Грейнджеры

Следующие несколько недель стали для них почти опасно счастливыми. И именно поэтому беда пришла неожиданно. Все началось с письма. Обычного серого конверта без подписи, который Гермиона нашла однажды утром на своем столе в Министерстве. Она открыла его машинально, продолжая читать документы. А потом замерла. Внутри лежала всего одна колдография. Аврора. Выходящая из садика. И Драко, несущий ее на руках. Под фотографией была короткая строчка: “Интересно, знает ли магическая Британия, чью дочь воспитывает наследник Малфоев?” У Гермионы похолодели руки. Сердце резко ударилось о ребра. Нет. Нет-нет-нет. Она быстро перевернула фото. Сзади больше ничего. Ни подписи. Ни угроз. Только этот мерзкий намек. Гермиона резко встала из-за стола и подошла к окну, пытаясь успокоить дыхание. Они были осторожны. Очень. Аврора никогда не появлялась в магическом мире. О ней знали только близкие. Так кто?.. И тут внутри поднялся настоящий страх. Не за себя. За Аврору. Потому что если кто-то начнет копаться… Если всплывет правда… Если журналисты доберутся до ребенка… Гермиону затрясло от одной мысли. В дверь постучали. Она даже не успела спрятать фотографию, когда вошел Гарри. И сразу все понял по ее лицу. — Что случилось? Гермиона молча протянула ему колдографию. Гарри посмотрел. И мгновенно потемнел. Очень опасно. — Кто это прислал? — Не знаю. Он перевернул фото. Потом снова посмотрел на Аврору. — Кто-то следит за вами. Тишина стала тяжелой. Гермиона опустилась в кресло и тихо проговорила: — Я боюсь, Гарри. Он сразу сел напротив. — Эй. Очень мягко. Очень по-родному. — Мы разберемся. Но Гермиона уже качала головой. — Ты не понимаешь. Если кто-то узнает, что Аврора… Она не договорила. Не смогла. Потому что это был ее самый страшный кошмар. Что однажды кто-то попытается использовать ее дочь против нее. Против Драко. Против всех. Гарри долго молчал. А потом вдруг тихо сказал: — Нужно рассказать Малфою. Тем же вечером Драко вернулся домой и сразу понял — что-то не так. Гермиона сидела на кухне слишком тихая. Аврора уже спала. А Гарри остался. Плохой знак. Очень. Драко снял пальто и медленно спросил: — Что случилось? Гермиона молча протянула ему фотографию. Он посмотрел. И весь словно застыл. Только глаза стали ледяными. Опасными. Очень. — Кто это прислал? — Не знаем. Драко снова перевел взгляд на фото. На Аврору. Маленькую. Смеющуюся. Беззащитную. И внутри него поднялось что-то темное. Почти ярость. — Кто-то следил за ней возле садика. Голос прозвучал спокойно. Гарри кивнул. — Мы проверяем камеры вокруг района. Драко молчал. Слишком долго. Гермиона знала этот взгляд. Так он выглядел, когда был по-настоящему зол. Не шумно. Не эмоционально. А страшно тихо. — Драко… Он резко поднял голову. — Нет. Очень жестко. — Нет, Гермиона. Кто-то следил за моей дочерью. И у Гермионы перехватило дыхание. Потому что он сказал это абсолютно естественно. Без сомнений. Моей дочерью. Драко медленно сел напротив них. И тихо произнес: — Я уничтожу любого, кто приблизится к ней. Гарри внимательно смотрел на него. Долго. А потом вдруг сказал: — Тогда добро пожаловать в клуб тревожных родителей. Драко мрачно усмехнулся. Это были мужчины, готовые убить за одного ребенка. А в другом конце Лондона Рон Уизли сидел в темной кухне с пустым стаканом огневиски. И смотрел на копию той самой фотографии. Его пальцы дрожали. Потому что впервые за долгое время у него появилась мысль. По-настоящему опасная мысль. Если Гермиона так боится за ребенка… Значит, ребенок — ее слабое место. Перед ним лежала колдография. Та самая. Аврора на руках у Малфоя. Рон смотрел на снимок уже, наверное, час. Молча. Почти не моргая. И чем дольше смотрел, тем сильнее внутри разрасталось что-то больное. Потому что девочка была слишком похожа на Гермиону. Те же густые кудри. Те же янтарные глаза. Та же живая мимика. Даже улыбка… Мерлин. Она улыбалась как Гермиона в семнадцать. И от этого становилось почти физически плохо. Потому что рядом с ней был Малфой. Малфой держал ее так, будто имел на это право. Будто это его семья. Его ребенок. И хуже всего было то, что девочка сама тянулась к нему. Рон видел это собственными глазами. Уже месяц. Целый чертов месяц. Он почти перестал появляться дома. Не ходил на работу. Пил с самого утра. Сначала огневиски помогал заглушить мысли. Потом — уже нет. Он уходил рано. Возвращался поздно. И почти каждый день оказывался возле дома Гермионы. Сначала случайно. Потом специально. Он следил. За ней. За Авророй. За Малфоем. Стоял через дорогу возле садика, прячась за деревьями и магловскими машинами, и наблюдал, как Аврора играет с детьми. Как смеется. Как машет руками, рассказывая что-то воспитательнице. Как поправляет волосы точно таким же жестом, как Гермиона. И Рон не мог оторвать от нее глаз. Потому что эта девочка была живым доказательством того, что Гермиона построила жизнь без него. Счастливую. Настоящую. А потом появился Малфой. Каждый день. Всегда вовремя. Иногда с кофе для Гермионы. Иногда с маленькими игрушками для Авроры. И Рон видел, как девочка бежит к нему. Как обнимает. Как смеется рядом с ним. Но сегодня… Сегодня что-то окончательно сломалось. Потому что он услышал. — ПАПА! Этот звонкий счастливый крик ударил по нему сильнее любого заклятия. Аврора выбежала из ворот садика и буквально влетела в объятия Малфоя. А тот поймал ее так легко. Так естественно. Будто действительно был ее отцом. — Папа, смотри, что я нарисовала! Рон стоял за забором и чувствовал, как внутри все горит. Ярость. Ревность. Ненависть. Малфой забрал все. Даже это. Даже место рядом с дочерью Гермионы. И самое страшное — Рон вдруг поймал себя на мысли, что завидует не Гермионе. А Малфою. Потому что девочка любила его. Так искренне. Так легко. А на Рона даже собственные дети смотрели со страхом. В квартире было шумно. Дети бегали по комнате. Телевизор кричал. Лаванда стояла на кухне и выглядела измученной. Она обернулась, увидела его состояние и сразу напряглась. — Ты опять пил. Рон молча прошел мимо нее. — Рон. Он открыл шкаф, достал бутылку огневиски и налил себе еще. Лаванда резко подошла ближе. — Ты вообще понимаешь, что происходит?! Ты уже месяц не работаешь! Он молчал. Потому что если откроет рот — сорвется. Но Лаванда не остановилась. Голос дрожал от усталости. От отчаяния. — Дети тебя боятся! Ты приходишь домой пьяный каждый день! Ты— Рон резко развернулся. — ЗАТКНИСЬ. Лаванда вздрогнула. Но впервые за долгое время не отступила. — Нет! Я не буду молчать, Рон! Посмотри на себя! Ты превращаешься— И тут внутри него что-то оборвалось. Окончательно. В голове вспыхнула картинка: Аврора смеется на руках Малфоя. “Папа”. И вся накопленная за месяцы ярость рванула наружу. Рон даже не понял, в какой момент ударил ее. Только услышал короткий вскрик. Потом еще. И еще. Он выплескивал на Лаванду всю свою злость. На Гермиону. На Малфоя. На свою жизнь. На самого себя. Все смешалось в один страшный, темный ком. Дети кричали. Плакали. Один из мальчиков пытался закрыть мать собой. Рон оттолкнул его так резко, что ребенок упал. Лаванда уже почти не сопротивлялась. А потом просто обмякла. Упала на пол. Без сознания. В квартире резко стало тихо. Только детские всхлипы. Рон тяжело дышал. Смотрел на неподвижную Лаванду. На испуганных детей. И внутри не было ничего. Ни сожаления. Ни страха. Только пустота. Он молча поставил бутылку на стол. Развернулся. И вышел из квартиры. Оставив детей в ужасе. А жену — лежащей без сознания на кухонном полу. После фотографии все изменилось. Незаметно. Но бесповоротно. Будто в их жизнь вползла тонкая ледяная трещина. И теперь никто из них не мог расслабиться до конца. Драко действовал первым. Быстро. Холодно. Без паники. Но Гермиона слишком хорошо его знала и видела: он в ярости. Настоящей. Той самой малфоевской ярости, которая никогда не проявлялась криками. Только опасным спокойствием. Уже на следующий день возле дома появились люди. Обычные с виду. Незаметные. Один мужчина читал газету в машине напротив. Женщина с собакой слишком часто гуляла рядом с садиком. Еще один парень сидел в кофейне через дорогу. Гермиона сначала даже не поняла. Потом Драко спокойно сказал за завтраком: — Я нанял охрану. Она резко подняла взгляд. — Драко— — Магловскую. Он сразу понял ее страх. — Они не будут подходить к Авроре. Не будут разговаривать с ней. Она даже не заметит. Гермиона молчала. А Драко продолжил уже тише: — Но теперь за ней всегда кто-то следит, когда нас нет рядом. Он сказал это спокойно. Но Гермиона почувствовала, как внутри болезненно сжимается сердце. Потому что они дошли до момента, когда их ребенку нужна охрана. Пятилетнему ребенку. Драко заметил ее взгляд и мягко коснулся ее руки. — Я не позволю никому приблизиться к ней. И Гермиона поверила. Сразу. Безоговорочно. Потому что Драко действительно был способен разрушить мир ради Авроры. Через два дня он позвал к себе Блейза. Кабинет Драко был погружен в полумрак, когда Забини вошел внутрь. Он сразу понял: дело серьезное. Драко стоял возле окна. В идеально сидящем черном костюме. Но выглядел так, будто не спал несколько суток. — Что случилось? Драко молча протянул ему колдографию. Блейз внимательно посмотрел. На Аврору. На самого Драко. На подпись. И медленно поднял глаза. — Кто-то следит за ребенком? — Да. Голос прозвучал тихо. — Поттер пытался отследить магический след через Министерство. Ничего. Блейз нахмурился. — Вообще ничего? — След обрывается. Драко резко выдохнул. — Где-то в районе Букингемского дворца. Блейз замер. — Что? — Именно. Тишина стала тяжелой. Потому что это было странно. Очень. Букингемский дворец был буквально переполнен магической защитой. Старой. Сильной. Некоторые даже говорили, что королевская семья знала о существовании магии гораздо больше, чем показывала. Блейз медленно сел в кресло. — И ты хочешь, чтобы я… — Отследил это своим способом. Они оба прекрасно понимали, о чем речь. Неофициальные связи. Темный рынок информации. Люди, которых Министерство предпочитало “не замечать”. Блейз долго смотрел на фотографию. Потом тихо сказал: — Ты очень сильно вляпался, да? Драко впервые за разговор позволил эмоциям мелькнуть на лице. Страх. Совсем коротко. Но настоящий. — Нет, Блейз. Он посмотрел на фото Авроры. И голос стал ледяным. — Кто-то вляпался в мою семью. Гермиона теряла себя. Медленно. Она перестала нормально спать. Постоянно оглядывалась на улице. Вздрагивала от сов. От звонков. От незнакомых лиц возле Министерства. И хуже всего — она не могла перестать думать об Авроре. Что если кто-то подойдет к ней? Что если попытается забрать? Что если… Эти мысли сводили с ума. Она стала рассеянной. На совещаниях теряла нить разговора. Путала документы. Однажды даже отправила французскому Министерству черновик вместо готового соглашения. Что для Гермионы Грейнджер было почти катастрофой. Кингсли заметил это сразу. Конечно заметил. И однажды вечером сам зашел к ней в кабинет. Гермиона сидела за столом и уже десять минут смотрела в одну точку вместо отчета. Кингсли молча закрыл дверь. — Гермиона. Она вздрогнула. — Простите, я просто— — Ты вымотана. Она хотела возразить. Но не смогла. Потому что он был прав. Кингсли сел напротив нее и очень спокойно сказал: — Я даю тебе неделю отпуска. Гермиона резко подняла голову. — Кингсли, я не могу— — Можешь. Тон был мягким. Но непреклонным. — Ты сейчас думаешь не о работе. И вы оба это знали. Гермиона опустила взгляд. Пальцы дрожали. — Я боюсь за нее. Кингсли долго молчал. Потом очень тихо сказал: — И это делает тебя хорошей матерью, а не плохим сотрудником. У Гермионы защипало глаза. Она устало потерла лицо ладонями. — Спасибо. Кингсли мягко улыбнулся. — Иди домой, Гермиона. Теперь они почти постоянно были дома. Гермиона и Аврора. Они вместе завтракали. Рисовали. Смотрели магловские мультфильмы. Пекли печенье. Аврора радовалась неожиданным “каникулам с мамой”, даже не подозревая, почему Гермиона почти не выпускает ее из поля зрения. А Драко… Драко впервые за недели начал немного успокаиваться. Потому что теперь его девочки были дома. Под защитой. Рядом. Он возвращался вечером и каждый раз находил одну и ту же картину: Гермиона с книгой на диване. Аврора у нее под боком. Теплый свет ламп. Тихий смех. И тогда напряжение внутри отпускало совсем немного. Но только немного. Потому что он все еще помнил фотографию. И то чувство, которое испытал, когда понял: кто-то следил за его дочерью. А значит — опасность еще не закончилась. Гермиона стояла под горячими струями воды, пытаясь впервые за последние недели хоть немного расслабиться. Аврора смотрела мультфильм в гостиной. В квартире было тихо. Слишком тихо. Но впервые за долгое время это не пугало. Драко обещал скоро вернуться. Охрана была снаружи. Все было хорошо. Именно поэтому звонок в дверь заставил ее напрячься. Она нахмурилась, выключила воду и прислушалась. Снова звонок. — Мам, я открою! Сердце Гермионы резко ухнуло вниз. — АВРОРА НЕТ! Она вылетела из ванной, на ходу натягивая халат, мокрые волосы липли к шее и плечам. Но было поздно. Входная дверь уже открылась. И в коридоре раздался звонкий детский голос: — А вы к кому? Гермиона выскочила в прихожую. И мир замер. На пороге стоял Рон. Потрепанный. Осунувшийся. Но старательно приведенный в порядок. Чистая одежда. Причесанные волосы. В руках — букет красных роз. Гермиону чуть не затошнило. Она ненавидела розы. Ненавидела. Годами говорила об этом Рону. Но он никогда не запоминал. Никогда не слушал по-настоящему. И даже сейчас принес именно их. Аврора стояла совсем рядом с ним. Слишком близко. Гермиона мгновенно подлетела к дочери и резко спрятала ее за спину. Так быстро, что Аврора чуть не потеряла равновесие. — Рон? — голос сорвался. — Что ты здесь делаешь? Откуда ты знаешь мой адрес? *** Когда Рон шел к квартире, у него уже был план. Он побрился. Привел себя в порядок. Купил цветы. Разыграть раскаяние. Сыграть нормального. Спокойного. Он прекрасно умел притворяться. Но когда дверь внезапно открыла маленькая девочка… Он застыл. Потому что она была слишком похожа на Гермиону. Те же кудри. Те же глаза. Тот же живой упрямый взгляд. И этот нежный голос: — А вы к кому? У него внутри что-то болезненно сжалось. Она была красивой. Очень. И почему-то именно это ударило сильнее всего. А потом появилась Гермиона. Мокрые волосы. Домашний халат. Раскрасневшаяся после душа кожа. Она выглядела такой живой. Такой домашней. Такой… его. Рон почувствовал, как желание резко ударило в голову. Настолько сильно, что на секунду помутнело зрение. И только голос Гермионы вернул его в реальность. — Рон? Что ты тут делаешь? Откуда ты знаешь мой адрес? Он мгновенно надел привычную маску. Виноватую улыбку. Усталый взгляд. — Извини, Миона. Что так неожиданно пришел. Он поднял цветы. — Хотел попросить прощения за банкет. И у тебя, и у Малфоя. Он говорил спокойно. Очень естественно. — Взял адрес у Гарри. Просто никак не мог выбраться. Работа… дети заболели. Близнецы, сама понимаешь. Лаванда совсем с ног сбивается. Он врал идеально. Почти. Но Гермиона уже смотрела на него иначе. Настороженно. Слишком напряженно. — Спасибо, Рон, но сейчас не лучшее время. Она крепче прижала к себе Аврору. — И Драко нет дома. Лучше встретимся потом. Все вместе. Она начала закрывать дверь. — До встречи, Рон. Но в следующую секунду дверь резко остановилась. Рон подставил ногу. А потом с силой толкнул дверь внутрь. Гермиона от неожиданности отшатнулась назад. Рон вошел в квартиру. И закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал страшно громко. — Что ты творишь?! — Гермиона резко заслонила собой Аврору. — Немедленно выйди из моего дома! Ты пугаешь мою дочь! Аврора нахмурилась. Смотрела на Рона очень внимательно. Очень настороженно. — Кто этот дядя? Рон медленно перевел взгляд на девочку. И улыбнулся. Мерзко. — Я друг твоей мамы. Мы когда-то любили друг друга. — Заткнись, Рон. — Моя мама любит папу, — вдруг твердо сказала Аврора. — А вы злой дядя. Что-то внутри Рона окончательно оборвалось. — ОН НЕ ТВОЙ ПАПА! Он заорал так резко, что Аврора вздрогнула. А Гермиона… Гермиона ударила его раньше, чем успела подумать. Пощечина прозвучала звонко. Ярко. Рон медленно повернул голову обратно. В глазах больше не было ничего человеческого. Аврора в ужасе побежала в свою комнату. — Солнышко— начала Гермиона. Но было поздно. Рон резко схватил Гермиону за горло. Одной рукой. И с силой впечатал в стену. Воздух исчез мгновенно. — Рон… отпусти… Она попыталась вырваться. Бесполезно. Он был сильнее. — Больно?! — почти прорычал он ей в лицо. — А ты знаешь, как больно мне?! От него пахло алкоголем. Яростью. Безумием. — Смотреть на вас с этим мерзким пожирателем смерти! Смотреть, как он тебя трогает! Как обнимает твою дочь! Его пальцы сильнее сжались на ее горле. — Да! Это я отправил фотографии! Я следил за вами! Гермиона в ужасе смотрела на него. — Рон… — Я видел, как она зовет его папой! Он почти тряс ее. — ЭТО МОЕ место! Он начал лапать ее руками, прижимая к стене, просунув руки под халат. Гермиона вырывалась. Пыталась ударить. Но паника уже захлестывала. — Рон, прошу… она еще маленькая… она не должна это видеть… И вдруг он резко впился в ее губы. Грубо. Слюняво. Отвратительно. Гермиону затошнило. И именно в этот момент раздался крик. — ОТПУСТИ МОЮ МАМУ! Они оба обернулись. Аврора стояла посреди коридора. Маленькая. Дрожащая. С глазами, полными ужаса и ярости одновременно. Воздух вокруг нее вдруг начал дрожать. Лампы замигали. Стекла в окнах задребезжали. Гермиона резко поняла. — Аврора, нет— Но было поздно. Аврора закричала: — Я СКАЗАЛА ОТПУСТИ МОЮ МАМУ!!! И мир взорвался. Это было похоже на Бомбарду. На ураган. На вспышку сырой неконтролируемой магии. Из Авроры буквально вырвалась волна силы. Мебель отлетела к стенам. Стекла разлетелись. Свет погас. Рона снесло через весь коридор. Он ударился о стену с таким грохотом, что треснула штукатурка. Гермиону отбросило назад, но магия словно специально обошла ее. Защитила. В центре хаоса стояла Аврора. Маленькая. Испуганная. Вокруг нее потрескивал воздух. А кулон-дракон на шее светился золотом. Гермиона подняла голову. — Аврора… Девочка посмотрела на свои руки. Потом вокруг. И в ее глазах появился настоящий ужас. — Мамочка… И прежде чем Гермиона успела подбежать— раздался хлопок. Аврора исчезла. Просто исчезла. Гермиона застыла. А потом закричала. По-настоящему. Страшно. — АВРОРА?! Она металась по квартире. Открывала двери. Падала. Снова вставала. — АВРОРА!!! Слезы уже текли по щекам. Паника душила. — Нет нет нет нет… И вдруг входная дверь с оглушительным треском распахнулась. В квартиру влетели Драко и Гарри. Драко увидел Гермиону на полу. Разбитую квартиру. Следы магии. И мгновенно понял: что-то случилось с Авророй. Он подлетел к Гермионе и схватил ее за плечи. — Где она?! Гермиона рыдала. Не могла дышать. — Где Аврора?! Он почти тряс ее. — Гермиона, посмотри на меня! Где она?! Она судорожно хватала воздух. — Я… я… не… Слезы душили. — Она… исчезла… Драко побледнел. — Что? — У нее был выброс магии… и… и… Она начала задыхаться от паники. — Она просто исчезла… Позади них Гарри уже схватил Рона, который с трудом поднимался с пола. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! Но в этот момент в комнату влетел серебристый лебедь. Патронус Нарциссы. Он заговорил ее голосом: — Аврора в мэноре. Что случилось? Ее переместила цепочка. Она появилась перед Люциусом. Украшение сработало, когда она оказалась в опасности. Люциус усыпил ее. Мы ждем вас. Тишина. Драко резко закрыл глаза. Облегчение ударило почти больно. Гермиона разрыдалась еще сильнее. А через секунду Драко уже поднял ее на руки. — Поехали. И они вместе трансгрессировали в Малфой-мэнор. Оставляя Гарри наедине с Роном Уизли. *** Аврора испугалась сразу. По-настоящему. Не детским страхом темноты или монстров под кроватью. А чем-то глубоким. Животным. Потому что мама никогда не говорила таким голосом. Никогда. Когда Рон закричал, а Гермиона ударила его, Аврора вздрогнула всем телом и инстинктивно побежала в свою комнату. Но не чтобы спрятаться. Нет. У нее была другая мысль. Первая. Самая важная. Позвонить папе. Она захлопнула дверь комнаты, схватила телефон с кровати дрожащими руками и почти уронила его, пока искала нужный контакт. “Папа 🐉” Аврора нажала вызов. И Драко ответил сразу. С первой секунды. Будто почувствовал. — Солнышко? Аврора уже плакала. — Папа… домой пришел какой-то рыжий дядя… он кричит на маму… мне страшно… приходи скорее… Голос срывался. Драко мгновенно встал из-за стола в своем кабинете. Сердце ухнуло вниз. — Аврора. Послушай меня внимательно. Его голос стал спокойным. Очень четким. Таким, каким бывает у людей в смертельной опасности. — Я уже иду. Спрячься в комнате. Не выходи, что бы ты ни услышала. Поняла меня? Аврора всхлипнула. — Да… — Я люблю тебя. — Я тоже… Драко уже исчезал из кабинета. Но Аврора… Аврора не послушалась. Потому что через дверь вдруг донесся мамин крик. Такой страшный, что внутри все похолодело. Она выбежала из комнаты. И увидела. Рон прижимал Гермиону к стене. Держал за горло. А потом… поцеловал. Насильно. Грубо. Гермиона пыталась вырваться. И в этот момент внутри Авроры что-то взорвалось. Это началось в груди. Как жар. Сначала маленький. Потом сильнее. Сильнее. Будто внутри нее вспыхнуло солнце. Ее затрясло. Сердце заколотилось так быстро, что стало больно. А потом пришла ярость. Чистая. Огромная. Не детская обида. Не страх. А настоящее желание защитить. Маму. Папу. Свою семью. Воздух вокруг начал дрожать. Аврора почувствовала это раньше, чем увидела. Будто мир стал слишком тесным для ее магии. Лампы начали мигать. Стекла звенели. Пол под ногами вибрировал. Аврора тяжело дышала. И внутри вдруг появилось странное ощущение. Сила. Огромная. Живая. Она будто текла по венам вместе с кровью. Рвалась наружу. Аврора никогда раньше не чувствовала ничего подобного. —ОТПУСТИ МОЮ МАМУ! Это было страшно. Но одновременно… она понимала: может остановить его. Может защитить маму. И тогда она закричала. — Я СКАЗАЛА, ОТПУСТИ МОЮ МАМУ!!! Магия взорвалась. Не как заклинание. Нет. Как буря. Как ураган. Как если бы сама квартира вдруг ожила. Волна силы вырвалась из нее во все стороны. Мебель разлетелась. Стены дрогнули. Окна взорвались осколками. Рона буквально швырнуло через коридор. С такой силой, что он ударился о стену и рухнул на пол. Аврора стояла посреди хаоса. Маленькая. Дрожащая. И чувствовала, как магия все еще искрит вокруг кожи. Она посмотрела на свои руки. На разгромленную квартиру. На маму. И ужас накрыл ее с головой. Это сделала она. Аврора испугалась так сильно, что не смогла даже закричать. А потом кулон на ее шее вспыхнул золотом.Очень ярко. Тепло разлилось по телу. И мир исчез. Следующее, что почувствовала Аврора — холод. И запах. Другой. Не домашний. Она резко появилась посреди огромной комнаты. Так внезапно, что ноги подкосились. Перед ней стоял Люциус Малфой. И впервые в жизни выглядел по-настоящему испуганным. — Аврора?! Девочку тут же вырвало прямо на мраморный пол. Ее трясло. Она не понимала, где находится. Почему все исчезло. Где мама. Почему сердце так болит. Люциус подлетел к ней мгновенно. Подхватил на руки. — Тише. Тише, маленькая… Она вцепилась в его пиджак дрожащими пальцами. — Дедушка… Голос был хриплым. Испуганным. — Там… мама… Люциус резко побледнел. Впервые за долгие годы в нем снова проснулся тот самый страх, который он испытывал только за самых близких. Он быстро понес Аврору по коридору. — Нарцисса! Дверь спальни распахнулась. Нарцисса подняла голову и замерла, увидев состояние девочки. — Боже мой… Аврора уже рыдала. Ее всю трясло. Нарцисса села рядом и осторожно взяла ее лицо в ладони. — Солнышко, посмотри на меня. Ты в безопасности. Аврора всхлипнула. — Мама… Люциус и Нарцисса быстро переглянулись. Оба сразу поняли: произошло что-то очень плохое. Очень. Нарцисса мягко уложила Аврору на кровать и начала успокаивающе гладить по волосам. Люциус уже смотрел на светящийся кулон-дракон. Сработал артефакт. Защитил. Значит опасность была смертельной. Нарцисса подняла взгляд на мужа. И увидела в его глазах такую ярость, что по коже пошел холод. — Отправь Драко патронус, — тихо сказал Люциус. Нарцисса кивнула. Поднялась. И прежде чем выйти из комнаты, обернулась на Аврору. Маленькая девочка лежала, свернувшись клубочком, и судорожно сжимала кулон-дракона на груди. Все еще дрожа от страха. А Люциус сидел рядом с ней и впервые в жизни не знал, как успокоить ребенка, которого любил как собственного. Люциус достал из прикроватной тумбы флакон зелья "сна без сноведений", и дал его Авроре, она выпила и уснула крепким сном. *** Драко сидел за столом, просматривая документы, но мысли его были далеко от работы. Где-то дома Гермиона наверняка спорила с Авророй о том, почему нельзя есть мороженое перед ужином. И от этой мысли уголки его губ сами собой дрогнули. В этот момент на столе завибрировал телефон. Экран загорелся мягким светом. “Моё солнце ☀️” Драко улыбнулся сразу. Тепло. Нежно. Так улыбался только ей. Он мгновенно поднял трубку: — Солнышко? Но в следующую секунду его сердце остановилось. Потому что вместо привычного звонкого голоса он услышал плач. Испуганный. Задыхающийся. Детский. — Папа… домой пришел какой-то рыжий дядя… он кричит на маму… мне страшно… приходи скорее… У Драко внутри все оборвалось. Мир словно резко сузился до одного-единственного звука — всхлипов Авроры. Он вскочил так резко, что кресло с грохотом отлетело к стене. Лицо мгновенно побледнело. В глазах вспыхнуло что-то по-настоящему страшное. — Аврора. Голос стал твердым. Очень спокойным. Но именно таким тоном говорят люди, готовые убивать. — Послушай меня внимательно. Он уже хватал палочку со стола. Сердце билось так сильно, что почти глушило мысли. — Я уже иду. Спрячься в комнате. Не выходи, что бы ты ни услышала. Поняла меня? На том конце трубки слышалось тяжелое дыхание. Плач. Страх. И это буквально разрывало его изнутри. — Да… Маленький дрожащий голос. Драко закрыл глаза на секунду. Только на секунду. Потому что иначе ярость внутри сожгла бы его прямо на месте. — Я люблю тебя. Он сказал это резко. Почти отчаянно. И услышал тихое: — Я тоже… Связь оборвалась. Драко медленно опустил телефон. А потом его лицо стало абсолютно холодным. Смертельно. Он поднял палочку. Серебристый дракон вырвался из нее мгновенно, яростно вспарывая воздух. " Поттер, к нам домой ворвался рыжий ублюдок. Я говорил тебе, что это может быть он. Быстро трансгрессируй к нам." Патронус исчез. А Драко уже с хлопком трансгрессировал прямо из кабинета. Не думая о последствиях. Не думая ни о чем. Кроме одного. Только бы успеть