как кожа, шириной в ладонь - и аккуратно обматывает запястья, фиксируя к изголовью. Не туго - чтобы не пережать, между тканью и кожей проходит палец, - но достаточно надёжно, чтобы Бакуго не мог вырваться, даже если захочет. — Дыши, - шепчет Деку, проверяя узлы, дёргая каждый платок на прочность. — Я и так дышу, - огрызается Бакуго, но дышит он слишком часто, слишком глубоко - предвкушение разгоняет кровь быстрее любой причуды, сердце стучит где-то в горле. Деку берёт длинный платок - широкий, мягкий, алого цвета, шёлк струится между пальцами - и проводит им по щеке Бакуго, по губам, по груди, по животу, оставляя за собой едва ощутимую дорожку. Спрашивает тихо, глядя прямо в глаза: — Какой цвет? — Зелёный, - сразу же отвечает Бакуго, даже не думая. Потому что остановиться он всегда может, назвать красный, и всё закончится. А сейчас - нет ни одной причины. Деку целует его в губы - коротко, почти целомудренно, просто касание губ, - и отстраняется, беря с тумбочки первый зажим. Бакуго провожает его руку взглядом, не отрываясь. Зажим средний - не самый мягкий, но и не зубчатый. Силиконовые губки с металлическим механизмом внутри, который сжимает сосок с двух сторон, регулируемый винт позволяет менять силу сжатия. Деку выкручивает его на середину - достаточно, чтобы чувствовать, но не слишком больно. — Не бойся, - говорит Деку, хотя Бакуго ничего не боится. — Я и не боюсь. — Я знаю. Деку сжимает зажим пальцами - тот открывается, обнажая пустоту, металлические зубцы расходятся в стороны. Он прикладывает его к левому соску Бакуго, ровно по центру, чтобы захват был полным, чтобы губки сели точно на ареолу. Задерживает дыхание. Отпускает. Бакуго издаёт гортанный звук - где-то между стоном и рыком, низкий, грудной. Тело дёргается, руки натягивают шёлк так, что изголовье скрипит, но он не стонет - сжимает зубы, пережидая первую волну боли, которая тут же превращается в тупое, пульсирующее удовольствие, разливающееся от груди по всему телу. — Второй, - выдыхает Бакуго, открывая глаза. Они уже мутные, с расширенными зрачками. Деку не заставляет ждать. Второй зажим - на правый сосок, симметрично, с тем же натяжением, той же силой. Бакуго выгибается на кровати, зажмуривается, а когда открывает глаза - в них уже стоит та самая мутная пелена, от которой у Деку перехватывает дыхание. — Так лучше? - спрашивает Деку, касаясь пальцами цепочки, соединяющей зажимы. Короткая, серебряная, звенья по три миллиметра. Слегка тянет - соски вытягиваются, натягиваются, кожа вокруг становится красной. — Л-лучше, - выдавливает Бакуго, сглатывая, и дёргает бёдрами - член подпрыгивает, ударяясь о живот. Деку убирает руку. Ему нужно больше. Он берёт с тумбочки маленький вибратор - каплевидный, из гладкого розового силикона, бесшумный, с тремя скоростями - и включает его на первую. Подносит к члену Бакуго, касается головки самым кончиком. Бакуго вздрагивает - резко, всем телом. Вибрация проходит по телу, отдаваясь в зажатых сосках, в позвоночнике, в кончиках пальцев, в зубах. Деку медленно водит игрушкой по всей длине - от основания к головке, по уздечке, вокруг венца, задерживается на самом чувствительном месте, чуть ниже головки, где кожа особенно тонкая. — Бля... Деку... - Бакуго закусывает губу - уже почти до крови, - пытаясь не закричать. - Не так быстро... — Я медленно, - шепчет Деку, и правда двигает вибратор едва-едва, круговыми движениями, обводя каждый миллиметр. — Слишком... хорошо... я сейчас... — Не сейчас, - спокойно говорит Деку, убирая вибратор с члена и переключая на вторую скорость. Гул становится глубже, вибрация сильнее. Бакуго стонет - коротко, отрывисто, как выстрел, и сразу же закусывает губу, прикусывая язык. Деку кладёт вибратор на живот, на пульсирующую точку чуть выше члена, туда, где мышцы пресса сходятся в твёрдый узел, и оставляет там на несколько секунд, наблюдая, как мышцы Бакуго сокращаются под вибрацией. Потом спускается ниже, касается мошонки, обводит каждое яичко по контуру - медленно, чувствительно, заставляя Бакуго выгибаться. — Ещё, - шепчет Бакуго, и его голос звучит срывающе, почти моляще. - Ещё, Деку, давай... Деку берёт второй вибратор - маленький, но сильный, с пятью режимами, чёрный, матовый - и включает пятую скорость, самую сильную. Кладёт его на головку, прямо на уздечку, и одновременно первым вибратором массирует промежность - точку между мошонкой и анусом, где кожа особенно тонкая и нервные окончания близко к поверхности. Бакуго ломается. Кончает - громко, с рыком, выгибаясь на кровати так, что спинка скрипит под тяжестью его тела. Сперма выплёскивается на живот, на грудь, на шею - горячая, густая, с резким запахом. Тело дрожит крупной дрожью, руки дёргаются в шёлковых петлях, кулаки сжимаются и разжимаются. Деку выключает вибраторы. Кладёт их на тумбочку - мокрые, скользкие. Смотрит на мужа: на то, как его грудная клетка ходит ходуном, как глаза закатываются и никак не могут вернуться в фокус, как на губах застыл его любимый вкус - смесь мата и наслаждения, как зажимы на сосках поблёскивают в свете бра, сжимая покрасневшие, набухшие соски. — Отлично, - тихо говорит Деку и наклоняется вытереть Бакуго влажной салфеткой - сначала живот, потом грудь, потом шею, аккуратно, промокающими движениями. — ...Заткнись, - выдыхает тот, но ногами уже разъезжается шире - сам, без команды, сгибает колени, поднимает бёдра, приглашая. Деку откладывает салфетку. Берёт с тумбочки третий вибратор - помощнее, тот самый, изогнутый, для простаты, тёмно-фиолетовый, с памятью формы и восемью режимами вибрации. Капает на него смазку - силиконовую, прозрачную, без запаха - обильно, до блеска, чтобы каждый сантиметр был покрыт. Второй рукой раздвигает ягодицы Бакуго - широко, двумя пальцами, открывая анус. — Какой цвет? - снова спрашивает Деку, замирая с игрушкой у входа. — Зелёный, зелёный, просто сделай уже, - нетерпеливо выдыхает Бакуго, толкаясь бёдрами навстречу. Деку вводит игрушку медленно - сантиметр за сантиметром, наблюдая за лицом мужа, за тем, как меняется его выражение: от напряжения к удовольствию, от удовольствия к мольбе. Губы Бакуго приоткрыты, брови сведены, на лбу выступила испарина, капелька скатывается по виску в волосы. Когда вибратор проходит сфинктер - плотное, тугой кольцо мышц - он издаёт долгий, низкий стон, из самой глубины груди. — Всё, - говорит Деку, оставляя игрушку внутри, так чтобы изогнутый кончик упёрся точно в простату. Включает первую скорость - тихое, ровное гудение. - Терпи. — Не буду я... терпеть... - Бакуго вертит головой по подушке, насаживаясь на вибратор собственной волей, двигая бёдрами так, чтобы игрушка смещалась внутри. - Ещё... вторую давай... Деку переключает на вторую. Вибрация становится глубже, разносясь по телу. Бакуго стонет громче, прикусывает губу. На третью - он кричит, откидывая голову назад, выставляя горло. На четвёртую - скулит, выгибается, пальцы на руках сжимаются в кулаки. На пятую - Деку оставляет вибратор работать на пятой скорости, а сам возвращается к соскам. Он достаёт из сейфа маленькие зажимы - другие, с металлическими цепочками, более тяжёлые, с тонкой регулировкой - и добавляет их поверх первых, сжимая то же место, но сильнее, глубже, заставляя кожу натягиваться до предела. — Ааа... Деку, сука... - хрипит Бакуго, когда двойная боль и двойное удовольствие смешиваются в одно жидкое пламя, текущее по венам. Деку тянет за цепочки - сначала одну, потом вторую, потом обе сразу. Натяжение передаётся на соски, на грудь, на позвоночник, на каждый нерв. Бакуго выгибается так, что ягодицы отрываются от кровати, а шёлк на запястьях натягивается до предела. Деку наклоняется и берёт в рот его член - просто берёт, не двигаясь, только обводя уздечку языком, чувствуя солоноватый привкус смазки и прежней спермы, пока рукой играет с цепочками, натягивая и отпуская, натягивая и отпуская, создавая пульсирующий ритм. А второй рукой, свободной, он проникает в Бакуго - двумя пальцами, рядом с вибратором, аккуратно растягивая его, подготавливая к тому, что будет позже. Вводит и выводит пальцы, смазанные слюной и остатками смазки, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг него, как вибратор гудит, отдаваясь в кости. Бакуго стонет громче - от языка на члене, от пальцев внутри, от вибрации, разрывающей его изнутри. Тело выгибается, кулаки сжаты до белых костяшек, ногти впиваются в ладони, оставляя маленькие полумесяцы. Он кончает второй раз. Меньше по объёму, но дольше по ощущениям - волнами, захлёбываясь собственным стоном, теряясь во времени. Спина дугой, глаза закатываются, рот открывается в беззвучном крике. Деку поднимает голову, вытирает губы тыльной стороной ладони, облизывает уголок губ, пробуя вкус. Пальцы внутри Бакуго он оставляет - медленно двигает, растягивая, привыкая к тому, как податливо стало тело. — Ты прекрасен, - говорит он просто, как о погоде, как о том, что небо голубое или трава зелёная. — Не... говори... - выдыхает Бакуго, не открывая глаз. Деку не слушается. Он убирает пальцы - медленно, чувствуя, как мышцы сжимаются в последний раз, прощаясь, - и достаёт из сейфа дилдо - тот самый, с выпуклостями, весь в продольных рёбрах и узловатых утолщениях, расположенных так, чтобы давить на простату с каждым сантиметром. Длинный, толстый, с ярко выраженной головкой, почти реалистичный. Смазывает его тщательно - каждый бугорок, каждую впадину, каждое ребро - силиконовой смазкой, которой не жалко. — Это войдёт? - шепчет Бакуго, приоткрывая один глаз. Он чувствует пустоту после пальцев и вибратора, но дилдо выглядит внушительно. — Войдёт, - уверенно отвечает Деку. - Мы это делали. И я тебя растянул. Деку выключает вибратор, но не вынимает - тянет медленно, позволяя Бакуго почувствовать извлечение, каждый миллиметр выходящего из него силикона. Тот стонет - скорее от потери, чем от облегчения, - и его анус пульсирует, сжимаясь вокруг уходящей игрушки. Деку убирает вибратор в сторону, берёт дилдо и приставляет к входу. Давит медленно, наблюдая за тем, как головка растягивает мышцы - теперь более податливые, разогретые после пальцев, - как анус Бакуго принимает новую форму, подстраиваясь под выпуклости. — Дыши, - командует Деку. — Я... дышу... - выдыхает Бакуго, и правда делает глубокий вдох, расслабляясь на выдохе. Дилдо входит глубже - каждое утолщение давит на простату, каждое ребро растягивает мышцы, заставляя Бакуго скулить, выгибаться, хватать ртом воздух. Бакуго вцепляется в шёлк на запястьях с такой силой, что костяшки белеют, разевает рот, но не издаёт ни звука - просто смотрит в потолок расширенными зрачками, где отражаются блики бра. Когда дилдо входит до основания, когда его широкое основание упирается в ягодицы Бакуго, Деку оставляет его там - просто торчащим из Бакуго, наполовину снаружи, наполовину внутри, - и берёт третий вибратор из тех, что уже использовал. Маленький, для члена, круглый, с присоской - тот самый, чёрный матовый, с пятью режимами. Фиксирует его резинкой на головке, направляя вибрацию прямо в уздечку, в самое чувствительное место. — Это что... - начинает Бакуго, поднимая голову, чтобы посмотреть. — Терпи, - перебивает Деку и включает всё сразу - дилдо на четвёртую скорость, пульсирует выпуклостями, массируя простату в такт сердцебиению Бакуго, маленький вибратор на головке бьёт по уздечке на пятой скорости, с частотой, от которой искры летят из глаз, зажимы на сосках давят с каждой секундой всё сильнее, потому что Деку натянул цепочки и зафиксировал их на изголовье - теперь любое движение головой оттягивает соски. Бакуго не выдерживает. Кончает третий раз - сухо, без семяизвержения, одной только спазмой простаты, сокращениями мышц тазового дна. Тело выстреливает вверх, глаза закатываются так, что видно только белки, пальцы разжимаются и сжимаются, царапая шёлк, рот открывается в беззвучном крике. Деку выключает всё, кроме зажимов. Даёт Бакуго минуту прийти в себя, гладя его по бедру, по животу, по груди - успокаивающе, невесомо. Тот дышит так, будто только что пробежал марафон, будто из его лёгких выкачали весь воздух. — Воды, - шепчет пересохшими, потрескавшимися губами. Деку поит его - поддерживая за голову, аккуратно, как самого дорогого пациента, придерживая бутылку у губ, чтобы вода не разлилась по подбородку. Целует в лоб, в висок, в уголок губ - бережно, благодарно. — Продолжаем? — Продолжай, - хрипит Бакуго, и в этом хрипе - решимость, доверие и желание, которое не угасло даже после трёх раз. Деку извлекает дилдо - медленно, чувствуя, как каждый бугорок выходит, заставляя Бакуго вздрагивать и скулить, как каждое ребро прощается с его телом, оставляя после себя пульсирующую пустоту. Откладывает его на тумбочку, где уже лежат использованные салфетки и выключенные вибраторы. Берёт с тумбочки маленькие зажимы для члена - мягкие силиконовые кольца с цепочкой и маленькими грузиками на концах, чтобы создать дополнительное натяжение. Аккуратно надевает на головку, чуть ниже венца, сжимает, регулируя силу нажатия. Бакуго шипит - смесь боли и удовольствия, яркая, почти непереносимая, как вспышка перед глазами. — Т-только... не сильно... - просит он, и это редкое слово - «прошу» - срывается с его губ почти случайно. — Не буду. - Деку проверяет натяжение, слегка оттягивает цепочку, наблюдая за реакцией. - Нормально? — Д-да... нормально... - выдыхает Бакуго. Деку фиксирует зажимы - закрепляет цепочку к шёлку на запястьях Бакуго, натягивая так, чтобы даже небольшое движение рукой оттягивало член, заставляя зажимы давить на головку. Теперь каждое движение - наказание и награда одновременно. — Ты извращенец, - выдыхает Бакуго, но в его голосе - благодарность, густая, как патока. — Извращенец, - спокойно повторяет его слова Деку, целуя его в бедро, в колено, в икру. Он возвращается к дилдо - берёт его с тумбочки, смазывает ещё раз, для верности, - вводит снова, быстро, до основания, одним толчком, не давая Бакуго опомниться, и включает вибратор на полную, на восьмую скорость, последнюю. Одновременно тянет за цепочку на груди - зажимы давят на соски, натягивая кожу до предела. Одновременно дёргает цепочку от члена - зажимы тянут головку, сжимая чувствительную плоть. Бакуго теряет связь с реальностью. Звуки расплываются, свет мерцает, время останавливается. Он кончает четвёртый раз, не трогая член, не дыша, не понимая где находится - здесь, в спальне, в их квартире, или где-то далеко, в другом измерении. Его тело выгибается, скулит, вжимается в кровать, руки рвут шёлк, ноги судорожно сжимают бёдра Деку. Глаза полны слёз - не от боли, от переизбытка, от того, что слишком много, слишком хорошо, слишком невозможно выдержать. Деку смотрит на него - на слёзы, стекающие по вискам, на красные полосы от зажимов, на дрожащие бёдра, на член, пульсирующий без контакта, - и чувствует, как его собственный член пульсирует от одного этого зрелища. Сейчас. Прямо сейчас, глядя на то, как Бакуго ломается под ним - красные зажимы на сосках, цепочка, натянутая к запястьям, дилдо, пульсирующий внутри, смазка, стекающая по бёдрам, по ягодицам, по простыне, - Деку кончает сам. Первый раз за ночь. Просто от вида мужа. Просто от того, насколько это красиво - власть, доверие, любовь - когда человек отдаёт себя полностью, без остатка, зная, что его не предадут. Бакуго видит это - видит, как кончает Деку, не прикасаясь к себе, просто глядя на него, просто вдыхая его запах, - и что-то в его груди переворачивается. Животный, первобытный отклик. Он хочет обнять. Сейчас же. Сию секунду. Впустить Деку в себя по-настоящему, не через силикон, а живым, горячим, своим. — Деку... развяжи... я хочу тебя... Деку дрожащими пальцами распутывает шёлк - сперва одну руку, потом вторую, - пальцы слушаются плохо, потому что руки трясутся от только что пережитого оргазма. Бакуго не ждёт - обхватывает мужа за плечи, прижимает к себе, игнорируя зажимы на сосках, которые давят на их груди одновременно, причиняя сладкую боль. Целует - жадно, влажно, глотая чужие стоны, впуская в себя язык Деку, его дыхание, его жизнь. — Ты ещё не кончил... нормально, - шепчет он в губы, чувствуя, как Деку всё ещё тяжело дышит. — Я только что, - выдыхает Деку, утыкаясь лбом в лоб Бакуго. — Это был преждевременный. - Бакуго усмехается - одними уголками губ, устало, довольно. - Я хочу настоящий. — Каччан, ты... — ЗАТКНИСЬ И ТРАХАЙ МЕНЯ, ДЕКУ! -прорычал Бакуго.