Грейнджеры

После приема прошла неделя. И удивительно быстро жизнь снова стала… нормальной. Ну, насколько вообще могла быть нормальной жизнь Гермионы Грейнджер, живущей с Драко Малфоем и воспитывающей маленький ураган по имени Аврора. Они действительно прижились друг к другу. Без громких разговоров. Без неловкости. Как будто всегда так жили. Драко по утрам варил кофе, потому что “Грейнджер опасна до первой чашки”. Аврора теперь каждое утро забиралась между ними на кровать и требовала “семейные обнимашки”. Гермиона ловила себя на том, что больше не вздрагивает, видя мужские вещи в квартире. Наоборот. Теперь без них пространство казалось пустым. И именно в это почти домашнее спокойствие ворвалась Нарцисса Малфой. Точнее — ее письмо. Очень вежливое. Очень аристократичное. И абсолютно не оставляющее пространства для отказа. Нарцисса приглашала их на воскресный обед в Малфой-мэнор. Но уже вечером того же дня Драко отправил матери патронус. Короткий. Необычно серьезный. — Мы будем не одни. И еще — наш гость не знает о магическом мире. Прошу, никаких разговоров о магии. И исчез. Нарцисса тогда медленно опустила чашку чая. Люциус поднял взгляд от газеты. — Что значит “не знает о магическом мире”? — Понятия не имею. Но это насторожило их обоих. Потому что Драко никогда не просил их о подобном. Никогда. — Он что, собирается привести магла в Малфой-мэнор? — сухо спросил Люциус. Нарцисса задумчиво смотрела в окно. — Или кого-то, кого очень хочет защитить. И это понравилось Люциусу еще меньше. Черный автомобиль плавно свернул с дороги и поехал вдоль длинной аллеи Малфой-мэнора. За окнами тянулись идеально подстриженные сады, старые деревья и каменные статуи, скрытые в легком тумане английского утра. Аврора сначала спокойно смотрела в окно. А потом впереди появился сам мэнор. Белоснежный. Огромный. С башнями, высокими окнами и тяжелыми коваными воротами. Аврора резко подалась вперед между сиденьями. — О БОЖЕ. Аврора повернулась к Драко с абсолютно потрясенным лицом. — Я ЗНАЛА. Драко едва сдержал улыбку. — Что именно? — Что ты принц и живешь в замке! Гермиона тихо простонала. А Драко вдруг рассмеялся. Легко. По-настоящему. — Не уверен, что отец оценит титул принца. Машина остановилась у лестницы. Входные двери мэнора уже были открыты. На крыльце стояли Люциус и Нарцисса. Безупречные. Элегантные. Настолько аристократичные, что выглядели почти нереально на фоне огромного дома. Аврора замерла. Потом очень медленно повернулась к Драко. И восторженно прошептала: — Это король и королева. Драко резко отвернулся, скрывая смех. Гермиона уткнулась лбом в ладонь. — Мерлин… Первым вышел Драко. Потом Гермиона. И только после этого… Маленькая девочка с кудрявыми волосами. В светлом пальто. С огромными янтарными глазами. Аврора уже выскочила из машины. Прямо к лестнице. Нарцисса успела только удивленно моргнуть, когда маленькая девочка остановилась перед ними и с совершенно серьезным видом произнесла: — Здравствуйте. Я Аврора. А вы очень красивые. Нарцисса буквально растаяла в ту же секунду. Мгновенно. Люциус смотрел на ребенка с тем самым настороженным интересом, который появлялся у него крайне редко. Аврора же совершенно не смущалась. Наоборот. Она внимательно разглядывала их обоих. Потом вдруг указала на Люциуса: — А вы король. Тишина. Гермиона чуть не умерла. Драко уже откровенно смеялся. А Люциус медленно поднял бровь. — Неужели? Аврора уверенно кивнула. — Да. У вас лицо человека, который приказывает казнить людей. Нарцисса резко отвернулась, потому что начала смеяться. Очень неприлично для леди Малфой. Драко почти согнулся пополам. Гермиона закрыла лицо руками. А Люциус… Люциус Малфой несколько секунд просто смотрел на ребенка. А потом неожиданно спокойно спросил: — И тебя это не пугает? Аврора пожала плечами. — Нет. Драко же безумно красивый и добрый, значит и ты не злой. Нарцисса уже откровенно смеялась. И даже у Люциуса дрогнул уголок губ. Совсем едва. Но Драко заметил. И удивился почти больше всех. Потому что его отец не улыбался детям. Вообще. Когда они вошли в мэнор, Аврора остановилась прямо посреди огромного холла. Подняла голову вверх. На лестницы. Люстры. Высокие потолки. И выдохнула: — Я хочу здесь потеряться. — Это легко устроить, — сухо заметил Драко. — Не сомневаюсь. Нарцисса тихо наблюдала за Гермионой. За тем, как спокойно та смотрела на Драко рядом с ребенком. Как естественно они выглядели втроем. И что-то внутри нее становилось удивительно теплым. Ради Авроры Нарцисса действительно подготовилась. Она наняла волшебных официантов специально на этот обед и лично предупредила всех: никакой магии рядом с ребенком. Никаких эльфов. Никаких чар. И теперь Люциус с почти физическим страданием наблюдал, как ему наливает ему вино вручную. Аврора это заметила сразу. — А почему вы выглядите так, будто вас оскорбили? Драко подавился воздухом. Люциус посмотрел на девочку. — Возможно, потому что я не привык ждать обслуживание. Аврора задумалась. Потом серьезно сказала: — Ооо. Королевские проблемы. Нарцисса снова рассмеялась. И вот теперь Люциус окончательно заинтересовался. Потому что эта девочка была невозможной. Она разговаривала с ним как равная. Без страха. Без заискивания. Без попытки понравиться. И именно этим почему-то нравилась. Во время обеда Аврора окончательно оккупировала внимание Люциуса. Она засыпала его вопросами. — А этот дом старый? — Да. — А сколько вам лет? Гермиона резко: — АВРОРА. Веди себя прилично... Люциус поднял руку, останавливая ее. И неожиданно спокойно ответил: — Достаточно, чтобы не отвечать на этот вопрос. Аврора прищурила глаза. — Значит очень много. Драко уже смеялся в бокал. Нарцисса наблюдала за мужем с искренним шоком. Потому что Люциус…отвечал. Терпеливо. Спокойно. И даже не выглядел раздраженным. Аврора уже смотрела на него совершенно восторженно. — Вы мой любимый король. Люциус приподнял бровь. — Даже так? — Да. Вы красивый, страшный и богатый. Это круто. Гермиона закрыла глаза. — Я сдаюсь. А Люциус вдруг… усмехнулся. Настояще. Тихо. Но тепло. И Нарцисса поняла: все. Он проиграл этой девочке окончательно. Аврора вдруг пододвинулась ближе к Люциусу и заговорщически спросила: — А у вас есть тайная комната? Люциус посмотрел на нее долгим взглядом. Потом очень спокойно и тихо ответил: — Возможно. Аврора ахнула. Драко уронил голову на стол. А Нарцисса поняла, что впервые за много лет слышит, как в Малфой-мэноре так много смеются. После обеда Люциус уже почти не пытался скрывать интерес. Сначала он просто отвечал Авроре. Потом начал задавать вопросы сам. А еще через десять минут Нарцисса с изумлением поняла, что ее муж, Люциус Малфой, человек, способный выдержать три часа политических переговоров без единой лишней эмоции, сидит слегка наклонившись вперед и слушает пятилетнюю девочку так, будто она докладывает ему о судьбе магической Британии. Аврора рассказывала, что в больших домах обязательно должны быть тайные проходы, иначе это “преступление против архитектуры замка”. Люциус не только не возражал. Он, кажется, обдумывал. — В этом доме есть несколько помещений, которые можно назвать… труднодоступными, — осторожно произнес он. Аврора тут же вскочила. — Покажете? Гермиона открыла рот: — Аврора, нельзя так— Но Люциус уже поднялся. Сам. С неожиданной готовностью. — Почему бы и нет? Драко медленно повернулся к отцу. — Прости, что? Люциус посмотрел на сына с безупречно спокойным лицом. — Я покажу мисс Авроре дом. — Ты сам вызвался показывать ребенку мэнор? — Драко, не будь невеждой, где твои манеры. Нарцисса прикрыла губы ладонью, скрывая улыбку. Аврора уже подскочила к Люциусу, схватила его за руку и уверенно потянула в сторону коридора. — Пойдемте, король. Я должна проверить ваш замок. Люциус на секунду застыл, глядя на маленькую ладонь в своей руке. Потом очень осторожно сжал ее в ответ. — Как пожелаете, леди Аврора. Драко резко выдохнул, будто его ударили. Гермиона тоже замерла. Потому что это было слишком… странно. Слишком трогательно. Люциус Малфой позволил пятилетней девочке тащить себя по собственному дому и называл ее леди. Драко поднялся следом. — Я пойду с ними. Гермиона приподняла бровь. — Боишься за Аврору? Он посмотрел вслед отцу и девочке. — Боюсь за мэнор. Когда шаги стихли в коридоре, в гостиной впервые за день стало тихо. Нарцисса медленно повернулась к Гермионе. В ее лице больше не было прежней отстраненности. Только мягкость. И какое-то удивительное тепло. — У вас прекрасная дочь, Гермиона. Гермиона чуть смутилась. Ей все еще было непривычно слышать такие слова в стенах Малфой-мэнора. Особенно от Нарциссы Малфой. — Спасибо. Нарцисса села рядом с ней, не напротив, как хозяйка дома с гостьей, а именно рядом. — Вы великолепно ее воспитали. Гермиона тихо рассмеялась, опуская взгляд. — Это она скорее нас воспитывает. Нарцисса улыбнулась. — Похоже на то. Гермиона провела пальцами по краю чашки. Ей хотелось сказать что-то важное. И она решилась. — Мне приятно слышать, что она произвела хорошее впечатление. Нарцисса внимательно посмотрела на нее. — Она произвела больше, чем хорошее впечатление. Гермиона слабо улыбнулась. — Я знаю, как вам, вероятно, было трудно принять тот факт, что у меня есть дочь-магл. Нарцисса чуть заметно напряглась. Не от неприязни. От того, что Гермиона сказала это так спокойно. Так честно. — И спасибо, — продолжила Гермиона тише, — что подготовили мэнор к нашему появлению. Что предупредили слуг. Что сделали все так, чтобы Аврора ничего не заметила. Для меня это очень много значит. Нарцисса долго смотрела на нее. А потом вдруг мягко взяла ее руку. Жест оказался неожиданным для них обеих. — Дорогая, тот факт, что ты приструнила моего ненаглядного сына, уже дает тебе карт-бланш с нами. Гермиона моргнула. Потом неожиданно рассмеялась. — Это скорее Аврора его приструнила. — Возможно, — согласилась Нарцисса, и в глазах у нее мелькнуло озорство. — Но, между нами, Драко всегда нуждался в женщине, которая будет ставить его на место. — Женщине? — Ну… в вашем случае, кажется, их две. Гермиона улыбнулась. И впервые за весь день позволила себе расслабиться. Нарцисса смотрела на нее очень внимательно. — Вы счастливы с ним? Вопрос был тихим. Без давления. Но важным. Гермиона не стала лгать. — Да. Нарцисса закрыла глаза на мгновение. Будто это было именно то, что ей нужно было услышать. — Тогда я тоже счастлива. В это время Люциус вел Аврору по длинному коридору, а Драко шел следом, наблюдая за сценой с выражением человека, не до конца верящего реальности. Аврора с восторгом рассматривала портреты, старинные вазы, огромные окна и мраморные колонны. — У вас слишком много всего красивого и строгого, — сообщила она Люциусу. — Это проблема? — Нет. Но, думаю, вы иногда забываете радоваться простому. Люциус слегка замедлил шаг. Драко тоже. Аврора сказала это без тени упрека. Просто как наблюдение. И попала слишком точно. Люциус посмотрел на нее сверху вниз. — Ты так считаешь? — Да. У вас лицо, как будто вы давно не смеялись. Драко открыл рот, чтобы вмешаться. Но Люциус поднял руку, останавливая его. Он сам хотел услышать ответ. — А что, по-твоему, должно меня рассмешить? Аврора задумалась. — Ну… можно начать с того, чтобы перестать выглядеть как статуя, прятаться в замке и больше гулять, например мы можем сходить в зоопарк, там всегда весело. Драко резко отвернулся. Люциус посмотрел на сына. — Смешно? — Нет, отец. — Ты улыбаешься. — Тебе показалось. Аврора уже потянула Люциуса дальше. — Где бальный зал? — Ты хочешь увидеть бальный зал? — Конечно. У каждого замка должен быть бальный зал. Люциус вдруг почти гордо выпрямился. — В этом вопросе мэнор тебя не разочарует. Драко шел за ними, и в какой-то момент рядом с отцом поравнялся. Аврора как раз убежала вперед, увидев огромные двери в конце коридора. И Драко тихо сказал: — Я благодарен тебе. Люциус удивленно приподнял бровь. — За что? Драко посмотрел вперед, на Аврору, которая пыталась заглянуть в щель между дверьми. — За то, что принял мой выбор. Пауза. — И за то, что так тепло относишься к Авроре. Я знаю, как тебе, наверное, тяжело. Люциус какое-то время молчал. Потом медленно перевел взгляд на сына. — Ты не поверишь, Драко, но эта девочка поразила меня в тот момент, когда вышла из машины и заговорила. Драко удивленно посмотрел на него. Люциус поморщился. — Не смотри на меня так. — Как? — Как будто я только что признался в любви к садоводству. Драко тихо рассмеялся. Люциус продолжил, уже чуть тише: — Ты уверен, что она магл? Драко напрягся. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что она не по годам умна. Проницательна. Безумно очаровательна. В ней есть что-то… необычное. Он хмыкнул и продолжил. — Может, кровь вейлы?! Драко не смог сдержать улыбку. — Нет. Просто Аврора. Люциус задумчиво посмотрел вперед. — Тогда “просто Аврора” опаснее половины Визенгамота. Драко замер. Потому что Люциус никогда не говорил так ни о ком. Даже о нем самом. Не с таким открытым восхищением. И в этот момент Драко понял: Аврора растопила не только его собственное сердце. Она каким-то невозможным образом добралась до сердца Люциуса Малфоя. Каменного. Гордого. Почти недоступного. — ПАПА, СМОТРИ! Драко застыл. Полностью. Аврора подбежала к нему из раскрытых дверей бального зала, глаза сияли восторгом. Но почти сразу она осознала, что сказала. И смутилась. — Ой… прости, Драко. Сердце Драко пропустило удар. Не образно. По-настоящему. Будто кто-то резко сжал его грудь. Он смотрел на нее, на ее смущенное лицо, на пальцы, сжавшие край платья. И вдруг понял, что это слово больше не ранит неожиданностью. Оно стало желанным. Страшно желанным. Папа. Она сказала это не в садике, не чтобы защититься перед другими детьми. А здесь. Случайно. Потому что так почувствовала. Драко не сразу смог ответить. Люциус заметил это. Увидел, как изменилось лицо сына. Как вся привычная собранность исчезла, оставив только почти болезненную нежность. И Люциус вдруг понял больше, чем Драко когда-либо смог бы объяснить. Аврора тянула Драко за руку к роялю. — Идем! Там огромная черная штука! Драко усмехнулся, наконец приходя в себя. — Это рояль, солнышко. Она посмотрела на него с надеждой. — Ты умеешь играть? — Умею. — Поиграй мне. Драко даже не подумал отказать. Он сел за рояль. Провел пальцами по клавишам. Мэнор будто замер. Первые ноты прозвучали мягко. Глубоко. Мелодия разлилась по бальному залу теплой волной, поднимаясь к высоким потолкам, отражаясь от мрамора и старинных зеркал. Аврора слушала секунды три. Потом резко обернулась к Люциусу. — Я хочу потанцевать с королем. Люциус застыл. — Что? Аврора подбежала к нему и возмущенно всплеснула руками: — Ну чего вы стали как истукан? Пригласите леди на танец. Драко сбился на полсекунды. Потом рассмеялся. Люциус тоже. Одновременно. Настолько неожиданно, что они оба на мгновение переглянулись. А потом Люциус с почти театральной серьезностью протянул Авроре руку. — Леди Аврора, окажете ли вы мне честь? Аврора вложила в его ладонь свою маленькую руку. — Вот теперь правильно. Люциус поднял ее на руки, потому что иначе танцевать было бы невозможно, и медленно закружил по залу. Аврора смеялась. Звонко. Счастливо. Драко играл дальше. И в этом огромном бальном зале впервые за много лет было не холодно. Нарцисса услышала музыку первой. Она резко замолчала посреди фразы. Гермиона тоже прислушалась. — Это… — Драко, — тихо сказала Нарцисса. В ее голосе было что-то удивленное. Почти хрупкое. — Он давно не играл. Она поднялась первой. — Идемте. Когда они вошли в бальный зал, обе остановились на пороге. Драко сидел за роялем. Свет из высоких окон падал на его светлые волосы, пальцы легко скользили по клавишам, а лицо было спокойным, мягким, почти счастливым. А посреди зала Люциус Малфой кружил Аврору на руках. Аврора смеялась, держась за его плечи, а Люциус — Люциус — смотрел на нее с таким редким, почти забытым теплом, что у Нарциссы дрогнули губы. Она молча смахнула слезу. Гермиона стояла рядом и не могла отвести взгляд. Ее маленькая Аврора. Ее буря. Ее свет. Эта девочка, сама того не зная, входила в жизни самых неприступных людей и заставляла их становиться живыми. Сначала Драко. Теперь Люциус. И, кажется, Нарциссу тоже. Гермиона почувствовала, как сердце переполняется таким нежным чувством, что почти больно. Нарцисса тихо прошептала: — Она принесла в этот дом жизнь. Гермиона посмотрела на нее. А потом снова на Аврору, смеющуюся на руках у Люциуса. И очень тихо ответила: — Она всегда так делает. Вечер подкрался незаметно. За окнами Малфой-мэнора уже сгущались сумерки, сад погружался в темно-синий вечерний туман, а огромный дом впервые за много лет казался… живым. Слишком живым. И причиной этого была маленькая кудрявая девочка, которая сейчас сидела на полу гостиной и пыталась убедить Драко, что один из рыцарских доспехов в коридоре “точно двигался”. — Он смотрел на меня. — Аврора, это был его шлем. — Нет, он чуть чуть повернул голову. Люциус сидел в кресле неподалеку и слушал их разговор с абсолютно невозмутимым видом. Но Нарцисса замечала: он уже давно перестал делать вид, что читает газету. Все его внимание занимала Аврора. Каждое ее слово. Каждая эмоция. Каждый смешок. И, кажется, сам Люциус этого даже не осознавал. Когда Гермиона наконец мягко сказала: — Солнышко, нам пора домой. Аврора сразу жалобно протянула: — Ужее? И Люциус неожиданно почувствовал странное раздражение. На время. Потому что оно закончилось слишком быстро. Аврора нехотя слезла с дивана и начала обуваться, продолжая рассказывать Драко, почему мэнору “срочно нужен хотя бы один дракон”. Нарцисса улыбалась. А потом произошло нечто еще более неожиданное. Люциус вдруг спокойно произнес: — Вы можете остаться. Тишина. Даже Аврора подняла голову. Драко медленно повернулся к отцу. — Что? Люциус выглядел абсолютно серьезным. — Уже поздно. Комнаты готовы. Гермиона замерла. Потому что это было не просто предложение из вежливости. Люциус Малфой действительно не хотел отпускать Аврору. Драко это понял сразу. И, Мерлин… это было настолько непривычно, что почти трогательно. Но он все же мягко покачал головой. — Авроре завтра в садик. Аврора тяжело вздохнула так драматично, будто ее отправляли на каторгу. — Ну за чтоооо. Драко усмехнулся. — Мы приедем в следующие выходные. Люциус расслабился. Совсем чуть-чуть. Но Нарцисса это заметила. Аврора вдруг оживилась. И повернулась к Люциусу. — А давай ты отведешь меня в зоопарк. Тишина. Люциус моргнул. — Прошу прощения? — Ну в зоопарк. Тебе нужно больше улыбаться, а для этого нужно веселится. Драко резко закрыл глаза рукой. Гермиона уже кусала губы, пытаясь не смеяться. А Люциус… Люциус выглядел человеком, которому предложили полететь на Луну. Потому что он действительно никогда не был в магловском зоопарке. Никогда. И, что хуже всего, даже не представлял себя там. Драко заметил абсолютно озадаченное лицо отца и сжалился. — Зоопарк — это… — Я знаю, что такое зоопарк, — резко перебил Люциус. Все замолчали. Он поправил манжет, возвращая себе достоинство. — Я просто… не был в той части Лондона очень давно. Аврора смотрела на него секунду. Потом вдруг резко расхохоталась. Звонко. До слез. — Оооой, ну ты же КОРОЛЬ! Драко уже начинал смеяться. Гермиона уткнулась лицом ему в плечо. А Аврора продолжала, абсолютно серьезная в своей логике: — Я знаю, вам, королям, нельзя ходить в такие места. Люциус медленно поднял бровь. — Даже так? — Конечно. Но ты можешь переодеться как шпион и тебя никто не узнает. И вот тут не выдержал уже никто. Нарцисса рассмеялась первой. Тихо. Красиво. Драко почти согнулся пополам. Даже Гермиона уже смеялась в голос. Потому что картина Люциуса Малфоя в магловской одежде, пытающегося “маскироваться”, была слишком прекрасной. Люциус смотрел на них с выражением глубоко оскорбленного достоинства. Но уголок его губ все равно предательски дрогнул. — Я подумаю над этим предложением, мисс Аврора. Аврора удовлетворенно кивнула. — Отлично. Я подберу тебе шпионскую одежду. — Мерлин, помоги мне, — пробормотал Драко. Прощание неожиданно оказалось тяжелым. Нарцисса обняла Гермиону чуть дольше, чем требовала вежливость. Драко пожал руку отцу. Аврора уже сидела в машине и махала им через окно. А потом вдруг резко распахнула дверь. — ОЙ. И выскочила обратно. — Аврора! — Гермиона напряглась. Но девочка уже бежала обратно к Люциусу. Быстро. Не думая. Она врезалась в него маленьким теплым ураганом и крепко обняла за талию. И Люциус Малфой застыл. Полностью. Потому что дети не обнимали его. Никогда. Даже Драко в детстве был слишком воспитанным, слишком осторожным. А эта маленькая девочка просто… обняла. И тихо сказала: — Ты мне понравился, дедушка-король. Мир будто замер. Гермиона резко закрыла рот ладонью. Драко застыл рядом с машиной. Нарцисса медленно вдохнула. А Люциус… Люциус почувствовал, как что-то внутри него ломается. Тихо. Больно. И очень тепло одновременно. Он смотрел на макушку Авроры, прижавшейся к нему, и вдруг осознал: ему не хочется отпускать ее. Совсем. Аврора уже отпустила его и побежала к Нарциссе. Обняла и ее. И совершенно искренне сообщила: — А вы самая красивая бабушка-королева. Нарцисса резко прикрыла глаза. Потому что слезы подступили мгновенно. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Она осторожно коснулась волос девочки. — Спасибо, моя хорошая. Аврора улыбнулась им обоим так солнечно, будто только что не перевернула весь их мир. А потом побежала обратно к Драко и Гермионе. Оставляя Люциуса и Нарциссу стоять неподвижно у лестницы. В полном ступоре. Молчании. И чем-то новом, почти забытом, разливающемся внутри огромного холодного мэнора. Когда машина уже тронулась с места, Нарцисса тихо посмотрела на мужа. И увидела, что Люциус все еще смотрит вслед машине. С тем выражением лица, которого она не видела у него очень давно. Мягким. Живым. Почти счастливым. — Люциус… — тихо позвала она. Он очень медленно выдохнул. И вдруг хрипло произнес: — Она назвала меня дедушкой. Нарцисса улыбнулась сквозь слезы. — Да. Люциус долго молчал. А потом совсем тихо сказал: — И мне понравилось.