Грейнджеры

Драко действительно слишком быстро стал частью их жизни. Не Гермионы. Именно их. Это произошло так естественно, что никто из них не заметил момент, когда он перестал быть “гостем”. Сначала — ужины пару раз в неделю. Потом — Аврора начала автоматически писать ему, если у Гермионы задерживалось совещание. А потом Гермиона однажды поймала себя на мысли, что покупает продукты с учетом того, что “Драко любит именно этот чай”. И в этот момент поняла: Он уже внутри их мира. Глубоко. Прочно. И, кажется, навсегда. Но именно поэтому они оба решили быть осторожными. Потому что речь шла об Авроре. А для них обоих ее чувства были важнее собственных желаний. В тот вечер они ужинали дома. Аврора сидела на своем месте, болтая ногами под столом и рассказывая какую-то драматичную историю про девочку из сада, которая “совершенно не умеет рисовать единорогов, но ведет себя слишком уверенно”. Драко слушал с абсолютно серьезным видом. Как всегда. Будто это был важнейший дипломатический отчет. Гермиона наблюдала за ними поверх кружки чая. И сердце снова странно теплело. Потому что это уже выглядело слишком домашним. Слишком правильно. Аврора закончила рассказ и потянулась за соком. Именно тогда Гермиона переглянулась с Драко. Он едва заметно кивнул. Гермиона нервно переплела пальцы. Мерлин. Она вела международные переговоры спокойнее, чем этот разговор. — Аврора, солнышко, — осторожно начала она. — Мы с Драко хотели поговорить с тобой кое о чем. Аврора мгновенно оживилась. Очень подозрительно оживилась. Она резко выпрямилась на стуле. Глаза загорелись. А потом совершенно восторженно выдала: — Ооо! Неужели вы женитесь?! Драко поперхнулся соком. Буквально. Гермиона застыла. На секунду в кухне повисла абсолютная тишина. Потом Драко начал кашлять, а Гермиона уставилась на Аврору так, будто та только что взорвала кухню. — ЧТО?! Аврора захлопала ресницами. — Ну а что? Вы все время смотрите друг на друга как в кино. Драко все еще пытался не умереть. Гермиона закрыла лицо ладонью. — Аврора Джин Грейнджер… — Что? Я просто спросила. — Нет, мы не женимся, — быстро сказала Гермиона. — Мы просто… хотели сказать, что решили попробовать быть вместе. Аврора моргнула. Потом моргнула еще раз. И вдруг совершенно разочарованно протянула: — Ой. Это скучно. Драко все же рассмеялся. Гермиона уставилась на девочку: — Скучно?! — Ну да. Зачем “попробовать”? Он любит тебя, ты любишь его. Зачем медлить? Драко замер. Гермиона тоже. Потому что Аврора произнесла это так легко. Так естественно. Будто речь шла о чем-то совершенно очевидном. Но потом девочка вдруг стала серьезнее. И тихо спросила: — Или это из-за меня? У Гермионы болезненно сжалось сердце. Она уже открыла рот, но Драко оказался быстрее. Он сразу поднялся из-за стола и подошел к Авроре. Опустился рядом с ней на корточки. Очень спокойно. Очень мягко. — Эй, — тихо сказал он. — Нет, солнышко. Никогда не думай так. Аврора внимательно смотрела на него. А Гермиона — на них. И сердце у нее буквально замирало от того, как серьезно Драко относился к каждому слову девочки. Он осторожно убрал кудрявую прядь с ее лица. — Просто я очень резко вторгся в вашу жизнь. Аврора сразу нахмурилась: — Ты не вторгся. Драко чуть улыбнулся. — Все равно. Мы с мамой хотели узнать, как ты себя чувствуешь. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что ты для нас очень важна. И Гермиона вдруг почувствовала, как внутри снова все переворачивается. Для нас. Он говорил это совершенно естественно. Будто они уже действительно семья. Аврора несколько секунд серьезно думала. Потом вдруг очень важно заявила: — Я буду только рада, если вы будете счастливы. Тишина длилась ровно секунду. А потом Гермиона тихо рассмеялась первой. Драко следом. Аврора посмотрела на них с видом человека, уставшего от чужой эмоциональной некомпетентности. — Взрослые такие странные. — Это говорит ребенок, который только что поженил нас за ужином? — хмыкнул Драко. — Я просто знаю, что без меня вы будете ходить и медлить еще пол года. Мерлин, сколько лет этой девочке?! Гермиона уже качала головой, не переставая улыбаться. И напряжение окончательно исчезло. Они продолжили ужинать уже легче. Теплее. Аврора снова рассказывала что-то про садик, Драко спорил с ней о существовании брокколи как “формы психологического насилия”, Гермиона смеялась над ними обоими. И в какой-то момент Аврора вдруг очень буднично спросила: — Значит, ты будешь жить с нами? Ложка в руке Гермионы замерла. Драко тоже слегка напрягся. Они с Гермионой обсуждали это. Тихо. Осторожно. Но не были уверены, как сама Аврора отреагирует. Драко медленно посмотрел на нее. — А это бы тебя расстроило? Аврора уставилась на него так, будто вопрос был абсолютно абсурдным. — Я была бы счастлива. И вот теперь у Гермионы действительно защипало глаза. Потому что в голосе Авроры не было ни капли сомнения. Только искренняя радость. Драко тоже замер на секунду. А потом очень тихо спросил: — Правда? Аврора энергично закивала. — Конечно. Тогда ты всегда будешь рядом. Мерлин. Эти простые слова ударили куда-то прямо в сердце. Вечер после их разговора за ужином стал каким-то удивительно тихим. Не неловким. Не напряженным. Наоборот — теплым. Будто после всех страхов, недосказанностей и осторожности они наконец выдохнули. Аврора после новости о том, что Драко теперь “официально” с ними, пребывала в состоянии абсолютного восторга. Она болтала без остановки. Строила планы. И, кажется, уже мысленно полностью организовала их будущую жизнь. — Значит, теперь мы будем вместе завтракать каждый день? — Похоже на то, — с улыбкой ответил Драко. — И смотреть фильмы? — Если твоя мама перестанет включать документалки вместо нормального кино. — Я все слышу, — сухо сказала Гермиона из кухни. Аврора захихикала. А Драко поймал себя на странном ощущении. Спокойствии. Таком тихом, домашнем, почти забытом. Никогда раньше ему не было настолько хорошо просто сидеть за столом с двумя людьми. Без масок. Без напряжения. Без необходимости кем-то быть. Просто… быть рядом. Позже вечером Гермиона ушла в душ, оставив Драко и Аврору в гостиной. Аврора сидела на полу в пижаме, окруженная карандашами и листами бумаги. Драко лежал на диване, расстегнув верхние пуговицы рубашки, и наблюдал, как девочка сосредоточенно что-то рисует. — Что это? — спросил он наконец. Аврора даже не подняла головы. — План. — И что же это за план?. — План твоего переезда. Драко рассмеялся. — И насколько я понял, мое мнение здесь не учитывается? — Нет. Она наконец подняла голову.Совершенно серьезная. — Я уже решила, где ты будешь хранить свои вещи. Мерлин. Он не должен был так реагировать на подобные слова. Но внутри все равно что-то болезненно теплело. Аврора вдруг прищурилась: — Ты странно улыбаешься. — Спасибо, солнышко. — Нет правда. Очень по-доброму. Драко тихо рассмеялся. А потом вдруг понял, насколько расслабился рядом с ней. Сколько лет он вообще не позволял себе быть таким? Легким. Живым. Настоящим. Аврора вдруг отложила карандаш и спросила: — А ты останешься сегодня? Он замер на секунду. — Если вы с мамой не против. Она посмотрела на него так, будто вопрос был глупейшим в мире. — Конечно не против. И добавила уже тише: — Мне нравится, когда ты здесь. Что-то внутри Драко окончательно растаяло. Он медленно провел ладонью по ее кудрявым волосам. И именно в этот момент Гермиона появилась в дверях гостиной. В домашней одежде. С влажными после душа волосами. Уставшая. Красивая до невозможности. И замерла, увидев их. Аврора сидела почти вплотную к Драко, показывая ему рисунок. А он слушал так внимательно, будто это было важнее международных переговоров. Гермиона почувствовала, как сердце снова сжалось. Потому что эта картина выглядела слишком правильно. Слишком естественно. Будто так было всегда. Драко поднял взгляд. И сразу заметил выражение ее лица. Мягкое. Растерянное. Счастливое. Он слегка улыбнулся ей. Только ей. И у Гермионы снова перехватило дыхание. — Ладно, юная леди, — сказала Гермиона позже, посмотрев на часы. — Спать. — Я не хочу. — Аврора. — Но у нас семейный вечер. Драко тихо усмехнулся в кружку. Семейный. Мерлин. Он никогда не думал, что однажды это слово будет звучать настолько правильно. Аврора между тем драматично сползла с дивана. — Хорошо. Но кто сегодня будет читать сказку? Гермиона уже открыла рот, но Драко неожиданно сказал: — Могу я попробовать? Обе повернулись к нему. Аврора — с восторгом. Гермиона — с удивлением. Потому что это был такой маленький момент. Но очень важный. Драко вдруг выглядел почти… неуверенным. Будто действительно боялся сделать что-то неправильно. Аврора тут же схватила его за руку. — Идем! И потащила за собой в комнату. Гермиона медленно пошла следом. Тихо. Почти боясь разрушить этот момент. Комната Авроры была наполнена мягким теплым светом. На кровати лежали игрушки. На стенах висели рисунки. Книги были разбросаны абсолютно хаотично. И Драко почему-то казалось, что это самое уютное место, которое он когда-либо видел. Аврора забралась под одеяло и требовательно протянула ему книгу. — Читать умеешь? Драко поднял бровь. — Нет. Обычно я просто смотрю на буквы с аристократическим осуждением. Аврора захихикала. Гермиона тихо прыснула у двери. А Драко вдруг поймал себя на том, что ему нравится слышать их смех. Очень. Он сел рядом с кроватью Авроры и открыл книгу. Поначалу читал немного скованно. Но через несколько минут расслабился. Начал менять голоса персонажей. Саркастично комментировать некоторые моменты. И Аврора смеялась так звонко, что Гермиона в какой-то момент просто замерла в дверях. Смотрела. И не могла насмотреться. Потому что Драко Малфой, которого боялась половина Министерства, сейчас серьезно спорил с пятилетней девочкой о том, что дракон из сказки “вел себя эмоционально незрело”. — Он буквально сжег деревню! — возмущался Драко. — Его спровоцировали. — Солнышко, нельзя сжигать людей из-за эмоций. Гермиона рассмеялась уже вслух. Аврора довольно улыбнулась. А потом постепенно начала засыпать. Медленно. Незаметно. Драко продолжал читать тише. Спокойнее. Пока наконец не почувствовал, как маленькая ладошка сонно сжала его пальцы. Он замолчал. Посмотрел вниз. Аврора уже почти спала. Но все еще держала его руку. И у Драко в груди что-то сжалось так сильно, что стало почти больно. Гермиона тихо подошла ближе. И увидела выражение его лица.Абсолютно потерянное. Мягкое. Полное чувства, которое он сам, кажется, еще до конца не осознавал. Драко осторожно убрал прядь волос с лица Авроры. А потом очень тихо прошептал: — Спокойной ночи, солнышко. *** Когда Аврора наконец уснула, квартира погрузилась в непривычную тишину. Теплую. Домашнюю. Из комнаты девочки доносилось только тихое, ровное дыхание. Гермиона осторожно прикрыла дверь спальни и обернулась. Драко стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене. Рукава рубашки закатаны до локтей. Волосы слегка растрепаны после того, как Аврора сонно цеплялась за него руками. И взгляд… Мерлин. Гермиона никогда не видела у него такого взгляда. Будто внутри него сейчас было слишком много чувств одновременно. Он тихо выдохнул: — Она уснула прямо посреди спора о драконах. Гермиона улыбнулась. — Для нее это нормально. Драко медленно покачал головой. На губах появилась мягкая улыбка. Совсем не похожая на привычную малфоевскую усмешку. — Она удивительная. И от того, как он это сказал, у Гермионы снова защемило сердце. Не восхищенно. Не снисходительно. С любовью. Настоящей. Она молча прошла в гостиную. Достала из шкафа бутылку вина. Драко наблюдал за ней внимательно. — Мне кажется, после сегодняшнего нам положено выпить. — Полностью согласен. Через несколько минут они уже сидели на диване. Босиком. Уставшие. С бокалами вина в руках. Гермиона устроилась в углу дивана, поджав ноги под себя. Драко сидел рядом, слегка повернувшись к ней. И впервые за долгое время они молчали спокойно. Без необходимости заполнять тишину. За окном шумел ночной Лондон. В квартире пахло ванильными свечами Гермионы и чем-то теплым после детского шампуня Авроры. Драко отпил немного вина и тихо сказал: — Знаешь… сегодня был первый раз в моей жизни, когда слово “дом” перестало казаться мне пустым. У Гермионы перехватило дыхание. Она медленно повернулась к нему. Он смотрел в бокал, будто даже не понял, насколько личную вещь сейчас сказал. — Драко… Он поднял взгляд. И что-то внутри Гермионы окончательно сдалось. Потому что этот мужчина сидел сейчас в ее гостиной после того, как читал сказку ее сестре, укладывал ее спать и смотрел на них обеих так, будто они стали самым ценным в его жизни. А она вдруг поняла, насколько сильно любит его. Не осторожно. Не постепенно. До безумия. Жадно. Глубоко. Настолько, что становилось страшно. Драко заметил, как изменился ее взгляд. И едва успел поставить бокал на столик, когда Гермиона вдруг резко подалась вперед.И поцеловала его. Жадно. Так, будто больше не хотела сдерживаться ни секунды. Драко замер от неожиданности только на мгновение. А потом словно сорвался. Одна его рука сразу легла ей на затылок, удерживая ближе, а вторая резко притянула ее к себе за талию. Гермиона буквально оказалась у него на коленях. И Мерлин. Поцелуй мгновенно стал глубже. Горячее. Опаснее. Она целовала его так, будто пыталась показать все, что не умела сказать словами. Как сильно он стал нужен ей. Как сильно она боялась его потерять. Как сильно любила то, каким он был рядом с Авророй. Драко тихо выдохнул ей в губы что-то хриплое, почти потерянное. Но Гермиона уже снова поцеловала его. И он окончательно перестал держать себя в руках. Его пальцы сильнее сжались на ее талии. Он целовал ее медленно и жадно одновременно, будто никак не мог насытиться. Будто после всех лет одиночества наконец нашел то, чего ему всегда не хватало. Гермиона запустила пальцы в его волосы. И почувствовала, как Драко вздрогнул от этого движения. Мерлин. Ей нравилось, как он реагировал на нее. Нравилось слишком сильно. Когда воздуха стало не хватать, Драко все же оторвался от ее губ. Тяжело дыша. Лоб прижат к ее лбу. Руки все еще крепко держат ее. И взгляд… Совсем потерянный. — Гермиона… Она едва слышно выдохнула: — Я люблю тебя. Тишина. Абсолютная. И Драко будто перестал дышать. Совсем. Он смотрел на нее так, словно эти слова стали для него чем-то невозможным. Чем-то, чего он не смел ждать. Гермиона вдруг испугалась. Совсем чуть-чуть. Но в следующую секунду Драко резко прижал ее к себе еще ближе и спрятал лицо у нее в шее. Она почувствовала, как дрожит его дыхание. А потом очень тихо услышала: — Ты даже не представляешь… как долго я хотел это услышать. Путешествиев ее спальню, казалось, заняло целую вечность, но в то же время, оно прошло в одно мгновение. Предвкушение делало реальностью и то, и другое одновременно. Она чувствовала, что ей нужно охладиться, чтобы сбить жар. Ноющая боль внизу живота была сильной. Прошло много времени с ее последнего секса, он не был в приоритете раньше, но теперь она проклинала себя за период затишья. Гермиона чувствовала себя неуклюжим подростком, чересчур нетерпеливым и неловким.        Драко молча распахнул дверь и втащил ее в дверной проем. У нее едва хватило времени придумать, что сказать, как он закрыл дверь и поцеловал ее. Не было никаких заигрываний, никаких мягких тягучих поцелуев. Он был голоден и отчаян, и все, на что Гермиона была способна, это прижаться к нему, пока ее тело и разум накрывало неутолимым желанием.       Она теряла разум, пока ее руки скользили по его груди, которой она восхищалась вот уже несколько месяцев. Их горячее дыхание смешалось, опаляя губы друг друга, когда они разомкнули их, дабы глотнуть воздуха, только чтобы вновь окунуться в поцелуй. Драко обвил руками ее тело, и внезапно одежда начала ее раздражать, а кожа стала слишком чувствительной. Его рот двинулся вниз, язык прошелся по тому месту, где под ее кожей бился пульс.        — Долой это, — она довольно захныкала и начала одергивать свою футболку. Драко, казалось, что-то сказал, но звон в ее ушах был слишком громким. Его пальцы присоединились к ней, расстегивая пуговицы и обнажая тело, а губы и язык уделяли особое внимание каждому дюйму обнаженной кожи. Она жадно вдохнула воздух, когда его пальцы коснулись ее ребер, его порочный язык скользнул по ее груди. — Черт, — она запрокинула голову, когда он припал к ее соску через лиф, горячая влага его рта проникла сквозь кружево.        Драко запустил свои пальцы в ее кудри, потянув за пряди, и отстранился, чтобы стянуть футболку с ее плеч.        — Блядь… — это было жалобное хныканье, сопровождавшееся тихим смешком, пробежавшимся мурашками по ее коже. Она начала неуклюже дергать его за рубашку, руки не слушались.        Его горячий рот запечатлел влажный поцелуй у нее за ухом, за этим последовал еще один прерывистый жалобный стон.        — Какие мы нетерпеливые, — от этих слов по ее телу пробежала дрожь, отчего между бедер разлилось еще больше жара, желание захлестнуло ее. — И насколько же тебе не терпится, дорогая? — хриплый шепот и ласкательное обращение, вырвали из нее рваный вдох и заставили броситься на него, впиваясь ртом в его шею, наслаждаясь и посасывая каждый дюйм кожи, до которого могли дотянуться ее губы, она покусывала и скулила, пока его руки скользили вверх по ее спине, расстегивая лиф легким уверенным движением.        Драко спустил бретельки вниз по ее рукам, и она раздраженно скинула с себя кружево, не заботясь о том, куда оно упадет. Ей удалось наполовину расстегнуть его рубашку, она немного отстранилась, и тогда он обхватил ее за шею, большой палец прижался к точке пульса, а затем опустился на подбородок, приподнимая ее лицо.        — Ты такая хорошенькая, дорогая. Расширенные зрачки, прелестный розовый румянец, который так красиво опускается вниз, — от протяжности слов и расплавленного серебра глаз, которые медленно опустились с ее лица на грудь, по ее телу пробежали мурашки, а желание захлестнуло ее с такой силой, что она почувствовала, словно ее ударило током.        — Драко, — выдохнула она, кончик его языка высунулся и коснулся нижней губы, греховная ухмылка красовалась на его лице.        — Скажи это еще раз, дорогая, это прозвучало так прекрасно, — от громкого шепота этих слов, Гермионе показалось, что она совершенно забыла, как дышать.        — Драко, — это больше походило на неконтролируемый призыв, он усмехнулся и подарил ей поцелуй, который показался слишком целомудренным для того жара, который нарастал между ними, но когда он шагнул ближе, поцелуй становился все более интенсивным. Гермиона качнулась к нему, ее руки потянулись вверх, обхватывая его за плечи. Ей нужно было за что-то зацепиться, иначе она могла взлететь или взорваться, одно из двух.        Драко прервал поцелуй и уткнулся носом в ее ухо.        — Насколько ты сейчас мокрая, дорогая? Насквозь? Бьюсь об заклад, тебе сейчас просто больно, — Гермиона была уверена, что ее сердцебиение сбилось с ритма.        Драко, похоже, любил говорить непристойности.        О… о нет.        Она не знала, сможет ли пережить секс с ним, если он продолжит говорить грязные слова, по крайней мере такие. У нее едва хватило времени прийти в себя, когда он снова начал целовать ее, двигая назад, пока ее ноги не уперлись в край кровати.       Его руки медленно опустились вниз по ее спине, пока не задели края ее брюк, тогда пальцы скользнули под пояс.        — Давай снимем это, хорошо? — это был шелковистый, рокочущий шепот, Гермиона смогла только ошеломленно кивнуть и помогла ему стянуть брюки с ее бедер. Она тихо заскулила, когда протянула руку и дернула его за рубашку, ее рот приник к его крепкой груди, губы коснулись старых шрамов. Когда он стянул с себя рубашку, ее язык нежно прошелся по каждой линии, до которой она смогла дотянуться. Она двигалась по его груди, кончиками пальцев касаясь каждого рубца, запоминая их.        Драко тяжело и горячо выругался.        — Боги, Гермиона, ты должна остановиться, дорогая, — он тихо выдохнул это предупреждение и слегка оттолкнул ее, чтобы следом схватить за бедра и опустить на кровать.        Она почувствовала, что ее несет к высотам, о существовании которых она и не подозревала, она подтянула колени, прижимая его к себе, между бедер.        — Еще нет, еще нет, — выдохнул он ей в губы, и совсем чуть-чуть отстранился. — У тебя что-то зудит, дорогая? — этот вопрос заставил ее сердце учащенно забиться, она быстро кивнула. Ее ноющая боль внизу живота была похожа на пытку, она нуждалась в нем.       Он скользнул рукой вниз по ее телу и внезапно оказался там, прямо там, где она жаждала его больше всего, где она была скользкой и горячей. Она позволила себе откинуться на одеяла и закрыть глаза, когда низкий стон сорвался с ее губ. Драко сдавленно выругался, его голос немного дрожал:        — Ты промокла насквозь из-за меня, дорогая. Я не могу поверить, что делаю тебя такой влажной. Так блядски возбуждена из-за меня, — Гермиона в ответ приподняла бедра, побуждая его провести пальцами по ее гладким складкам, сделать что-нибудь, что угодно, чтобы облегчить боль. — Блядь… — выдохнул он.        — Я и мечтать не мог. Посмотри на себя, Гермиона, — в его голосе было что-то похожее на благоговение, что заставило ее покраснеть, она приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на него. Он обводил взглядом линии ее тела, в другой раз она могла бы смутиться, но в данный момент ее стыдливая натура была далеко, она готова была замурлыкать и выгнуться навстречу, давая ему еще больше пространства для изучения. Его расплавленные серебряные глаза прожигали дорожку на ее коже. — Блядь, — это вышло немного резче. — Я не могу больше… — он оборвал себя, и напряжение в его глазах возросло еще сильнее, он схватил ее за бедра, но его хватка была безболезненной. — Я планирую насытиться твоей прелестной киской, дорогая, — прохрипел он и набросился на нее. Гермиона едва успела сдавленно вскрикнуть, но у нее не было возможности ответить, так как она подавилась стонами, застрявшими в горле.        Ее руки взметнулись к его волосам, прижимая его голову к себе. Это было горячо, влажно и так хорошо, что она едва могла ясно мыслить. Это был рай и ад одновременно, потому что это было так приятно, что она не могла ясно мыслить, но от этого тянущая боль становилась намного сильнее. Но затем он скользнул внутрь двумя пальцами, и Гермиона чуть не свалилась с кровати.        — Блядь, какая же ты восприимчивая, дорогая. Я не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться тобой, — он запечатлел влажный поцелуй на внутренней стороне ее бедра, и она на долю секунды опустила глаза только для того, чтобы запрокинуть голову, представляя его пристальный взгляд, его влажный рот и то, как он ласкает ее пальцами.        — Ты такая чувствительная, уверен, я мог бы сделать это, и ты бы… — он сделал одновременно движение пальцами и кончиком языка и… и Гермиона расползлась по швам. Наслаждение пронзило ее с такой силой, что она почувствовала, будто ее суставы разошлись, а тело превратилось в желе, ее разум был за семь тысяч световых лет отсюда, где-то в космосе, ее тело напряглось, не осталось места ни для каких мыслей, только чувства. Интенсивный, разрушающий разум экстаз, который, казалось, никогда не кончится, обрушился на нее, как цунами.        Драко вернул ее поцелуем на землю, и ей было уже все равно, что так она попробовала себя на вкус, она просто обвила руками его шею и прижалась к нему, не обращая внимания на жжение в глазах и тяжесть в конечностях. Он отстранился с самодовольной улыбкой на лице, его волосы были в полном беспорядке. Гермиона тяжело дышала, и он, казалось, был не в лучшем состоянии, его грудь вздымалась, кожа немного блестела.        Драко наклонился и нежно поцеловал ее, что было слишком невинным после того, что он только что сделал с ее телом.        — Если бы меня отправили в ад, я мог бы сказать самому дьяволу, что мне ничего не страшно, потому что я уже испытал нечто гораздо большее, чем рай, — он прошептал это ей в губы, и Гермиона, затаив дыхание, хихикнула.        — У тебя, должно быть, не так много опыта, если заставить женщину кончить, для тебя подобно раю, — она откинула голову назад, рассматривая его, ее сердцебиение замедлилось, когда он наклонился и поцеловал ее в шею.        Драко пробормотал что-то, касаясь ее кожи, его руки медленно скользнули от внешней стороны ее бедер к ребрам, когда он поднял голову.        — Будь хорошей девочкой и заберись подальше на кровать, — это указание прошлось мурашками по ее позвонкам, и она бездумно кивнула и вялыми движениями забралась выше на кровать. Драко последовал за ней, сбрасывая с себя брюки.        Настала очередь Гермионы пялиться на него, она облизнула губы от того, насколько идеально он был сложен. Природа не поскупилась: округлая головка, длинный ствол с нужным обхватом. Гермиона прикусила губу, образы того, что она хотела бы сделать с его членом, заполнили ее разум: ее рот, ее язык вдоль сочащейся щели, пожирающий его так же, как он пожирал ее минуту назад.        Драко усмехнулся и поцеловал ее, отвлекая ее от созерцания своего достоинства.        — Не прямо сейчас, дорогая, — он скользнул между ее ног, и она приподняла колени, обхватив его бедра своими. Он посмотрел на нее, нависая сверху, чуть наклонив ее голову вбок, чтобы коснуться своими губами под ухом. — Ставлю на то, что ты бы промокла, обсасывая мой член, я прав? — он протянул руку и провел большим пальцем по ее нижней губе. Глаза Гермионы расширились, а щеки запылали, но она утвердительно кивнула — в данный момент не было места смущению. Драко усмехнулся. — Позже, я обещаю, — он кивнул и наклонился, целуя ее за ухом, в то время как его рука легла на ее бедро, пальцы впились в ее кожу ровно настолько, чтобы она почувствовала его настрой.        — Я собираюсь трахнуть тебя, дорогая, и я намерен продолжать делать это снова и снова, пока не насыщусь тобой, — произнесенные шепотом слова были горячими и такими грязными. Гермиона затаила дыхание. — И ты примешь меня, не так ли, Гермиона? Ты будешь со мной на каждом… — он приставил головку у ее входа, — шагу… — и начал медленное, мучительное скольжение внутри нее, — этого… — он двинул бедрами, — пути, — и выдохнул, когда полностью вошел в нее.       Гермиона почувствовала, как ее глаза словно опалило огнем, это было на грани, ее чувствительность после недавнего оргазма делала ощущение его члена внутри нее намного сильнее. Она не могла думать, ее руки обвились вокруг него, ногти впились в его кожу.       — Не так ли, дорогая? — он прошептал вопрос, но разум Гермионы был так далеко, что она понятия не имела, о чем он спрашивает, поэтому просто бездумно кивнула, прикусив губу, чтобы сдержать жалобный стон, который хотел вырваться наружу. — Ты ни черта не понимаешь из того, что я говорю, правда? Не тогда, когда я наполняю тебя вот так, — в его голосе звучало легкое веселье, но в то же время и сладостная боль, когда он чуть сильнее качнулся вперед.        Гермиона замерла от ощущения того, как он медленно движется внутри нее, она судорожно глотнула воздух и потянулась для поцелуя.        — Трахни меня, Драко, — эти слова заставили его напрячься и издать безумный стон. А затем он начал трахать ее. Он не был нежным или ласковым, он был порочным в своей интенсивности. Месяцы поцелуев и сексуального напряжения слились в один неповторимый момент. Пальцы на ее ногах подогнулись, когда она впилась ногтями в его кожу, прижимаясь ближе.        Она хотела провести его через это. Сквозь влажные звуки, которые они издавали, сквозь его стоны, задыхающиеся слова, которые он произносил: о том, какая она тугая, сладкая, влажная, совершенная, как он отдал бы все, чтобы она кончила на его член, если бы просто отдалась ему и позволила этому случиться. Этот лихорадочный шепот у ее уха чуть не заставил ее взвыть, все внутри нее напряглось до боли, бедра задрожали, а затем она кончила во второй раз. Ощущение граничило с легкой болью, эта ноющая жажда усиливалась по мере того, как он, казалось, пронзал ее насквозь, доводя до горького, невыносимого конца, когда слезы потекли из ее глаз, и она хватала ртом воздух.        — Охуенна, Гермиона. Ты, блядь, идеальна. Вот так. Я держу тебя, — он перестал толкаться, просто войдя в нее на всю длину, давая ей возможность насладиться этим моментом, пока она сокращалась вокруг него. Его руки обхватили ее так крепко, что она едва могла дышать, содрогаясь от оргазма, во рту у нее пересохло, а сердце бешено колотилось. Его член яростно пульсировал внутри нее, требуя продолжения, и она едва успела открыть глаза, как Драко снова начал толкаться, и у нее перехватило дыхание.        — Я больше не смогу! — это был пронзительный стон. Драко поцеловал ее, обнажив голодные зубы и язык, его руки на ней были такими собственническими и требовательными.        — Ты сможешь, дорогая. Я позабочусь об этом, — это было сказано с хриплым смешком, и Гермиона тихо заскулила от предвкушения или неохоты, она не была уверена. Она вспотела, и ее сердце билось почти в два раза чаще, но когда он вновь начал двигать в ней, и его рука скользнула между ними, чтобы потереть ее клитор, пульсация снова начала подступать. Она впилась ногтями в его плечи, самозабвенно постанывая, стремясь к удовольствию, которое он ей дарил.        У нее было чувство, что она может не пережить секс с Драко, но у нее не было никаких сожалений по этому поводу, когда он снова довел ее до предела, не сдаваясь, не останавливаясь, пока не выжал из ее тела все до последней капли удовольствия, и пока она не обмякла в его объятиях. Гермиона почувствовала, как он кончает вместе с ней, заполняя ее, как он простонал на ухо ее имя и прикусил плечо, от чего она задрожала всем телом.        Драко отстранился, его мышцы дрожали, и у Гермионы едва хватило сил открыть глаза, когда он схватил ее за бедра, его большие пальцы скользнули по тазовым косточкам.        — Давай, милая, перевернись. Я еще не закончил с тобой, — этот порочный голос заставил ее издать усталый смешок, когда она попыталась перевернуться на бок.        Этот человек прямо сейчас собирался убить ее.        Она просто знала это. Драко проснулся гораздо позже обычного и самое главное — с Гермионой, лежащей у него на груди. Он моргнул, затуманенными от сна глазами, и широко зевнул, отчего его челюсть чуть не заскрипела. Прикрыв веки еще на несколько мгновений, он откинулся на спинку кровати, расслабляясь под телом ведьмы, которая использовала его как подушку, и провел пальцами вверх и вниз по ее позвоночнику, испустив низкий вздох.       Драко не до конца понимал, как оказался в таком положении. Ну, он определенно знал, как физически оказался в этой позе, прошлой ночью они принимали множество разных поз, множество очень приятных поз, и он очень хотел повторить это снова, а потом еще раз и, возможно, еще. В конце концов, ему пришлось пережить период сильной засухи, а Гермиона была такой чувственной. Невозможно было не желать вновь услышать, как она, задыхаясь и нуждаясь в нем, стонет его имя.