Грейнджеры

Квартира утопала в мягком золотом свете вечернего Лондона. Из гостиной доносился голос Авроры, которая уже в десятый раз объясняла миссис Уилкенс “стратегически важные правила кормления кота соседей”. Гермиона почти не слышала. Она стояла перед зеркалом в ванной и пыталась успокоить сердце. Безуспешно. Потому что сегодня все было по-настоящему. Не тихие ужины дома. Не прогулки. Не их маленький мир на троих. Сегодня они впервые появятся вместе перед всем магическим обществом. Открыто. Как пара. Пэнси оказалась чудовищно права с платьем. Изумрудный шелк мягко струился по ее фигуре, подчеркивая талию и открытую линию плеч. Тонкие бретельки едва держались на коже, а ткань переливалась при каждом движении, словно жидкий темный изумруд. Платье было одновременно элегантным и опасно красивым. Не вызывающим. Но таким, от которого невозможно отвести взгляд. Волосы Гермионы были собраны в низкий пучок — несколько непослушных прядей мягко обрамляли лицо и шею. Именно шею, которую Пэнси, ухмыляясь, назвала: — “идеальным способом убить Малфоя.” Гермиона тогда закатила глаза. Сейчас же начинала подозревать, что Паркинсон знала, о чем говорила. Она как раз застегивала серьгу, когда дверь ванной тихо открылась. — Гермиона, ты— Драко замолчал. Полностью. Гермиона медленно подняла взгляд через зеркало. И увидела его. Он застыл у двери. В черном костюме. С идеально уложенными светлыми волосами. И абсолютно потерянным выражением лица. Мерлин. Он просто смотрел на нее. Так, будто забыл, как дышать. У Гермионы сразу пересохло во рту. Драко медленно закрыл за собой дверь. Не сводя с нее глаз. Вообще. И это было лучше любых комплиментов. Потому что в его взгляде было столько откровенного восхищения, что у нее буквально подкосились колени. — Скажи что-нибудь, — тихо выдохнула она. Драко все еще смотрел на нее через зеркало. Очень медленно подошел ближе. Встал за ее спиной. И тогда Гермиона увидела их отражение вместе. Черный костюм. Изумрудное платье. Его светлые волосы рядом с ее темными. И Драко смотрел на это так, будто ему нравилось абсолютно все, что он видел. Будто он не мог поверить, что она действительно рядом. Что она — его. Он медленно положил руки ей на талию. И очень тихо сказал: — Мерлин… Голос был хриплым. Почти опасным. Гермиона почувствовала, как по спине побежали мурашки. Драко наклонился ближе. Его губы едва коснулись ее шеи. Совсем легко. Но этого хватило. Гермиона резко вдохнула. Колени действительно дрогнули. Драко тихо усмехнулся прямо ей в кожу. — Твоя такая реакция мне нравится. — Малфой… Он снова поцеловал ее. Медленнее. Дольше. И Гермиона уже почти ненавидела Пэнси за то, что та выбрала платье с открытой шеей. Потому что Драко явно терял остатки самообладания. Он поднял взгляд к зеркалу. И поймал ее взгляд через отражение. Серые глаза потемнели. Очень. — Ты сегодня слишком красивая, — тихо сказал он. — Это почти проблема. Гермиона почувствовала, как щеки начинают гореть. — Ты тоже выглядишь неплохо. — “Неплохо”? Он приподнял бровь. — Грейнджер, я буквально страдаю сейчас. Она тихо рассмеялась. И именно тогда Драко вдруг достал что-то из внутреннего кармана пиджака. Небольшую бархатную коробочку. Гермиона удивленно замерла. — Драко… Он выглядел неожиданно… нервным. Совсем чуть-чуть. Но она заметила. Конечно заметила. — Я подумал что это подойдет к твоему платью. Он протянул коробочку ей. Гермиона медленно открыла ее. И застыла. Внутри лежало тонкое серебряное колье. Невероятно изящное. Почти невесомое. Тонкая цепочка переплеталась с маленькими бриллиантами, а в центре был голубой изумруд каплевидной формы, окруженный россыпью крошечных камней. Украшение выглядело старинным. Очень утонченным. И почему-то до боли похожим на самого Драко. Холодное серебро. Темный изумруд. Сдержанная роскошь. Гермиона подняла на него взгляд. И увидела, как внимательно он наблюдает за ее реакцией. Слишком внимательно для человека, которому “все равно”. — Оно прекрасно… Драко тихо выдохнул. Будто только сейчас расслабился. — Можно? Она молча кивнула. Он осторожно убрал ее волосы на одно плечо. Пальцы коснулись кожи на шее. И Гермиона снова почувствовала дрожь. Драко медленно застегнул украшение. А потом поднял взгляд к зеркалу. И замер. Потому что теперь она выглядела… его. Изумруд у нее на шее идеально сочетался с платьем. С его глазами. С тем, как он смотрел на нее. Драко тихо произнес: — Теперь идеально. Гермиона смотрела на него через зеркало. И сердце снова сжалось от того, сколько чувства было в его взгляде. Он вдруг наклонился к ее уху. И хрипло прошептал: — Если мы сейчас не уйдем, я никуда тебя не отпущу. Гермиона резко рассмеялась. Нервно. Потому что, Мерлин… Она ему поверила. Перед уходом они зашли попрощаться с Авророй. Девочка сидела на диване рядом с миссис Уилкенс и ела печенье. Но когда подняла взгляд на них — замерла. Потом очень медленно расплылась в широкой улыбке. — Оооо. Гермиона уже знала этот тон. — Что? Аврора спрыгнула с дивана и подошла ближе. Очень внимательно осмотрела их обоих. Драко в черном костюме. Гермиону в изумрудном платье. И наконец торжественно заявила: — Вы выглядите как очень богатые злодеи из кино. Драко не выдержал и рассмеялся. Гермиона закатила глаза. — Спасибо, солнышко. — Это комплимент. Аврора вдруг посмотрела на Драко и серьезно сказала: — Не дай никому испортить маме настроение. Что-то в груди Драко болезненно сжалось. Он опустился перед ней на корточки. — Не дам. Аврора внимательно посмотрела ему в глаза. Будто проверяя, действительно ли он это обещает. А потом удовлетворенно кивнула. — Хорошо. Тогда идите покорять общество. Гермиона рассмеялась. А Драко вдруг подумал, что эта маленькая девочка уже окончательно украла его сердце. *** Министерство Магии сияло. Золотой атриум был залит мягким светом сотен парящих свечей, магических люстр и зачарованных хрустальных гирлянд. Музыка лилась над толпой тихими волнами, официанты с подносами скользили между гостями, а весь магический Лондон сегодня собрался здесь. Министры. Авроры. Старые чистокровные семьи. Пресса. Политики. И, конечно, люди, пришедшие исключительно ради сплетен. Именно поэтому момент их появления заметили сразу. Двери атриума открылись. Сначала вошел Драко. Высокий. Спокойный. В черном идеально сидящем костюме. С привычной малфоевской уверенностью, от которой многие ведьмы все еще забывали собственные имена. Но сегодня дело было не в нем. Потому что рядом с ним шла Гермиона Грейнджер. И весь зал буквально замер. Изумрудное платье струилось по ее фигуре при каждом шаге. Свет свечей цеплялся за серебро украшения у нее на шее, заставляя изумруд вспыхивать глубокими зелеными искрами. Волосы были собраны в низкий пучок, открывая тонкую шею и плечи. Она выглядела не просто красивой. Она выглядела опасно красивой. Так, что воздух будто выбило из легких у половины присутствующих. Но самым эффектным было не это. А то, как Драко держал ее за талию. Не скрываясь. Не осторожничая. С той откровенной, спокойной любовью, которую невозможно подделать. Так по собственнический. И именно это окончательно взорвало зал. Шепот прокатился мгновенно. — Это… — Малфой и Грейнджер?! — Быть не может… — Они вместе? — С каких пор?! — Мерлин… Гермиона почувствовала, как напряглись ее пальцы на маленьком клатче. Драко заметил сразу. И очень спокойно накрыл ее руку своей. Не глядя. Просто давая понять: я рядом. И Гермиона неожиданно успокоилась. Потому что рядом с ним даже весь этот зал больше не казался страшным. Драко выглядел абсолютно невозмутимым. Хотя внутри у него все горело от странной смеси гордости и почти первобытного желания показать всему миру: Она со мной.Она - моя. И Мерлин. Как же ослепительно она выглядела рядом с ним. Возле фонтана уже стояли Люциус и Нарцисса Малфой. Нарцисса первой увидела сына. И замерла. Потом ее взгляд медленно переместился на Гермиону. На их сцепленные руки. На то, как близко они стояли. И в глазах Нарциссы вдруг появилось что-то очень похожее на потрясенное понимание. Люциус же выглядел человеком, которому резко перестало хватать воздуха. Потому что Драко Малфой никогда и ни с кем не выглядел так. Никогда. А рядом с Гермионой он выглядел… счастливым. По-настоящему. И это било сильнее любых слов. Чуть дальше стояли Гринграссы. И Астория. Она сначала улыбнулась, увидев Драко. А потом увидела Гермиону рядом с ним. Улыбка исчезла мгновенно. Будто ее стерли. Астория застыла. Побледнела. Потом резко выпрямилась, словно пытаясь сохранить достоинство. Но взгляд… Взгляд был полон чистой ярости. Потому что все вокруг уже смотрели не на нее. На Гермиону. На женщину, которую выбрал Драко Малфой. Лорд Гринграсс нахмурился. Леди Гринграсс что-то быстро зашептала дочери. Но Астория не слышала. Она смотрела только на Драко. А он даже не посмотрел в ее сторону. Вообще. И это унижало сильнее всего. С другого конца зала Рон Уизли стоял вместе с женой Лавандой Браун как раз смеялся над чем-то, что говорил Кормак. Лаванда выглядела вполне счастливой женщиной — чуть пополневшая после двух детей, яркая, шумная, все такая же любительница быть в центре внимания. Рон держал в руках бокал и выглядел гораздо проще остальных мужчин здесь — без аристократического лоска, без политической важности. Обычный человек. Работник магазина Джорджа. Бывший герой войны, который так и не нашел себя в большом мире. А потом он увидел их. И замер. Полностью. Бокал медленно опустился. Лаванда заметила это и повернулась. — Рональд, ты чего— И тоже застыла. Потому что через зал шли Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Вместе. Не скрываясь. Не случайно. Как пара. Рон почувствовал, как внутри что-то резко неприятно сжалось. Потому что Гермиона выглядела… сияющей. Такой красивой, какой он не видел ее никогда. Но хуже всего было даже не это. А выражение лица Малфоя. Рон слишком хорошо знал этот взгляд. Мужчина так смотрит только на женщину, которую любит. Лаванда медленно прищурилась. И очень тихо сказала: — Ого. Рон ничего не ответил. Потому что в этот момент Драко наклонился к Гермионе и что-то тихо сказал ей на ухо. Гермиона рассмеялась. Мягко. И естественно коснулась его руки. Словно делала это уже тысячу раз. Рон отвел взгляд первым. Потому что почему-то смотреть на это оказалось неожиданно тяжело. А весь зал продолжал наблюдать. Слишком потрясенный. Слишком заинтригованный. Потому что магический Лондон сейчас видел не просто новую пару. Он видел невозможное. Драко Малфоя и Гермиону Грейнджер. И, Мерлин… Они выглядели так правильно вместе, что это раздражало половину общества. Шепот в зале становился все громче по мере того, как Люциус и Нарцисса Малфой приближались к ним. Гермиона почувствовала, как внутри снова поднимается напряжение. Не страх даже. Скорее осознание момента. Потому что сейчас Драко словно выводил ее не просто в свет. А в свою жизнь. Официально. Нарцисса выглядела безупречно — серебристое платье, идеальная осанка, спокойное аристократическое достоинство. Люциус — холодный, высокий, в темном мантии с серебряной вышивкой — производил то самое впечатление, из-за которого половина Министерства до сих пор нервничала в его присутствии. Но сегодня даже Люциус выглядел не таким собранным, как обычно. Потому что увиденное явно выбило его из привычного равновесия. — Драко, — первой произнесла Нарцисса. — Мама. И только потом ее взгляд перешел на Гермиону. Очень внимательно. Очень спокойно. — Мисс Грейнджер. — Миссис Малфой. Гермиона держалась уверенно. Но Драко чувствовал, как напряжены ее плечи. И потому продолжал держать ее руку в своей. Открыто. Демонстративно. Без малейшего намерения отпускать. Именно тогда взгляд Нарциссы вдруг опустился ниже. На изумрудное колье у Гермионы на шее. Она застыла. Всего на секунду. Но Драко это заметил. Конечно заметил. Как и Люциус. Старинный изумруд мягко переливался в свете свечей. Серебро сверкало холодными бликами. Нарцисса слишком хорошо знала это украшение. Семейная реликвия Малфоев. Украшение, которое веками передавалось женщинам рода. Не просто драгоценность. Символ принадлежности семье. И сейчас оно было на Гермионе Грейнджер. Нарцисса медленно подняла взгляд на сына. И в ее глазах впервые мелькнуло настоящее потрясение. Потому что это означало только одно. Драко настроен абсолютно серьезно. Не мимолетный роман. Не увлечение. Не вызов обществу. Он выбрал. Окончательно. Драко выдержал ее взгляд спокойно. Даже слегка приподнял подбородок. Будто молча подтверждая: да. Нарцисса очень медленно улыбнулась. Совсем иначе теперь. Теплее. Глубже. — Очень красивое украшение, мисс Грейнджер. Гермиона машинально коснулась колье. — Спасибо. Драко подарил его сегодня. Нарцисса едва заметно выдохнула. И Гермиона неожиданно почувствовала, что этот разговор имеет куда больший смысл, чем она понимает. Люциус молчал. Он переводил взгляд с украшения на сына. На Гермиону. На их сцепленные руки. И внутри него происходила очень неприятная для него самого борьба. Потому что рациональная часть все еще помнила: маглорожденная, Грейнджер, девочка, которую он когда-то считал неподходящей для мира чистокровных. Но другая часть видела Драко. Спокойного. Уверенного. И — что было самым шокирующим — счастливого. По-настоящему. Люциус не помнил, когда в последний раз видел сына таким. Может быть… никогда. — Мисс Грейнджер, — наконец произнес он своим ровным холодным голосом. Гермиона встретила его взгляд спокойно. — Мистер Малфой. Пауза. Напряженная. Но уже не враждебная. Скорее… осторожная. Люциус слегка наклонил голову. — Должен признать, ваше появление сегодня произвело эффект. Уголок губ Драко дрогнул. Потому что в переводе с языка Люциуса Малфоя это практически означало: “я впечатлен.” Гермиона, кажется, тоже это поняла. Нарцисса все еще внимательно наблюдала за ними. И вдруг мягко сказала: — Драко редко позволяет людям подойти к себе настолько близко. Драко тихо выдохнул. — Мама. — Что? Это правда. Нарцисса посмотрела на Гермиону уже почти с интересом. — Поэтому мне приятно видеть, что рядом с вами он выглядит… живым. И вот теперь Гермиона действительно растерялась. Потому что не ожидала от Нарциссы такой прямоты. Драко выглядел человеком, который очень хочет закончить этот разговор до того, как его мать окончательно начнет обсуждать его чувства посреди Министерства. — Ты наслаждаешься этим, да? Нарцисса невинно улыбнулась: — Немного. Люциус впервые за вечер едва заметно усмехнулся. Очень едва. Но Драко это заметил. И понял: отец уже не против. Еще не принял полностью. Но больше не против. Для Малфоев это было почти благословением. А через весь зал за ними продолжали наблюдать. Общество буквально пожирало глазами эту сцену. Потому что Малфои не просто подошли к Гермионе Грейнджер. Они приняли ее рядом со своим сыном публично. И это меняло абсолютно все. После разговора с Малфоями напряжение в зале будто стало еще плотнее. Люди продолжали украдкой смотреть на Гермиону и Драко. Шепот не стихал ни на секунду. — Это правда? — Они вместе… — Малфой с Грейнджер… — Нарцисса даже подошла к ней… — Ты видел украшение? — Мерлин… Гермиона делала вид, что не замечает. Хотя чувствовала каждый взгляд. Драко же выглядел человеком, готовым смотреть в ответ до тех пор, пока общество само не начнет нервничать. Что, в общем-то, уже происходило. И именно в этот момент двери атриума снова открылись. Но на этот раз зал буквально взорвался. Потому что в помещение вошел Гарри Поттер. И рядом с ним — Пэнси Паркинсон. Вместе. Под руку. На несколько секунд музыка словно стала тише. Потом по залу прокатилась почти физически ощутимая волна шока. — ЧТО?! — ПАРКИНСОН?! — Это Поттер?! — Мерлин… — Сегодня что, конец света?! Гермиона резко повернулась к входу. И застыла. Потому что даже она оказалась не готова к тому, насколько… эффектно они выглядели. Гарри был в темно-синем костюме, идеально подчеркивающем широкие плечи и темные волосы. Очки поблескивали в свете свечей, а на лице было то самое спокойное уверенное выражение человека, который знает: сегодня весь зал будет говорить о нем. Но Пэнси… Мерлин. Пэнси выглядела как катастрофа для мужской психики. Черное платье плотно облегало фигуру, открытая спина выглядела почти неприлично красиво, темные волосы были уложены мягкими волнами на одно плечо, а красная помада делала ее улыбку откровенно опасной. И самое ужасное? Они выглядели идеально вместе. Пэнси шла рядом с Гарри так естественно, будто делала это всю жизнь. Высокомерно. Красиво. Уверенно. А Гарри смотрел на нее с тем терпеливым обожанием, которое мгновенно выдавало: он безнадежно влюблен. Блейз, стоящий неподалеку с бокалом, поперхнулся и медленно выдохнул: — Твою ж мать. Драко тихо прикрыл глаза. — Я как чувствовал, что это будет что то такое. Потому что Пэнси сияла. А это означало проблемы для всего общества. Огромные проблемы. Пэнси заметила их. И тут же расплылась в широкой довольной улыбке. — О! Мои любимые скандалы вечера! Гарри тихо застонал: — Пэнс… — Нет, дай мне насладиться моментом. Она буквально потащила его к ним через зал. И люди расступались. Потому что сегодня магический Лондон явно решил коллективно уничтожить остатки нервной системы консервативного общества. Рон выглядел человеком, которого сейчас хватит удар. Лаванда рядом медленно прошептала: — Рональд… это Гарри Поттер с Пэнси Паркинсон? Рон все еще смотрел в сторону входа с абсолютно потерянным лицом. — Я… не знаю. — Нет, ты точно должен знать! — Я НЕ ЗНАЮ! Лаванда выглядела восхищенной. — Оооо, это так драматично. Рон хотел ответить. Но не смог. Потому что в этот момент Пэнси подошла к Гермионе и первым делом заявила: — Грейнджер, ты выглядишь так, будто решила убить половину Министерства своей внешностью. Гермиона невольно рассмеялась. — Кто бы говорил, ты не менее эффектна. И это твоя вина, что я так выгляжу. — Я знаю. Я горжусь собой. Потом Пэнси повернулась к Драко. Окинула его взглядом. И удовлетворенно кивнула: — Ты еще жив. Хорошо. Драко медленно прищурился: — Пока. Драко посмотрел на нее и подняв одну бровь усмехнулся указав на Гарри: - Впечатляюще Паркинсон! Пэнси усмехнулась и перевела взгляд на их сцепленные руки. На украшение Гермионы. И улыбнулась уже гораздо мягче. Почти тепло. — Ну наконец-то. Гарри подошел ближе к Гермионе. И тихо пробормотал: — Мы сейчас официально довели общество до инфаркта. Гермиона усмехнулась. В дальнем углу уже строчила что-то в блокнот Рита Скитер с абсолютно безумным блеском в глазах. Она выглядела человеком, которому подарили Рождество. Драко тихо произнес: — Кто-нибудь, пожалуйста, уберите Скитер из зала. — Поздно, — обреченно сказал Гарри. — Она уже увидела нас всех. Пэнси лениво отпила шампанское. — Отлично. Значит завтра Британия проснется в аду. И, Мерлин помоги им всем… Появление Гарри и Пэнси окончательно взорвало атмосферу приема. Теперь весь зал буквально гудел. Кто-то обсуждал Малфоя и Гермиону. Кто-то Поттера и Паркинсон. Кто-то просто пил шампанское и наслаждался разрушением привычной картины мира. И именно в этот момент к ним подошли Рон и Лаванда. Гермиона заметила их первой. И сердце неприятно кольнуло. Не от чувств. От воспоминаний. Рон почти не изменился внешне — рыжие волосы все так же были немного растрепаны, плечи стали шире, лицо взрослее. Но взгляд… Гермиона вдруг поняла, что раньше никогда не замечала, насколько тяжелым бывает его взгляд. Лаванда рядом с ним выглядела ярко, красиво, но уставше. Она чуть поправила платье на талии — фигура после двух детей изменилась, стала мягче. И при этом Лаванда все еще держала подбородок высоко и улыбалась так, будто у нее идеальная жизнь. Только Гермиона неожиданно заметила: улыбка не доходила до глаз. — Гермиона, — первым произнес Рон. И посмотрел на нее так, что Драко мгновенно напрягся рядом. Потому что Рон буквально пожирал ее глазами. Будто только сейчас по-настоящему увидел. Изумрудное платье. Украшение Малфоев. Уверенность в ее осанке. То, как она выглядела рядом с Драко. Счастливой. И это било по нему сильнее, чем хотелось признавать. Драко медленно обнял Гермиону за талию. Спокойно. Собственнически. Не агрессивно. Но предельно ясно. Она со мной. Рон заметил это сразу. И в его глазах мелькнуло что-то неприятное. Ревность. Тяжелая. Почти злая. Хотя права на нее он давно не имел. Гарри увидел этот взгляд тоже. И едва заметно напрягся. Очень. Пэнси мгновенно оценила атмосферу. И закатила глаза про себя. Мужчины. Она вдруг широко улыбнулась Гермионе. — Грейнджер, пойдем со мной к бару. Мне срочно нужно обсудить с тобой, почему половина мужчин в этом зале сейчас смотрит на тебя как на религиозное откровение. Гермиона тихо фыркнула. Но поняла сразу: Пэнси специально уводит ее. Оставляет мужчин разбираться самим. Драко явно не понравилась эта идея. Его рука на талии Гермионы чуть сильнее сжалась. Совсем слегка. Но она почувствовала. Гермиона подняла на него взгляд. И почти улыбнулась от того, насколько откровенно он не хотел отпускать ее даже на пару минут. Пэнси это тоже заметила. И очень довольно протянула: — Оооо, Малфой. — Паркинсон. — Не смотри так трагично, я не краду твою девушку. Гермиона все же тихо рассмеялась. Коснулась пальцами руки Драко. — Я сейчас вернусь. Он посмотрел ей в глаза несколько секунд. А потом нехотя отпустил. Пэнси победно утащила Гермиону к бару. И как только девушки отошли достаточно далеко… Рон сделал шаг ближе к Драко. Гарри сразу напрягся сильнее. Блейз лениво наблюдал со стороны с выражением лица человека, ожидающего шоу. Рон смотрел прямо на Драко. С вызовом. С плохо скрываемой злостью. — Ты знаешь, что у нее есть дочь? Тишина. Драко даже не моргнул. Только взгляд стал ледяным. Рон продолжил, будто хотел ударить больнее: — От магла. Гарри резко поднял глаза. В воздухе мгновенно стало опасно тихо. Но Драко… Драко вдруг медленно усмехнулся. Очень холодно. Очень нехорошо.Он сделал шаг вперед. И теперь смотрел на Рона сверху вниз с таким презрением, что даже Блейз тихо присвистнул. — Ты хочешь что-то сказать о нашей дочери? Тишина ударила по залу почти физически. Рон застыл. Полностью. Словно его ударили. Гарри медленно отвернулся, пряча усмешку в бокале. Блейз выглядел человеком, который только что испытал искреннюю гордость за друга. Мерлин. Это было красиво. Очень. Рон открыл рот. Закрыл. Потому что в голосе Малфоя не было ни капли сомнения. Ни неловкости. Ни попытки оправдаться. Только спокойная, жесткая уверенность мужчины, который уже считает Аврору своей семьей. И это выбило почву у Рона из-под ног сильнее всего. Драко же продолжил тихо: — И если ты еще хоть раз попробуешь говорить о Гермионе или Авроре в таком тоне… Он сделал еще один шаг ближе. Серые глаза стали почти ледяными. — Мы очень быстро вспомним, почему ты никогда мне не нравился, Уизли. Гарри тихо кашлянул в кулак, скрывая смех. Блейз уже даже не пытался. Рон побледнел от злости. *** Прием уже подходил к концу. Рон пил все больше. И с каждым бокалом становился хуже. Это было заметно тем, кто знал его давно. Гарри — потому что вырос рядом с ним. Гермионе — потому что когда-то она слишком часто оправдывала его вспышки злости. Лаванде — потому что она жила с этим каждый день. Только остальные ничего не замечали. Потому что Лаванда научилась скрывать. Очень хорошо. Она улыбалась. Смеялась. Поправляла мужу галстук. Будто все было идеально. Но каждый раз, когда Рон резко двигался рядом, ее плечи едва заметно вздрагивали. Каждый раз, когда он говорил слишком громко, она автоматически замолкала. А когда он пил — она начинала следить за каждым его движением. Потому что знала: чем больше алкоголя, тем хуже вечер закончится дома. И Гарри вдруг это увидел. По-настоящему. Увидел, как Лаванда напрягается, когда Рон ставит бокал слишком резко. Как быстро опускает взгляд, когда он раздраженно смотрит на нее. Как нервно сжимает пальцы. И внутри Гарри что-то неприятно похолодело. Потому что это было слишком знакомо. Поведение человека, который постоянно живет рядом с чужой злостью. Рон уже почти не смотрел на Лаванду. Только на Гермиону. На то, как Малфой держал руку у нее на талии. Как наклонялся к ней. Как она расслаблялась рядом с ним. И ревность в Роне становилась почти больной. Потому что рядом с Лавандой он никогда не чувствовал себя таким. Спокойным. Нужным. И вместо того чтобы признать правду, он привычно злился. На Гермиону. На Малфоя. На весь мир. Лаванда тихо коснулась его руки: — Рон, может хватит— Он резко выдернул руку. Слишком резко. Лаванда сразу замолчала. А Пэнси, стоявшая неподалеку, медленно прищурилась. Потому что заметила. Она всегда замечала такие вещи. Рон снова осушил бокал. И увидел, как Драко наклонился к Гермионе, тихо что-то сказав ей на ухо. Гермиона рассмеялась. Легко. Счастливо. И Рона сорвало. Он резко двинулся через зал. Гарри мгновенно выругался сквозь зубы и пошел следом. Лаванда побледнела. Очень сильно. И тоже быстро направилась за мужем. Будто уже знала, что сейчас будет. Рон остановился прямо перед Гермионой и Драко. Пьяный. Красный от злости. — Ты серьезно? — резко бросил он Гермионе. — Малфой?! Музыка словно стихла. Люди начали оборачиваться. Гермиона сразу напряглась. — Рон, ты пьян. — А ты, значит, счастлива?! В голосе звучала почти ярость. Драко мгновенно шагнул вперед. Закрывая Гермиону собой. — Следи за тоном, Уизли. Рон резко рассмеялся. Нехорошо. — А то что? Ты теперь защитник Грейнджер? Он снова посмотрел на Гермиону. И этот взгляд был тяжелым. Голодным почти. Будто он только сейчас понял, что потерял. И теперь хотел вернуть просто потому, что это забрал кто-то другой. — После всего… ты выбрала его? Гермиона почувствовала, как внутри начинает подниматься холод. Потому что этот тон она помнила. Очень хорошо. Тон Рона, когда он искал виноватого не в себе. А в ком угодно другом. Лаванда наконец подошла ближе. И очень тихо сказала: — Рон… пойдем домой. Рон даже не посмотрел на нее. — Не лезь. И Лаванда сразу замолчала. Автоматически. Слишком быстро. Пэнси резко перевела взгляд на Гарри. Гарри уже выглядел опасно спокойным. А Драко заметил, как Лаванда едва заметно вздрогнула от одного только тона мужа. И его лицо мгновенно стало ледяным. Рон снова шагнул ближе. — Ты думаешь, он останется рядом, Гермиона? — зло бросил он. — Это Малфой. Он наиграется и уйдет. — Хватит, — холодно сказала Гермиона. Но Рон уже не контролировал себя. — Или тебе просто нравятся богатые ублюдки теперь? И вот тут Драко резко схватил его за ворот мантии. Одним движением. В зале послышались испуганные вдохи. Потому что взгляд Малфоя сейчас был откровенно опасным. — Еще одно слово, — тихо произнес он, — и я забуду, что мы в Министерстве. Рон тяжело дышал. А потом вдруг зло усмехнулся: — Что? Решил поиграть в счастливую семью? Даже ее дочь уже своей называешь? И тут Лаванда неожиданно сказала: — Перестань. Тихо. Очень тихо. Но впервые — твердо. Рон резко обернулся к ней. И на секунду в его глазах мелькнуло что-то настолько неприятное, что Гермиона похолодела. Не просто злость. Привычка к власти. К тому, что его не перебивают. Лаванда сразу побледнела. Рон шагнул к жене: — Я сказал, не лезь. И Лаванда инстинктивно отшатнулась. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило. Гарри застыл. Пэнси медленно выпрямилась. А Драко вдруг очень тихо произнес: — Оу. И в этом коротком слове было столько холодного понимания, что Гарри сразу посмотрел на Лаванду иначе. Внимательнее. И вдруг увидел синяк. Едва заметный. Скрытый тональным кремом у линии запястья. После ухода Рона атмосфера окончательно испортилась. Даже музыка теперь казалась фальшиво веселой. Люди снова начали разговаривать, смеяться, делать вид, что ничего не произошло, но неприятный осадок остался у всех. Особенно у Гермионы. Она стояла рядом с Драко с идеально спокойным лицом, но он слишком хорошо уже ее знал. Видел, как она уходит в себя. Как прячет эмоции глубоко внутрь. И ненавидел это. Потому что знал: она делает так, когда ей больно. Пэнси медленно допила шампанское и сухо произнесла: — Что ж. Уизли, как всегда, превратил прекрасный вечер в психологический кризис. — Пэнс, — тихо сказал Гарри. — Что? Я права. Она повернулась к Гермионе. И впервые за весь вечер в ее голосе исчезла привычная язвительность. — Ты как? Гермиона медленно выдохнула. — Устала. Драко почувствовал, как внутри снова поднимается злость на Рона. Потому что этот вечер должен был быть другим. И он вспомнил Аврору. "Не дай никому испортить маме настроение." Мерлин. Он обещал. Драко вдруг спокойно поставил бокал на поднос проходящего официанта. А потом сказал: — Мы уходим. Гермиона удивленно подняла на него взгляд. — Драко… Он повернулся к ней полностью. И очень тихо произнес: — Я не хочу больше делить тебя с этим залом. Сердце Гермионы дрогнуло. Пэнси тут же довольно усмехнулась: — Ооо. Это было красиво. Но даже Гарри тихо хмыкнул. Блейз лениво поправил манжет: — Поддерживаю. Общество сегодня уже получило достаточно пищи для сплетен. Пэнси закатила глаза: — Нет, дорогой, общество сегодня получило инфаркт. Гарри наконец подошел ближе к Гермионе. — Хочешь, я завтра поговорю с Роном? Гермиона резко покачала головой. Слишком резко. — Нет. Пауза. Она отвела взгляд. — Я просто больше не хочу иметь к этому отношения. И Гарри вдруг понял: она действительно отпустила прошлое. Окончательно. Драко медленно переплел свои пальцы с ее. И Гермиона машинально прижалась ближе. Совсем немного. Но это движение почему-то ударило Драко сильнее всего за вечер. Потому что среди всей этой толпы, шума и взглядов она все равно искала рядом именно его. Пэнси оглядела их обоих и драматично вздохнула: — Вы невыносимо красивые. Это раздражает. — Вы тоже ничего, — лениво заметил Драко. Пэнси прищурилась: — Это было почти мило? — Не привыкай. Гарри тихо рассмеялся. И напряжение наконец немного отпустило всех. Они вместе двинулись к выходу из атриума. И, конечно же, половина зала снова начала смотреть им вслед. Потому что невозможно было не смотреть. Малфой и Грейнджер шли рядом слишком естественно. Слишком правильно. Будто всегда должны были быть вместе. Возле выхода их почти догнала Рита Скитер. — Мисс Грейнджер! Мистер Малфой! Пару слов для “Пророка”— — Нет, — одновременно ответили они. Пэнси расхохоталась. Рита не сдавалась: — Магический мир потрясен вашим союзом! Есть ли слухи о помолвке? Драко резко остановился. Гермиона удивленно посмотрела на него. Пэнси — заинтересованно. Гарри тихо пробормотал: — О нет… Драко очень медленно повернулся к Рите. И абсолютно спокойно сказал: — Если я однажды решу сделать Гермионе предложение, Скитер, вы узнаете об этом последней. Пэнси подавилась смехом. Гермиона застыла. А Рита буквально вспыхнула от восторга. — ТАК ЗНАЧИТ ВЫ НЕ ОТРИЦАЕТЕ ВОЗМОЖНОСТЬ— — Доброй ночи, Скитер. И Драко спокойно увел совершенно ошарашенную Гермиону к выходу. Пэнси шла следом, уже почти плача от смеха. — Малфой, ты сейчас буквально устроил ей оргазм материалом для статьи. На улице их встретил прохладный ночной воздух. И впервые за весь вечер Гермиона смогла нормально вдохнуть. Без взглядов. Без шепота. Без общества. Только они. Гарри снял галстук и устало выдохнул: — Ну. Это был кошмар. — Это был отличный кошмар, — довольно сказала Пэнси. Блейз усмехнулся: — Британия будет обсуждать этот вечер месяцами. Драко посмотрел на Гермиону. На ее растрепавшиеся от вечера волосы. На изумрудное платье. На усталость в глазах. И очень тихо спросил: — Домой? Гермиона посмотрела на него несколько секунд. А потом вдруг улыбнулась. Мягко. Только ему. — Домой.