Грейнджеры

Малфой-мэнор встретил их тишиной. Тяжелой. Напряженной. Драко и Гермиона появились в главном холле одновременно, почти падая после трансгрессии. Их сразу встретила Нарцисса. Она сделала всего шаг вперед — и мгновенно побледнела. Потому что Гермиона выглядела ужасно. Мокрые растрепанные волосы. Разорванный халат. Красные следы на шее. Дрожащие руки. И совершенно пустой взгляд человека, пережившего настоящий кошмар. — Боже мой… — выдохнула Нарцисса. Она тут же подхватила Гермиону под локоть, не давая ей упасть. — Где Аврора? — голос Гермионы сорвался почти сразу. — Где она?! — Она спит, дорогая, — быстро сказала Нарцисса. — Люциус дал ей зелье, она была в сильнейшей истерике. Гермиона задрожала еще сильнее. Драко обнял ее за плечи. Крепко. Будто пытался удержать от падения. — Отведите нас к ней. Нарцисса молча кивнула. Они быстро поднялись по лестнице. Коридоры мэнора казались бесконечными. Гермиона почти бежала. Драко не отпускал ее ни на секунду. И когда Нарцисса открыла дверь спальни, Гермиона сорвалась с места. Аврора спала на огромной кровати, свернувшись клубочком под темно-зеленым пледом.Маленькая. Бледная. С опухшими от слез глазами. Кулон-дракон все еще висел у нее на шее, едва заметно мерцая золотом. Гермиона издала какой-то надломленный звук и подбежала к кровати. — Солнышко… Она упала рядом на колени и осторожно прижала дочь к себе. Аврора даже во сне инстинктивно вцепилась в нее пальцами. И тогда Гермиона разрыдалась. По-настоящему. Не сдерживаясь. Вся паника, весь страх последних часов наконец прорвались наружу. — Прости меня… прости… прости… Она целовала волосы дочери, щеки, маленькие ладони. Драко стоял рядом и чувствовал, как собственное сердце буквально рвется на части. Потому что он никогда не видел Гермиону такой. Разбитой. Полностью. Он быстро опустился рядом и осторожно обнял ее вместе с Авророй. — Тише… любимая… она в безопасности… Голос у него самого дрожал. Потому что, Мерлин… он тоже едва держался. Он посмотрел на спящую Аврору и вдруг осознал: еще немного — и он мог потерять ее. Эта мысль была настолько страшной, что внутри все холодело. Люциус стоял чуть поодаль. Непривычно молчаливый. Напряженный. Он смотрел на следы на шее Гермионы и в его глазах медленно разрасталась холодная ярость. Очень опасная. Драко поднял голову. — Отец. Люциус перевел взгляд на сына. — Дай Гермионе успокаивающее. Нарцисса сразу подошла к тумбочке и подала маленький флакон. Гермиона сначала даже не заметила. Она продолжала прижимать к себе Аврору. Драко осторожно коснулся ее щеки. — Гермиона. Она посмотрела на него совершенно потерянными глазами. И у Драко внутри все сжалось. — Выпей. Она слабо покачала головой. — Я не могу… я должна… — Ты должна успокоиться ради нее. Очень мягко. Очень бережно. — Аврора проснется и испугается, если увидит тебя в таком состояний. Эти слова наконец пробились сквозь панику. Гермиона дрожащими руками взяла флакон и выпила зелье. Через несколько секунд дыхание стало ровнее. Не спокойным. Но хотя бы не истеричным. Драко осторожно убрал мокрую прядь волос с ее лица. И только сейчас заметил, что у нее дрожат губы. — Он поцеловал меня, — вдруг тихо сказала она. Комната мгновенно замерла. Драко застыл. Люциус медленно выпрямился. А Нарцисса резко прикрыла глаза. Гермиона смотрела куда-то в сторону. Будто не могла выдержать чужие взгляды. — Он ворвался в квартиру… схватил меня… а потом… Голос сорвался. Драко почувствовал, как внутри что-то темное медленно поднимается наверх. Очень холодное. Очень страшное. Он опустился перед Гермионой на колени и осторожно взял ее лицо в ладони. Так бережно, будто она могла рассыпаться. — Посмотри на меня. Она медленно подняла глаза. И увидела в его взгляде не злость. Не отвращение. Только боль за нее. И любовь. Такую сильную, что у Гермионы снова защипало глаза. — Ты слышишь меня? Он говорил тихо. Но каждое слово звучало твердо. — Это не твоя вина. Она судорожно вдохнула. — Драко— — Не твоя. Он прижался лбом к ее лбу. Закрыл глаза. Будто ему самому нужно было чувствовать, что она здесь. Живая. — Я должен был быть дома. — Нет. Гермиона резко покачала головой. — Нет, не смей… Слезы снова выступили на глазах. — Ты спас нас. Драко посмотрел на Аврору. Спящую между ними. И тихо выдохнул: — Она спасла тебя. Тишина стала очень хрупкой. Люциус вдруг медленно подошел ближе к кровати. Посмотрел на Аврору долгим взглядом. А потом тихо сказал: — У девочки невероятно сильная магия. Гермиона напряглась. Сразу. — Это плохо? Люциус покачал головой. — Нет. Он перевел взгляд на кулон. — Но ее магия привязалась к защите семьи. Нарцисса мягко коснулась плеча Гермионы. — Артефакт перенес ее туда, где она чувствовала себя в безопасности. У Гермионы перехватило дыхание. Потому что это означало… Аврора считала Малфой-мэнор своим домом. И Люциуса с Нарциссой — своей семьей. Драко тоже понял это. И его взгляд смягчился почти болезненно. Люциус продолжал смотреть на спящую девочку. А потом очень тихо сказал: — Никто больше не причинит вред этой семье. Прошло почти два часа, прежде чем Драко смог уговорить Гермиону отойти от кровати Авроры. И то — только потому, что сама Аврора во сне начала хмуриться и тихо шептать: — Мамочка… Гермиона тут же наклонилась к ней. Драко осторожно коснулся ее плеча. — Любимая. Она не реагировала. Он мягко, но настойчиво развернул ее к себе. — Тебе нужно прийти в себя. — Я не могу оставить ее. Голос был хриплым. Сломанным. Драко сглотнул. Потому что сам чувствовал то же самое. Ему тоже хотелось сидеть возле Авроры всю ночь. Проверять ее дыхание. Держать за руку. Убеждаться, что она никуда не исчезнет. Но сейчас Гермиона была на грани. — Гермиона. Он взял ее лицо в ладони. Очень осторожно. — Аврора в безопасности. Здесь. С нами. Она закрыла глаза. Измотанная. Испуганная. И Драко вдруг понял, насколько сильно она держалась весь этот вечер только ради дочери. Он мягко поцеловал ее в лоб. — Иди в душ. Я побуду с ней. Гермиона долго молчала. Потом все же слабо кивнула. Драко проводил ее до соседней комнаты почти как хрустальную. Потому что ему казалось: еще немного — и она просто развалится на части. Когда Гермиона вышла из ванной, Малфой-мэнор уже погрузился в ночную тишину. На ней была домашняя одежда, которую дала Нарцисса. Удобная. Мягкая. Мокрые волосы спадали на плечи. Но выглядела она все еще потерянной. Драко сидел в кресле возле окна спальни. Ждал ее. И как только увидел красные следы на ее шее при свете лампы, внутри снова поднялась ярость. Он молча встал. Подошел. — Сядь. Гермиона послушалась без споров. Слишком устала. Драко достал палочку и осторожно коснулся ее кожи. Теплое золотое свечение скользнуло по синякам. Гермиона чуть вздрогнула. Не от боли. От нежности. Потому что Драко лечил ее так бережно, будто боялся причинить еще больший вред. Его пальцы слегка дрожали. И Гермиона поняла: он тоже напуган. Очень. — Драко… Он не поднял глаз. Продолжал залечивать следы от пальцев Рона. Челюсть была напряжена так сильно, что выступили желваки. — Я убью его. Сказано было спокойно. Без эмоций. От этого становилось страшнее. Гермиона медленно накрыла его руку своей. — Нет. Он наконец посмотрел на нее. В серых глазах было столько темноты, что сердце болезненно сжалось. — Он тронул тебя. Голос стал ниже. Хриплее. — Он напугал Аврору. Гермиона почувствовала, как внутри снова начинает подниматься дрожь. Но сейчас был вопрос страшнее. Гораздо страшнее. Она тихо прошептала: — Драко… у нее выброс. Он замер. Потому что оба понимали: после сегодняшнего все изменилось. Навсегда. Драко медленно опустился перед ней на колени. — Я знаю. Тишина повисла тяжелая. Гермиона судорожно выдохнула. — Мы больше не можем скрывать это от нее. И вот это прозвучало почти как признание поражения. Потому что пять лет Гермиона жила надеждой. Что Аврора окажется обычным ребенком. Что ей не придется втягивать дочь в этот мир. В опасности. В войну. В магию. Но сегодня магия сама пришла за Авророй. Сильная. Древняя. Гермиона закрыла лицо ладонями. — Она испугается. Драко осторожно убрал ее руки. — Нет. Очень тихо. — Она умная девочка. Гермиона нервно рассмеялась сквозь слезы. — Вот именно. Она задаст тысячу вопросов. — И мы ответим. Она посмотрела на него почти беспомощно. — С чего вообще начинают такие разговоры? “Привет, солнышко, ты волшебница”? Уголки губ Драко дрогнули впервые за вечер. Совсем чуть-чуть. — Ну… примерно так. Гермиона фыркнула. И этот маленький звук неожиданно снял часть напряжения между ними. Драко мягко коснулся ее щеки большим пальцем. — Мы расскажем ей вместе. Гермиона опустила взгляд. — А если она испугается нас? Он даже не дал ей договорить. — Не испугается. Слишком уверенно. Слишком твердо. — Аврора любит тебя больше жизни. Он чуть улыбнулся. Очень тепло. — И меня, кажется, тоже. Гермиона почувствовала, как сердце болезненно сжалось от нежности. Драко сел рядом с ней на кровать и тихо выдохнул: — Вообще-то… я думаю, часть ее уже догадывается. Она нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Она всегда чувствовала, что мы что-то скрываем. Он задумчиво посмотрел в сторону комнаты Авроры. — Она слишком наблюдательная. Гермиона невольно кивнула. Потому что это было правдой. Аврора замечала все. Всегда. — Помнишь, как она спросила у меня, почему я не удивляюсь внезапно исчезающим предметам? Я тогда сказал что ей возможно показалось. Гермиона медленно моргнула. — Что? — Или почему Люциус “слишком тихо ходит для обычного дедушки”. А Драко вдруг тихо рассмеялся. — Еще она однажды спросила, почему у Поттера шрам светится, когда он злится. — О боже… — Да. Гермиона закрыла глаза рукой. — Мы растим маленького детектива. — Маленького слизеринского детектива, — поправил Драко. — Не смей. — Уже поздно. Он осторожно притянул ее к себе. Гермиона прижалась лбом к его плечу. И впервые за весь этот кошмарный вечер почувствовала, что может дышать. — Как думаешь… она возненавидит нас за то, что мы скрывали? Драко сразу покачал головой. — Нет. Он поцеловал ее в макушку. — Она поймет. Потом помолчал. И очень тихо добавил: — Потому что Аврора любит нас сильнее, чем мы заслуживаем. *** Аврора проснулась медленно. Сначала пошевелились пальцы. Потом она нахмурилась во сне, будто пыталась вспомнить что-то неприятное. А затем медленно открыла глаза. Комната была незнакомой. Высокий потолок. Темно-зеленые шторы. Свет ночников. И четыре пары глаз, смотрящих на нее с таким напряжением, будто от этого момента зависел весь мир. Гермиона сидела ближе всех. Держала дочь за руку обеими ладонями. Глаза красные от слез. Драко сидел рядом с Гермионой, напряженный как натянутая струна. Нарцисса стояла чуть поодаль, сжав руки перед собой. А Люциус застыл возле окна. Аврора моргнула. Еще раз. И вдруг тихо сказала: — Я что… умерла? Гермиона всхлипнула сквозь смех. Нарцисса закрыла глаза с облегчением. А Драко неожиданно фыркнул. Первым. Потому что, Мерлин… только Аврора могла проснуться после магического выброса и начать с этого вопроса. — Нет, солнышко, — хрипло сказал он. — Ты жива. Аврора задумчиво осмотрелась. — Тогда почему я в замке? — Потому что тебя перенесла сюда твоя цепочка, — автоматически ответил Люциус. Все резко повернулись к нему. Люциус чуть приподнял бровь. — Что? Девочка задала вопрос. Аврора медленно начала вспоминать. И улыбка исчезла с ее лица. Она резко села на кровати. — Мама! Гермиона сразу притянула ее к себе. — Я здесь, я здесь… Аврора вцепилась в нее так сильно, будто боялась снова потерять. — Он сделал тебе больно… Голос дрогнул. Маленькое тело снова начало дрожать. Гермиона почувствовала, как сердце буквально рвется на части. — Все хорошо, солнышко. Ты спасла меня. Аврора резко подняла голову. В янтарных глазах появился настоящий страх. — Это… это я сделала? Тишина снова повисла в комнате. Очень хрупкая. Драко медленно сел ближе. — Да. Аврора посмотрела на свои руки. Маленькие. Обычные. И почти шепотом сказала: — Я монстр? У Гермионы сразу потекли слезы. — Нет! Слишком быстро. Слишком больно. Она взяла лицо дочери в ладони. — Нет, солнышко. Никогда так не говори. Аврора растерянно посмотрела между взрослыми. — Но… я взорвала квартиру… — Потому что ты защищала маму. Драко сказал это очень спокойно. Очень твердо. Так, будто в этом не было ничего страшного. Аврора перевела взгляд на него. — Папа… У Драко внутри опять все перевернулось от этого слова. Она все еще называла его так. Даже сейчас. После всего. Он осторожно взял ее маленькую ладонь в свою. — Сегодня мы расскажем тебе кое-что очень важное. Аврора напряглась. Маленькие плечи поднялись. Она прижалась ближе к Гермионе. — Это про того рыжего дядю? — Нет, — мягко сказала Гермиона. — Хотя… частично да. Аврора нахмурилась. - Он мой настоящий папа? - Что?! Неееет, боже нет конечно! - почти закричала Гермиона. — Я ничего не понимаю. Драко и Гермиона переглянулись. Вот он. Момент, которого они одновременно боялись и ждали пять лет. Гермиона глубоко вдохнула. — Помнишь, ты иногда спрашивала, почему у нас странные друзья? Аврора оживилась. — Я знала! Все моргнули. — Что? — одновременно спросили Драко и Гермиона. Аврора посмотрела на них взглядом человека, окруженного идиотами. — Ну очевидно же. Она начала загибать пальцы. — Дядя Гарри видит людей раньше, чем они появляются. — Дедушка-король ходит как вампир. Люциус поднял бровь. — У папы иногда светятся глаза, когда он злится. Драко кашлянул. — А бабушка-королева слишком красивая для обычного человека. Нарцисса рассмеялась. Гермиона закрыла лицо руками. — О боже… Аврора скрестила руки на груди. — И еще вы постоянно думаете, что я ничего не замечаю. Драко посмотрел на Гермиону. И очень тихо сказал: — Я же говорил, она уже все чувствовала. Аврора нетерпеливо дернула Гермиону за рукав. — Ну? Вы инопланетяне? Люциус не выдержал и отвернулся к окну, скрывая смешок. Даже Нарцисса улыбнулась. А Гермиона вдруг поняла: возможно, они боялись зря. Она осторожно погладила дочь по волосам. — Нет, солнышко. Пауза. Очень короткая. Но такая важная. — Мы волшебники. Тишина. Аврора моргнула. Еще раз. Посмотрела на Гермиону. На Драко. Потом вдруг очень спокойно спросила: — Как в мультике? Драко хмыкнул. — Примерно. Аврора перевела взгляд на свои руки. — И я тоже? Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Вот он. Главный момент. Она осторожно улыбнулась сквозь слезы. — Да, солнышко. Аврора долго молчала. Невероятно долго для ребенка. А потом вдруг восторженно сказала: — Это… круто. В комнате повисла абсолютная тишина. Гермиона уставилась на дочь. — Что? Аврора оживилась. — Я ВОЛШЕБНИЦА?! Она резко села ровнее. Глаза начали сиять. — Поэтому я взорвала злого дядю?! — Аврора… — осторожно начал Драко. Но она уже повернулась к Люциусу. — А замок настоящий?! — Да. — И драконы существуют?! Люциус медленно посмотрел на Драко. — Полагаю, теперь нам придется купить дракона. — О БОЖЕ МОЙ. Гермиона начала смеяться сквозь слезы. Нервно. Облегченно. А Драко вдруг просто притянул обеих своих девочек к себе. Крепко. Аврора сидела посреди огромной кровати, завернувшись в плед, и смотрела на взрослых так, будто сейчас готова была взорваться от количества вопросов. Янтарные глаза буквально сияли. Страх еще не ушел полностью. Но детское любопытство уже побеждало. — Покажите. Все переглянулись. — Что именно? — осторожно спросила Гермиона. Аврора посмотрела на нее так, будто ответ был очевиден. — Магию! И тут же повернулась к Люциусу: — Настоящую. Не скучную взрослую. Люциус медленно приподнял бровь. — Боюсь спросить, что ты считаешь скучной взрослой магией. — Документы, — ответила Аврора. — Мама двигает бумаги без рук. Это не впечатляет. Драко тихо фыркнул в кулак. Гермиона возмущенно ахнула: — Вообще-то это очень полезная магия! — Но не крутая. Нарцисса уже улыбалась совершенно открыто. — И какую магию мисс Аврора считает “крутой”? — Драконов. Огни. Летающие штуки. Тайные комнаты. И чтобы кто-нибудь исчез. Люциус повернулся к сыну. — Это абсолютно твой ребенок. — Наш, — автоматически поправил Драко. И внутри у Гермионы что-то невероятно мягко сжалось. Аврора уже подпрыгивала. — Ну покажииите! Гермиона нервно посмотрела на Драко. — Может, не стоит сразу… — Гермиона. Он мягко коснулся ее руки. — Она только что пережила магический выброс. Думаю, немного волшебства сейчас — не худшее решение. Аврора немедленно закивала. — Да! Я уже взорвала квартиру, меня сложно удивить. — Не напоминай мне об этом, — простонал Драко. Люциус вытащил палочку. И Аврора замерла. Потому что до этого момента она никогда не видела настоящую волшебную палочку. Она выглядела… обычной. И от этого почему-то еще более невероятной. — Это и есть магия? — шепотом спросила она. — Часть ее, — спокойно ответил Люциус. А потом взмахнул палочкой. И прямо посреди комнаты из воздуха появились сотни маленьких золотых огоньков. Аврора ахнула. Они кружились вокруг нее как живые светлячки. Теплые. Мягкие. Некоторые осторожно садились ей на ладони. Аврора смотрела на них широко раскрытыми глазами. — Они живые?.. — Нет, — мягко сказала Нарцисса. — Но магия иногда ощущается почти живой. Аврора осторожно протянула руку. Один огонек сел ей на палец. И вдруг рассыпался золотой пылью. Она засмеялась. Так искренне. Так звонко. Что у Гермионы снова защипало глаза. Потому что еще час назад она боялась, что дочь будет напугана. А теперь Аврора смотрела на магию так, будто наконец нашла что-то давно потерянное. — Еще! Люциус усмехнулся. И в следующую секунду комната начала меняться. Темные шторы распахнулись сами собой. По потолку пробежали серебристые звезды. А потом прямо над кроватью появилась огромная полупрозрачная фигура дракона. Красивого. Светящегося. Аврора издала такой восторженный визг, что Драко схватился за сердце. — ДРАКОН!!! Она тут же вскочила на колени на кровати. — Он настоящий?! — Иллюзия, — ответил Люциус. — Я ЕГО ОБОЖАЮ. Драко смотрел не на дракона. На отца. Потому что Люциус Малфой сейчас создавал магические иллюзии для маленькой девочки. Терпеливо. Мягко. И выглядел при этом… счастливым. Это все еще казалось сюрреализмом. Аврора повернулась к Драко. — Папа! А ты что умеешь?! У Драко дрогнули уголки губ. — Многое. — Покажи! Гермиона напряглась. — Только ничего опасного. — Гермиона, я не собираюсь вызывать демонов при ребенке. — Хорошо, что ты уточнил. Драко поднялся с кровати и достал палочку. Серебристый свет отразился в его глазах. Он посмотрел на Аврору. Так тепло. Так нежно. Будто весь мир сейчас сузился только до нее. — Хорошо. Голос стал мягче. — Но только потому, что ты сегодня была очень храброй. Аврора выпрямилась. Гордая. Маленькая. Серьезная. Драко медленно поднял палочку. Закрыл глаза всего на секунду. И тихо произнес: — Экспекто Патронум. Из палочки вырвался серебряный свет. Яркий. Ослепительный. Он закружился по комнате живым потоком магии. А потом начал принимать форму. Огромную. Мощную. Красивую. Серебряный дракон расправил крылья прямо под потолком спальни. Живой свет струился по его чешуе. Глаза мерцали мягким серебром. Он медленно пролетел по комнате, оставляя за собой шлейф сияющих искр. Аврора замерла. Абсолютно. Даже дышать перестала. Потом открыла рот. — О БОЖЕ… Патронус-дракон мягко опустился ниже. Так близко, что серебристый свет коснулся лица девочки. Аврора смотрела на него с таким восторгом, будто сейчас расплачется. — Он… настоящий?.. — Не совсем, — тихо ответил Драко, не сводя глаз с ее лица. — Это светлая магия. Патронус. Аврора резко повернулась к нему. — У ТЕБЯ ЕСТЬ СВОЙ ДРАКОН?! Люциус прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. Нарцисса уже смеялась. А Гермиона смотрела на Драко так, будто снова влюбилась. Потому что серебряный свет дракона отражался в его волосах. В глазах. На коже. И рядом с Авророй он выглядел не опасным аристократом. А человеком, который любил этого ребенка больше собственной жизни. Аврора протянула руку. И серебряный дракон коснулся ее ладони мордой. Девочка издала такой счастливый писк, что Драко почувствовал, как сердце буквально тает. — ОН МЕНЯ ЛЮБИТ! — Конечно любит, — сказал Драко. Аврора повернулась к Гермионе. — МАМА ТЫ ВИДЕЛА?! — Вижу, солнышко. — У МОЕГО ПАПЫ НАСТОЯЩИЙ ДРАКОН! И вот тут Драко окончательно проиграл. Потому что она сказала это с такой гордостью. С таким счастьем. Что внутри все болезненно сжалось. Он опустился на край кровати рядом с ней. А Аврора уже полностью забыла про осторожность. Она схватила его за шею и крепко обняла. — Ты самый крутой папа на свете. Драко закрыл глаза. Всего на секунду. Потому что если нет — он действительно сейчас растрогается до слез прямо при всей семье. Люциус заметил это сразу. И впервые в жизни посмотрел на сына с чем-то очень похожим на понимание. Настоящее. Глубокое. Аврора все еще не могла успокоиться. — А у меня тоже будет дракон?! Драко рассмеялся ей в волосы. — Возможно. — А если у меня будет единорог? — Тогда отец не переживет, — сухо вставил Люциус. — ОТЕЦ, — возмущенно выдохнул Драко. Нарцисса уже смеялась в голос. Гермиона покачала головой, улыбаясь сквозь усталость. А серебряный дракон все кружил над ними. Освещая комнату мягким светом. И впервые за этот ужасный день в Малфой-мэноре снова стало по-настоящему тепло.