Грейнджеры

— Доброе утро, — тихо сказал он. И Мерлин.Никто никогда не говорил ей эти слова так. Будто это действительно что-то важное. Гермиона мягко улыбнулась. — Доброе утро. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Тихо. Спокойно. И Драко вдруг коснулся губами ее лба. Потом щеки. Очень нежно. Будто утро сделало его мягче. Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Теплом. Безопасностью. Домом. Но именно в этот момент из коридора послышались быстрые шаги. Они оба замерли. Секунда тишины. А потом дверь спальни резко распахнулась. — МАМА Я— Аврора застыла на пороге. Сонная. С кудрявыми волосами во все стороны. И абсолютно довольной улыбкой. Потому что Драко лежал в маминой кровати. Обнимая ее. Официально. Аврора медленно сложила руки на груди. — Ну наконец-то. Гермиона застонала и уткнулась лицом в подушку. Драко тихо рассмеялся. Аврора важно кивнула: — Я просто хочу сказать, что вы очень долго тормозили. — Тебе пять лет, — простонала Гермиона. — И я эмоционально умнее вас обоих. Драко уже откровенно смеялся. Аврора же решительно забралась на кровать между ними. И через секунду Гермиона вдруг оказалась прижатой к Драко с одной стороны и к Авроре с другой. Девочка довольно вздохнула: — Вот. Теперь идеально. И Драко, глядя на них обеих в утреннем свете, вдруг понял одну очень простую вещь. Он никогда не был настолько счастлив. *** Драко Малфой пугал своих сотрудников. Не тем, что был злым. Наоборот. Тем, что был подозрительно счастливым. — …и я думаю, мы можем перенести переговоры на следующую неделю, — спокойно закончил Драко, закрывая папку с документами. В переговорной повисла тишина. Подчиненные переглянулись. Осторожно. С тревогой. Потому что обычно фраза “перенесем переговоры” у Драко Малфоя сопровождалась: холодным взглядом, угрозой увольнения, или хотя бы психологическим уничтожением двух менеджеров. Сегодня же их руководитель сидел в кресле расслабленный. Даже… добрый. Мерлин помоги им всем. Один из сотрудников осторожно кашлянул: — Мистер Малфой… вы уверены? Драко поднял взгляд. — В чем именно? Сотрудник побледнел. — Ни в чем. — Отлично. И снова эта спокойная интонация. Люди вокруг выглядели так, будто ожидали подвоха. Когда совещание закончилось и сотрудники буквально сбежали из кабинета, секретарша Драко осторожно заглянула внутрь. — Мистер Забини пришел. — Пусть заходит. Через секунду в кабинет вошел Блейз. И сразу остановился. Медленно прищурился. Очень подозрительно. — О нет. Драко даже не поднял головы от документов. — Что? — Ты выглядишь таким счастливым. — Какая трагедия. Блейз сел напротив него и внимательно посмотрел. — Нет, серьезно. Ты пугаешь людей. Драко лениво откинулся в кресле. — Я всегда пугаю людей. — Обычно как темный лорд корпораций. А сейчас как котенок, которого погладили по животику, брррр, аж жутко. Пауза. — Это отвратительно. Уголок губ Драко все же дрогнул. Блейз мгновенно ткнул в него пальцем: — ВОТ! Вот это лицо! Ты снова думаешь о Грейнджер. Драко спокойно взял перо. — У тебя слишком много свободного времени. — А у тебя слишком счастливый вид. Несколько минут они обсуждали рабочие вопросы. Итальянские контракты. Французских партнеров. Проблемы с поставками. Потом Блейз между делом сказал: — Кстати, встретил недавно Джинни Уизли в Италии. Драко слегка поднял взгляд. — Да? — Она работала на каком-то международном матче. Пишет теперь для спортивной газеты. Блейз усмехнулся. — Я вообще сначала не узнал ее. Она была с фотоаппаратом, ругалась на итальянском и чуть не подралась с журналистом из Испании. Уголок губ Драко едва заметно дрогнул. Да. Это звучало очень по-джиннивски. Но при упоминании Уизли внутри все равно неприятно кольнуло. Потому что он знал. Про нее и Поттера. Про Австралию. Про то, как все тогда развалилось вокруг Гермионы. И впервые за долгое время Драко действительно почувствовал к Поттеру что-то похожее на уважение. Он остался рядом. Когда остальные ушли. И именно в этот момент дверь кабинета без стука распахнулась. — Надеюсь, вы обсуждаете меня. Пэнси Паркинсон вошла в кабинет так, будто была его хозяйкой. Как всегда идеально одета. Темные волосы уложены безупречно. Красная помада. Высокие каблуки. И выражение лица женщины, уверенной, что весь мир должен быть рад ее присутствию. Она плюхнулась на диван, закидывая ногу на ногу. — Мальчики. — Паркинсон, — одновременно протянули Драко и Блейз. Пэнси посмотрела на Драко и прищурилась. — Оооо. Драко обреченно прикрыл глаза. — что?! Нет. — Да. Она указала на него пальцем: — Ты светишься. Блейз радостно кивнул: — Я говорил! — Замолчите оба. Пэнси рассмеялась. А потом вдруг спросила: — Вы идете на прием в Министерстве в пятницу? Блейз пожал плечами. — Возможно. Драко вместо ответа спокойно спросил: — А зачем тебе знать? И вот тогда улыбка Пэнси стала очень довольной. Опасно довольной. — Потому что я наконец выйду в свет со своим партнером. Тишина. Блейз замер. Драко тоже медленно поднял голову. Они оба знали, что у Пэнси кто-то есть. Но никогда не спрашивали. Это было негласное правило между ними. После войны каждый слишком хорошо понимал ценность личных границ. Блейз первым нарушил молчание: — Что. Пэнси довольно улыбнулась. — Именно. Драко медленно прищурился. И вдруг в голове вспыхнула совершенно неожиданная мысль. А почему… они с Гермионой не могут так же? Просто прийти вместе. Открыто. Без пряток. Без осторожности. Потому что это ведь уже не интрижка. Не мимолетный роман. Он жил с ней. Просыпался рядом. Укладывал Аврору спать. Любил их обеих так сильно, что иногда самому становилось страшно. Для него это было серьезно. Очень. И впервые Драко вдруг по-настоящему задумался: А готова ли Гермиона показать это миру? Не тайно. Не за закрытыми дверями. А открыто назвать его своим. Эта мысль неожиданно заставила сердце забиться быстрее. Потому что, Мерлин… Он хотел этого. Хотел стоять рядом с ней не как секрет. А как человек, которого она выбрала. — О Мерлин. Малфой влюбился окончательно. В кабинете повисла тишина. Драко медленно поднял взгляд на Пэнси. Очень медленно. С тем самым выражением лица, от которого когда-то в школе первокурсники забывали собственные имена. Пэнси не впечатлилась. Вообще. Наоборот — расплылась в еще более довольной улыбке. — Нет, Блейз, ты видел? Он даже не отрицает. Блейз уже выглядел человеком, которому выдали лучший сериал года. — Подожди… ты реально хочешь вывести Грейнджер в свет? Драко раздраженно потер переносицу. — Можете оба перестать звучать как две сплетничающие тетки? — Нет, — одновременно ответили Пэнси и Блейз. Предатели. Пэнси подалась вперед. Глаза буквально блестели от любопытства. — Так. Насколько все серьезно? Драко хотел съязвить. Правда хотел. Но потом вдруг совершенно спокойно сказал: — Я живу у нее. Тишина. На этот раз настоящая. Блейз медленно моргнул. Пэнси замерла с бокалом вина в руке. А потом: — ЧТО?! Драко устало прикрыл глаза. — Мерлин… — ТЫ ЖИВЕШЬ У ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР?! Блейз выглядел так, будто сейчас упадет со стула. — Малфой, ты раньше боялся эмоциональной привязанности как чумы! — Я и сейчас боюсь. — Но живешь с ней?! Драко медленно выдохнул. И впервые за разговор уголки его губ дрогнули в совершенно неприлично мягкой улыбке. — Да. Пэнси уставилась на него так, будто впервые в жизни видела что-то действительно шокирующее. — О нет. — Что еще? — Ты безнадежен. Блейз уже смеялся. — Все. Мы его потеряли. — Замолчите. — Нет, серьезно, — Пэнси все еще выглядела потрясенной. — Драко Малфой. Мужчина, который пять лет назад сказал, цитирую: “отношения — это переоцененная форма добровольного стресса”… — Я был молод и глуп. — Это было два года назад а не пять. — И? Блейз театрально приложил руку к сердцу: — Любовь изменила его. Драко взял со стола папку. Очень угрожающе. — Я сейчас начну кидаться тяжелыми предметами. Пэнси расхохоталась. Но потом вдруг внимательно посмотрела на него. Уже серьезнее. — Ты действительно хочешь вывести ее в свет? Драко замолчал. На секунду. И это молчание уже было ответом. Он медленно откинулся в кресле. Провел пальцами по подбородку. — Я не хочу скрывать ее. Пэнси и Блейз переглянулись. Потому что это прозвучало очень… лично. Очень по-настоящему. Драко продолжил тише: — Всю жизнь вокруг меня были люди, которые стыдились своих чувств или превращали отношения в сделки. Он усмехнулся без веселья. — А я впервые в жизни рядом с человеком, которого не хочу прятать. Пэнси неожиданно смягчилась. Совсем немного. — А Грейнджер? Вот тут Драко нахмурился. — Не знаю. И это признание далось ему тяжелее всего. Потому что впервые за долгое время он действительно боялся. Не отказа. А того, что Гермиона еще не готова доверить ему настолько большую часть своей жизни. Пэнси задумчиво покрутила бокал. — Грейнджер всю жизнь жила под прицелом общества. Драко молчал. — Для тебя это просто “выйти вместе на прием”. А для нее — снова позволить людям обсуждать ее жизнь. Это ударило точно в цель. Потому что он знал. Мерлин, он слишком хорошо уже знал, сколько боли ей принесли чужие мнения. Блейз вдруг лениво протянул: — Но если честно… я бы посмотрел на лица чистокровных снобов, когда вы войдете вместе. Уголок губ Драко все же дрогнул. Да. Это было бы красиво. Очень. Пэнси резко выпрямилась. И медленно улыбнулась. Опасно. Драко сразу насторожился. — Нет. — Да. — Пэнси. — Ты поведешь ее на прием. — Это не тебе решать. — Уже решено. Блейз застонал: — О нет. У нее появилось лицо “я сейчас устрою хаос”. — Спасибо, Блейз. Пэнси уже поднялась с дивана. — Значит так. В пятницу будет крупнейший министерский прием за последние месяцы. Политики, бизнес, пресса, весь этот цирк. Она ткнула пальцем в Драко: — И если ты действительно серьезно настроен насчет Грейнджер, ты пригласишь ее. Драко медленно поднялся. Они были почти одного роста сейчас. — А если она не хочет этого? Пэнси неожиданно посмотрела очень внимательно. Почти мягко. — Тогда ты примешь это. Пауза. — Но сначала дай ей возможность выбрать самой. Тишина. И Драко вдруг понял, что она права. Мерлин. Как же он ненавидел, когда Паркинсон права. Блейз уже выглядел заинтересованным. — Подождите… а кто тогда партнер Пэнси? Пэнси тут же расплылась в хитрой улыбке. — А вот это сюрприз. — Паркинсон. — Забини. — Если это какой-нибудь французский аристократ, я разочаруюсь. Пэнси посмотрела на Драко. И вдруг совершенно невинно сказала: — О, поверьте. Вы будете очень удивлены. Что-то в ее голосе Драко категорически не понравилось. Очень. Но прежде чем он успел что-то сказать, его телефон завибрировал. На экране появилось сообщение от Авроры: "Мама сожгла тосты и теперь злится на хлеб" Драко не смог сдержать улыбку. Мгновенную. Теплую. Абсолютно неприлично счастливую. Пэнси увидела это. И медленно повернулась к Блейзу: — Нет, ну ты видел? Он буквально светится. — Я скучаю по токсичному Малфою. — А я нет, — довольно сказала Пэнси. Драко уже печатал ответ Авроре: "Не ешь угли. Я скоро приеду спасать вас" И впервые за очень долгое время мысль о конце рабочего дня вызывала у него не усталость. А желание быстрее вернуться домой. Домой Драко действительно вернулся раньше обычного. Что само по себе уже было историческим событием. Его секретарша даже переспросила: — Вы… уходите в шесть вечера? Драко поднял бровь. — Удивительно, правда? — Честно? Немного пугающе. Он только усмехнулся и накинул пальто. Потому что впервые за много лет ему действительно хотелось домой. Не в пентхаус. Не в пустую идеально убранную квартиру. А туда, где его ждали. Когда Драко открыл дверь квартиры Гермионы, первое, что он услышал — громкие возмущения Авроры. — Это была самооборона! — Аврора, нельзя кидать в тостер ложки! — Почему?! — Потому что он электрический! — А если я хотела проверить его характер?! Драко застыл в прихожей. Потом медленно прикрыл глаза. И тихо рассмеялся. Мерлин. Даже хаос в этой квартире был каким-то… уютным. Он прошел на кухню. И увидел картину абсолютного бедствия. Гермиона стояла у стола с растрепанными волосами и крайне воинственным выражением лица. На столешнице лежали обугленные тосты. Тостер выглядел оскорбленным. Аврора сидела на стуле и пыталась выглядеть невиновной. Получалось плохо. Очень. Все трое одновременно повернулись друг к другу. И Аврора первая радостно вскрикнула: — Он пришел! А потом буквально слетела со стула и врезалась в Драко. Тот автоматически поймал ее на руки. И внутри снова что-то болезненно сжалось от того, насколько естественным уже стало это движение. — Добрый вечер, солнышко. — Мама объявила войну хлебу. — Я не объявляла войну хлебу, — возмутилась Гермиона. — Я просто отвлеклась! Драко медленно перевел взгляд на дымящийся тостер. Потом обратно на нее. — Грейнджер… ты сожгла тосты. Она прищурилась: — Не начинай. — Нет, я просто хочу зафиксировать исторический момент. Женщина, победившая Волдеморта, проиграла хлебу. - Да кто такой этот Волендеморт? - Персонаж из игры, не обращай внимание на Драко.- прищурилась Гермиона Аврора захохотала. Гермиона схватила полотенце и кинула в него. Драко легко поймал его свободной рукой. Слишком довольный собой. — Предатель, — сказала Гермиона Авроре. — Он смешной. — Он ужасный. — Но красивый, — важно добавила Аврора. Драко сразу расплылся в самодовольной улыбке: — Спасибо, солнышко. Гермиона закатила глаза. — Не поощряй его. — Уже поздно. Позже они втроем сидели на диване в гостиной. Аврора лежала поперек них, рисуя что-то в блокноте. Гермиона читала документы Министерства. Драко пытался работать с ноутбуком. Пытался — ключевое слово. Потому что Аврора каждые две минуты задавала вопросы. — А почему взрослые пьют кофе, если он невкусный? — Потому что жизнь тяжелая, — автоматически ответил Драко. — А почему ты такой бледный? — Потому что я работаю с людьми. Гермиона тихо фыркнула в бумаги. Аврора задумчиво посмотрела на него. — А мама говорит, что ты красивый. Тишина. Гермиона резко подняла голову. — Я такого не говорила! Аврора невинно моргнула. — Говорила. Драко очень медленно повернулся к Гермионе. С абсолютно довольным видом. Мерлин помоги ей. — Правда, Грейнджер? — Нет. — Аврора никогда не врет. — Аврора регулярно врет! — Это клевета, — важно сообщила девочка. Драко уже откровенно ухмылялся. Гермиона почувствовала, как начинают гореть щеки. Потому что… ну. Да. Она действительно говорила это. Однажды. Очень тихо. Думая, что Аврора спит. Предательница маленькая. Драко медленно закрыл ноутбук. Полностью. И теперь смотрел только на Гермиону. — Значит, красивый? — Малфой. — Мне просто важно услышать это еще раз. Аврора тут же радостно встряла: — Мама сказала, что ты “возмутительно красивый и это раздражает”. Драко откинул голову назад и расхохотался. Громко. По-настоящему. И Гермиона вдруг замерла. Потому что поняла: Она никогда раньше не слышала, как он смеется настолько свободно. Без сдержанности. Без маски. Просто счастливый мужчина в своей гостиной рядом с женщиной, которую любит, и ребенком, который уже считает его частью семьи. И Мерлин. Она снова влюбилась в него еще сильнее. Аврора очень внимательно наблюдала за ними обоими. Потом вдруг прищурилась. — Вы сейчас опять будете целоваться? Гермиона поперхнулась воздухом. Драко совершенно спокойно ответил: — Возможно. — Отлично. Тогда я пойду за мороженым. — Это не так работает! — Почему? В кино всегда так. Драко с абсолютно серьезным видом кивнул: — Какие фильмы она смотрит? Меня это начинает настораживать. Гермиона уронила голову ему на плечо. И услышала, как он тихо рассмеялся прямо ей в волосы. А потом очень незаметно поцеловал ее висок. Так нежно. Так привычно. Будто делал это уже целую жизнь. Аврора действительно ушла за мороженым. Точнее — очень демонстративно ушла. С видом человека, который великодушно дает взрослым “личное время”. — Я вообще-то жертвую собой ради вашей романтики, — важно сообщила она, скрываясь на кухне. Гермиона закрыла лицо ладонью. — Она невозможна. — Нет, — тихо усмехнулся Драко, не сводя с Гермионы взгляда. — Она просто волшебна, как ей может быть 5 лет, может у нее возраст идет год за два? Гермиона хотела ответить что-то колкое. Но не смогла. Потому что Драко все еще смотрел на нее слишком… тепло. Так, будто до сих пор не мог поверить, что это его жизнь. Она лежала рядом с ним на диване, положив голову ему на плечо. Его рука лениво перебирала ее волосы. И это было так спокойно. Так правильно. Что становилось почти страшно. Драко вдруг чуть напрягся. Совсем незаметно. Но Гермиона почувствовала. Она уже начинала различать малейшие изменения в его настроении. — Что? — тихо спросила она. Драко на секунду задумался. Будто решал, стоит ли вообще поднимать эту тему. А потом максимально спокойно произнес: — В пятницу прием в Министерстве. Гермиона тихо вздохнула. — Мерлин, даже не напоминай. Уголок губ Драко дрогнул. Но внутри у него все равно неприятно сжалось. Потому что, Мерлин, он действительно нервничал. И это раздражало. Драко Малфой не нервничал перед переговорами. Не нервничал перед прессой. Не нервничал перед советом директоров. Но сейчас, сидя на диване в домашней футболке рядом с Гермионой Грейнджер, он вдруг чувствовал себя почти мальчишкой. Нелепо. Опасно. Пэнси убьет его, если узнает. Он медленно провел пальцами по ее руке. Очень спокойно внешне. — Ты идешь? Гермиона кивнула. — Конечно. Кингсли заставляет присутствовать весь руководящий состав. Пауза. Драко почувствовал, как сердце начинает биться чуть быстрее. Мерлин. Это смешно. Он выдержал Волдеморта. А сейчас боится пригласить женщину на прием. Гермиона подняла голову и внимательно посмотрела на него. — Малфой. — Мм? — Ты что-то задумал. Он почти усмехнулся. Почти. — Почему ты так решила? — Потому что ты нервничаешь. Драко оскорбленно приподнял бровь. — Я никогда не нервничаю. С кухни донесся голос Авроры: — ВРАНЬЕ! Гермиона расхохоталась. Драко закрыл глаза. — Я живу в доме предателей. — Ты любишь этот дом. Он открыл глаза. И несколько секунд просто смотрел на нее. Потому что да. Любил. Слишком сильно. Именно поэтому он наконец тихо сказал: — Я подумал… может, мы пойдем вместе. Тишина. Гермиона замерла. Совсем. Даже дыхание будто сбилось. Драко сразу это заметил. И внутри что-то неприятно кольнуло. Но внешне он остался спокойным. Только чуть сильнее сжал ее руку. — Как пара, — добавил он уже тише. Гермиона смотрела на него молча. И Драко вдруг понял, насколько это серьезно для нее. Для него это было признанием. Для нее — выходом под прицел всего магического общества. Прессы. Сплетен. Осуждения. Она отвела взгляд первой. И Драко почувствовал, как внутри медленно поднимается разочарование. Не в ней. В себе. Поторопился. Мерлин, конечно поторопился. Он уже хотел сказать, что они могут забыть этот разговор, когда Гермиона тихо спросила: — Ты действительно этого хочешь? Драко нахмурился. — Гермиона… Он осторожно повернул ее лицо к себе. И ответил абсолютно честно: — Я хочу, чтобы люди знали, что ты со мной, что ты моя а я твой. Сердце Гермионы дрогнуло так сильно, что стало больно. Драко продолжил уже тише: — Но только если ты сама этого хочешь. Я не буду давить на тебя. И вот это окончательно ее сломало. Потому что он не требовал. Не ставил условий. Просто… предлагал быть рядом открыто. Гермиона медленно выдохнула. — Ты понимаешь, что после этого начнется? — Да. — Газеты. — Да. — Сплетни. — Да. — Рита Скитер. На этом Драко поморщился. — Вот это уже действительно проблема. Гермиона невольно рассмеялась. И напряжение чуть ослабло. Драко смотрел на нее очень внимательно. Слишком внимательно. Будто ответ действительно был для него важен. И Гермиона вдруг поняла: Он боится. Не отказа даже. А того, что она не готова признать его частью своей жизни настолько открыто. Мерлин. Этот невозможный мужчина. Она медленно коснулась ладонью его щеки. — Драко. Он сразу поднял взгляд. — Я боюсь. Честно. Очень честно. Но Драко только кивнул. Без раздражения. Без давления. — Я знаю. И тогда Гермиона тихо улыбнулась. Совсем мягко. — Но я хочу пойти с тобой. На секунду Драко просто замер. Будто действительно не ожидал услышать это. А потом Гермиона увидела, как в его глазах медленно появляется что-то настолько счастливое, что у нее самой сбилось дыхание. Он резко притянул ее к себе. Уткнулся лбом ей в шею. И хрипло пробормотал: — Мерлин, Грейнджер… ты сейчас буквально убиваешь меня. С кухни тут же донеслось: — Я ЖЕ ГОВОРИЛА ЧТО ВЫ БУДЕТЕ ЦЕЛОВАТЬСЯ! Гермиона застонала. *** Утро в Министерстве начиналось подозрительно спокойно. А значит — жди беды. Гермиона поняла это ровно в тот момент, когда Милли вошла в кабинет с выражением лица человека, который принес крайне опасные новости. — К тебе посетитель. Гермиона не подняла головы от бумаг. — Если это еще один представитель международного отдела, скажи, что я умерла. — Не получится. — Почему? Милли медленно улыбнулась. Очень злорадно. — Потому что это Пэнси Паркинсон. Гермиона замерла. Медленно подняла голову. — Что? И ровно в этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. — Грейнджер, ты ужасно много работаешь. Пэнси вошла так, будто владела половиной Министерства. Темное пальто идеально сидело по фигуре. Высокие каблуки звонко цокали по полу. Красная помада. Очки в тонкой оправе. И выражение лица женщины, готовой причинять хаос окружающим. Милли за спиной Пэнси выглядела абсолютно счастливой. — Паркинсон, — обреченно сказала Гермиона. — Что ты здесь делаешь? Пэнси оглядела кабинет.Потом саму Гермиону. Потом стопки документов. И поморщилась. — Мерлин. Ты действительно живешь так добровольно? — Некоторые люди работают. — А некоторые выглядят при этом красиво. Гермиона уже чувствовала надвигающуюся катастрофу. — Нет. — Да. Пэнси сняла очки и ткнула пальцем в Гермиону: — Сегодня мы идем выбирать тебе платье. — Мы? — Да, мы. Потому что если ты самостоятельно выберешь наряд на прием, то придешь в чем-нибудь “скромном и профессиональном”. — Это прием Министерства! — Именно. А ты идешь туда с Драко Малфоем. —Откуда ты..... — Ооо, брось, я сплю с твоим НЕДОхранителем секретов.... Гермиона застыла. Милли за спиной Пэнси издала очень тихий, но крайне заинтересованный звук. Пэнси мгновенно повернулась к ней: — О, ты не знала? Милли медленно перевела взгляд на Гермиону. Широко раскрытыми глазами. — ЧТОООО? Гермиона закрыла лицо ладонью. — Я ненавижу вас обеих. — Нет времени на ненависть, — бодро сообщила Пэнси. — У нас шопинг. — Я работаю. — Уже нет. Пэнси подошла к ее столу. Захлопнула папку с документами. И совершенно спокойно сказала: — Я уже сказала твоей помощнице, что забираю тебя по чрезвычайно важному вопросу государственной важности. Гермиона медленно повернулась к Милли. Та выглядела так, будто сейчас попросит автограф. — Ты позволила ей это сделать? — Она была очень убедительна. Гермиона уронила голову на стол. Через сорок минут они уже сидели в магловском кафе в центре Лондона. Пэнси пила кофе так элегантно, будто снималась для журнала. Гермиона же выглядела человеком, которого похитили против воли. — Ты могла хотя бы предупредить меня. — Нет, тогда ты бы сбежала. — Правильно. Пэнси усмехнулась. Потом внимательно посмотрела на Гермиону поверх чашки. — Итак. Гермиона сразу насторожилась. — Что? — Насколько все серьезно? Гермиона отвела взгляд к окну. И этого уже было достаточно. Пэнси медленно улыбнулась. Не насмешливо. Почти мягко. — Ооо. — Не начинай. — Ты любишь его. Тишина. Гермиона нервно поправила волосы. Потому что после стольких лет это слово до сих пор пугало ее. Пэнси выглядела неожиданно довольной. — Никогда не думала, что увижу день, когда Драко Малфой будет смотреть на кого-то так, как смотрит на тебя. Гермиона подняла взгляд. — Он рассказывал? Пэнси фыркнула. — Драко? Нет. Этот мужчина скорее умрет, чем добровольно поделится чувствами. Она лениво размешала кофе. — Но я знаю его пятнадцать лет. Он никогда ни на кого так не смотрел. Сердце Гермионы дрогнуло. И Пэнси это заметила. Конечно заметила. — О Мерлин, Грейнджер, ты сейчас покраснела. — Замолчи. — Нет, это слишком интересно. Гермиона закатила глаза. Но Пэнси вдруг стала серьезнее. — Он правда счастлив рядом с вами. Гермиона замерла. — С нами? Пэнси кивнула. — Блейз сказал, Малфой теперь уходит с работы вовремя. — Это звучит как диагноз. — Для него — да. Они обе рассмеялись. И напряжение неожиданно исчезло. Пэнси посмотрела на Гермиону внимательнее. — Ты ведь боишься приема не из-за себя. Гермиона молчала. — Из-за Авроры? Очень тихий вопрос. Очень точный. Гермиона медленно выдохнула. — Я не хочу, чтобы ее втянули во все это. Пэнси неожиданно коснулась ее руки. Легко. Поддерживающе. — Тогда мы просто не дадим никому ее трогать. — Кстати, когда я познакомлюсь с мини версией себя? -довольно ухмылнулась Пэнси. Гермиона подняла взгляд. И впервые увидела в Пэнси не школьную стерву. А взрослую женщину, которая тоже умела защищать своих и любить. Пэнси снова улыбнулась уже привычно хитро: — А теперь хватит эмоций. Пойдем делать из тебя катастрофически красивую женщину. Гермиона простонала: — Я уже жалею, что согласилась. Пэнси поднялась из-за стола. — Поверь мне, Грейнджер. И ухмыльнулась. Очень по-паркинсоновски. — Когда Малфой увидит тебя в правильном платье, этот мужчина забудет собственное имя.