Наивность

В дверь комнаты Мими постучали — ритмично и настойчиво. Кацуки, который в этот момент как раз пытался впихнуть огромного плюшевого медведя на верхнюю полку шкафа, раздраженно обернулся. — Кого там еще принесло?! — рявкнул он, не выпуская медведя из рук. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась Джиро. Она окинула взглядом комнату: горы розового тюля, расставленные по полочкам безделушки и Бакуго, который выглядел как разъяренный викинг в магазине игрушек. Джиро даже бровью не повела. Она просто прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. — Фува, мы там внизу в гостиной собираемся. Денки притащил какую-то настолку, а Яомомо заварила чай. Идем? — Она перевела взгляд на Кацуки. — И ты, Бакуго, тоже спускайся. Хватит в одну каску занавески вешать. — Я не вешаю занавески! Я... расставляю приоритеты! — огрызнулся Кацуки, наконец впихнув медведя на место. Мими, которая до этого усердно пыталась распутать гирлянду из мелких сердечек, радостно подпрыгнула и тут же оказалась рядом с Кьёкой. — О, посиделки! Джиро-тян, конечно, мы придем! Только Кацу доделает полку, и мы спустимся. Джиро едва заметно усмехнулась, заметив, как Бакуго при упоминании «мы» лишь тяжело вздохнул, но не стал возражать. — Да я и не сомневалась, что вы вместе, — бросила Кьёка, разворачиваясь. — Ждем через пять минут. Если Бакуго не придет, скажи, что я разрешу Каминари самому выбирать музыку. Это его быстро взбодрит. Когда дверь закрылась, Кацуки спрыгнул со стремянки и вытер руки о штаны. — Слышала её? Не удивилась, — проворчал он, глядя на Мими. — Весь класс уже думает, что я твой личный носильщик. Мими подошла к нему и, как всегда, без тени сомнения обхватила его руку, прижимаясь щекой к плечу. Она посмотрела на него снизу вверх своими небесными глазами. — А ты разве не мой? — она хихикнула, совершенно не осознавая, какой двусмысленный подтекст вкладывает в эти слова. — Ты же сам сказал, что не доверяешь мои вещи Деку или кому-то еще. Значит, ты мой Кацу. Бакуго замер. Мой Кацу. Внутри всё перевернулось от того, как легко она это произнесла. Она имела в виду дружбу и помощь, а он... он слышал в этом гораздо больше. — Идем уже, — он легонько отстранил её, но лишь для того, чтобы самому взять её за ладонь и потянуть к выходу. — А то этот Пикачу реально поставит какой-нибудь отстойный дабстеп, и у меня пойдет кровь из ушей. — Идем! — Мими вприпрыжку последовала за ним, крепко сжимая его пальцы. Когда они зашли в лифт, Бакуго посмотрел на их сцепленные руки. Он знал, что внизу их ждут смешки Киришимы, подмигивания Каминари и спокойные, всё понимающие взгляды девчонок. Но самое странное было то, что ему было плевать. Пусть смотрят. Пусть привыкают. Потому что, пока эта наивная полторашка держит его за руку и считает «своим», он готов терпеть любые шутки мира.

💥💥💥

Комната Кацуки была обставлена аскетично и функционально. Никаких лишних безделушек, никакого розового безумия — только запах чистоты, тяжелые гантели в углу и идеальный порядок. Бакуго сидел на краю кровати, уперев локти в колени, и задумчиво рассматривал свои ладони. Киришима без приглашения развалился в его рабочем кресле, развернув его спинкой вперед. Он молчал уже пару минут, давая другу время переварить события дня. — Ну? — первым не выдержал Кацуки, не поднимая головы. — Чего приперся, Дерьмоволосый? У тебя своей комнаты нет? — Да ладно тебе, Бакуго, не кипятись, — Эйджиро усмехнулся, его голос звучал спокойно и по-дружески. — Просто хотел проверить, как ты. Весь вечер в гостиной ты выглядел так, будто решаешь в голове уравнение Шрёдингера, при этом пытаясь не испепелить Минету взглядом. Кацуки шумно выдохнул через нос, наконец выпрямляясь и откидываясь на спину, глядя в потолок. — Она не понимает, Киришима. Ни черта не понимает. Эйджиро не нужно было уточнять, о ком речь. В этом здании была только одна «она», способная заставить великого Бакуго Кацуки звучать так безнадежно. — Ты про то признание в парке? — мягко спросил Киришима. — Она до сих пор уверена, что вы лучшие друзья на веки вечные? — Хуже, — Кацуки закрыл глаза рукой. — Она называет меня своим героем и своим Кацу, прижимается ко мне при каждом удобном случае, целует в щеку... и делает это так искренне, что я даже наорать на неё не могу. Она реально думает, что это такая форма дружбы. Что все друзья так делают. Киришима не выдержал и тихо хмыкнул, за что тут же получил свирепый взгляд красных глаз. — Прости, бро, просто... это патовая ситуация. Ты встретил единственного человека, чья чистота сильнее твоей агрессии. Ты ведь боишься её напугать, да? Бакуго промолчал, и это было красноречивее любого ответа. Он сел, сцепив пальцы в замок. — Я не хочу быть тем, кто разрушит её мир, — признался он тихим, надрывистым голосом. — Она видит в людях только хорошее. Она верит, что всё вокруг — это сплошные радуги и обнимашки. Если я сейчас возьму её за плечи и встряхну, сказав: «Нет, Мими, я хочу обладать тобой, я хочу целовать тебя не в щеку и я схожу с ума от твоей близости», — она сломается. Она испугается меня. Киришима посерьезнел. Он видел, как сильно это гложет Бакуго. Тот, кто всегда шел напролом, впервые наткнулся на препятствие, которое нельзя было просто взорвать. — Знаешь, Бакуго... — Киришима качнулся на кресле. — На самом деле, ты делаешь нечто по-настоящему мужское. Защищать её невинность — это круто. Но ты не сможешь вечно играть роль старшего брата или лучшего друга. Это сожрет тебя изнутри. — И что мне делать? — Кацуки резко встал и начал мерить комнату шагами. — Она тактильная до безумия. Она сегодня в лифте прижалась ко мне и сказала, что я теплая грелка. Ты хоть представляешь, чего мне стоило просто стоять и не дышать? Я чувствую её причуду, чувствую её энергию, а она... она просто хочет погреться! — Тебе нужно менять тактику, — Киришима встал, направляясь к выходу, но остановился у двери. — Не пытайся объяснить ей словами то, к чему она не готова. Учи её чувствам постепенно. Ты ведь уже начал — ты не отталкиваешь её. Ты позволяешь ей быть рядом. Просто... начни добавлять в это чуть больше себя. Позволь ей увидеть, что твоя реакция на неё отличается от реакции на остальных. Бакуго остановился посреди комнаты, глядя на друга. — Она маленькая, наивная и добрая, Киришима. Она верит в сказки. — Так стань для неё той сказкой, в которой герой не только спасает, но и забирает принцессу себе, — Киришима широко улыбнулся, обнажив свои острые зубы. — Только без взрывов, ладно? Она тебя любит, Бакуго. По-своему, по-детски, но любит. Тебе просто нужно дождаться, когда она повзрослеет рядом с тобой. — Терпение — это не мой конек, ты же знаешь, — буркнул Кацуки, но в его взгляде уже не было той давящей тьмы. — Ради неё — станет, — уверенно бросил Киришима, закрывая за собой дверь. Кацуки остался один в тишине. Он подошел к окну, за которым виднелись огни академии. Его мысли снова вернулись к Мими. К её росту в полтора метра, к её мягким рукам и к тому, как она доверчиво засыпает на его плече в автобусе. Он знал, что Киришима прав. Путь будет долгим. Но, черт возьми, если для того, чтобы она однажды осознала всё сама и посмотрела на него не как на «героя», а как на мужчину, нужно будет перетаскать еще миллион коробок и вытерпеть еще тысячу её наивных объятий — он это сделает. Потому что Мими Фува была единственной силой во вселенной, способной усмирить его шторм. И он не собирался её отпускать. _____________________________________ В субботу днем в общей гостиной было людно. Бакуго сидел в углу дивана, скрестив руки на груди, и делал вид, что сосредоточен на чтении какого-то технического журнала. На самом же деле его взгляд, острый как лезвие, был прикован к центру комнаты. Там, на ковре, Мими увлеченно рассматривала фотографии в телефоне Мины. Ашидо что-то весело комментировала, и Мими, в порыве восторга, просто навалилась на подругу, обнимая её со спины и утыкаясь подбородком в розовое плечо. «Ладно. Это ентоглазая. Это нормально», — мысленно прорычал Кацуки, сжимая край журнала так, что бумага жалобно хрустнула. Но через минуту к ним подошел Каминари. — Эй, девчонки, смотрите, что я нашел в инете! — он присел на корточки рядом. Мими, не меняя положения и всё еще обнимая Мину, протянула свободную руку и коснулась плеча Денки, притягивая его ближе к экрану. — Ой, Денки-кун, покажи! Это же тот самый пушистый кролик? Кацуки почувствовал, как внутри него что-то опасно зашипело. Её ладонь. На его плече. Она называет его по имени, улыбается ему этой своей обезоруживающей улыбкой, от которой у любого нормального парня плавились мозги. Бакуго видел, как Каминари чуть покраснел, хотя и старался вести себя непринужденно. — Бакубро, — тихо позвал сидящий рядом Киришима, который уже пару минут наблюдал, как от друга буквально исходят невидимые искры. — Расслабься. Ты же знаешь Фуву. Для неё это как... ну, как поздороваться. — Я знаю, — процедил Бакуго сквозь зубы. Его голос был подозрительно низким. — Я всё, блять, знаю. Это было самое паршивое. Он не мог подойти и устроить скандал. Не мог оттащить её от Денки или Ииды, когда она в порыве благодарности хватала их за руки. Если бы он это сделал, Мими посмотрела бы на него с тем самым непониманием в глазах. Она бы искренне спросила: «Но Кацу, почему ты злишься? Это же просто Денки! Мы же друзья!». И он бы выглядел в её глазах монстром, который запрещает ей проявлять доброту. Мими тем временем поднялась с ковра и направилась к кухне, по пути случайно задев локтем Шоджи. Она тут же остановилась, извинилась и — по своей привычке — легонько погладила его по мощному предплечью, словно проверяя, не ушибла ли она его своим крошечным ростом. Бакуго в этот момент едва не прожежг дыру в журнале. Его кулаки сжались до белизны. Он ненавидел, когда она касалась других. Ему хотелось, чтобы её пальцы знали только его кожу, чтобы её тепло предназначалось только ему. Это был чистый, первобытный собственнический инстинкт. — Кацу! — Мими заметила его и, просияв, вприпрыжку подбежала к дивану. — А я тебе чаю хотела принести! Ты чего такой нахмуренный? Опять кто-то тебя расстроил? Она, не раздумывая, втиснулась в узкое пространство между ним и подлокотником дивана, буквально вжимаясь в его бок. Её ладошка легла ему на колено, а другая рука обвила его предплечье. Она посмотрела на него снизу вверх — наивно, любяще, чисто. Вся ярость Бакуго, копившаяся последние полчаса, сдулась как проколотый шарик. Он почувствовал её тепло, её запах, и его плечи невольно расслабились. «Смирись, придурок», — сказал он сам себе. — «Она просто такая. Она любит весь мир. Но чай она несет тебе». — Никто меня не расстраивал, мелкая, — ворчливо ответил он, хотя его рука сама собой накрыла её ладонь на его колене, собственнически прижимая её к себе. — Просто Пикачу слишком громко дышит, бесит меня. — Ой, Кацу, ты такой ворчун, — хихикнула Мими, прижимаясь к нему еще сильнее. — Но я знаю, что ты на самом деле очень добрый. Бакуго лишь хмыкнул, бросая короткий, торжествующий взгляд в сторону Каминари и Киришимы. Да, она была добра ко всем. Да, она обнимала весь класс. Но только рядом с ним она затихала вот так, доверчиво отдавая ему всё свое внимание. Он смирился с тем, что не может изменить её натуру. Он будет терпеть её «дружеские» обнимашки с остальными, будет глотать свою ревность и молча испепелять взглядом каждого, кто задержит на ней руку дольше положенного. Потому что в конце дня она всё равно возвращалась в его «радиус поражения». И пока он был тем, к кому она бежала в первую очередь, он был готов позволить ей оставаться этим наивным солнышком для всех остальных. Но только под его присмотром.

💥💥💥

Для Кацуки суббота стала священным днем. Это был день, когда он официально изымал Мими из оборота класса 1-А. — Фува, обувайся. Мы уходим через пять минут, — бросал он, заходя в общую гостиную. Мими, которая в этот момент могла рисовать с Миной или играть в приставку с Каминари, тут же подпрыгивала, роняя всё из рук. — Ой, Кацу! Куда мы сегодня? В тот парк с лебедями или на набережную? — Увидишь. Просто шевели поршнями, — ворчал он, стараясь скрыть, что уже забронировал столик в небольшом ресторанчике, где подают те самые онигири с тунцом, которые она так любит. Для него это было свидание. Он надевал чистую футболку, проверял, нет ли на ней складок, и даже (черт возьми, если бы кто узнал!) пару раз пшикнул на шею парфюмом, который ему подарила старуха на день рождения. Для Мими это была дружеская вылазка. Она надевала свое любимое платье, весело болтала всю дорогу и, конечно же, ни на секунду не отпускала его локоть. Одна из таких суббот выдалась особенно свидательной. Бакуго повез её в центр города. Они гуляли по узким улочкам, и Кацуки, вопреки своему обычному желанию идти впереди всех, подстраивался под её неспешный шаг. — Кацу, смотри! — Мими затащила его в небольшой магазинчик хенд-мейда. — Смотри, какие парные брелоки! Это же мы с тобой! Она протянула ему две фигурки: крошечного злого дракона с иголками вместо чешуи и маленькое белое облачко с глазками-пуговками. — Ты — дракончик, а я — облачко! — она просияла, прижимая фигурки к груди. — Давай купим? Чтобы все знали, что мы лучшие друзья! Бакуго посмотрел на дракончика и почувствовал, как в груди что-то кольнуло. Лучшие друзья. Опять. — Бери, если хочешь, — буркнул он, вытаскивая кошелек. — Я заплачу. — Ой, нет, Кацу, это же подарок! Давай я? — она наивно захлопала ресницами. — Я сказал, я плачу, — отрезал он так, что продавец за прилавком вздрогнул. После магазина они пошли в кино. Бакуго специально выбрал мелодраму — не потому что любил сопливые истории, а потому что в зале было темно, а места были на последнем ряду. Он надеялся, что атмосфера хоть немного намекнет ей на его чувства. На середине фильма, когда герои на экране начали долго и красиво прощаться под дождем, Мими всхлипнула. — Это так грустно, Кацу... — она потянулась к нему и, недолго думая, просто положила голову ему на плечо, обхватив его руку обеими ладонями. Кацуки замер. Его сердце колотилось так громко, что он боялся, как бы она не услышала это сквозь его футболку. Он медленно, очень осторожно накрыл её руку своей. В зале было темно, их лица подсвечивались только бликами от экрана. Он посмотрел на неё сверху вниз: Мими завороженно смотрела фильм, её ресницы подрагивали, а на губах застыла печальная улыбка. Он был готов. Он был готов прямо сейчас наклониться и поцеловать её. Просто чтобы она поняла. Чтобы она наконец всё осознала. — Кацу? — прошептала она, не поднимая головы. — Что? — его голос охрип. — Я так рада, что ты у меня есть. Ты как брат, которого у меня никогда не было. Только круче. Намного круче! Бакуго почувствовал, как невидимый нож с надписью «Френдзона» вонзился ему прямо в печень. Как брат. Он закрыл глаза и сжал зубы. — Угу. Брат. Смотри кино, Фува. Вечером, когда они возвращались в общежитие, Мими всю дорогу щебетала о том, как чудесно они провели «день друзей». Он купил два мороженого, а она испачкала нос и заставила Кацуки его вытирать, а потом, уже у лифта, снова обняла его на прощание. — Спасибо за свидание, Кацу! Ой, то есть за прогулку! — она хихикнула, чмокнула его в подбородок (потому что до щеки было тянуться лень) и упорхнула в свою комнату. Бакуго остался стоять в пустом коридоре. Он достал из кармана брелок с дракончиком, который она ему всучила, и долго на него смотрел. — Как брат, значит? — прошипел он под нос, чувствуя, как внутри закипает смесь любви и желания что-нибудь разнести. — Ладно, мелкая. Посмотрим, как ты заговоришь, когда твой «брат» наконец решит, что время игр в песочнице закончилось. Он понимал, что каждое такое свидание для него — это шаг к инфаркту, а для неё — просто очередное теплое воспоминание. Но он не мог остановиться. Он был зависим от этих прогулок, от её смеха и от того, как она держит его за руку. Пусть пока это «дружба». Он подождет. В конце концов, он Бакуго Кацуки, и он всегда получает то, что хочет. А хотел он только одну маленькую, наивную девочку, которая даже не подозревала, какой пожар она устроила в сердце самого взрывного парня в UA