Грейнджеры

После кошмара последних часов этот уютный шум голосов, шагов и открывающегося камина казался почти спасением. Драко открыл каминную сеть для Гарри. Зеленое пламя вспыхнуло в гостиной. И через секунду из камина вышел Гарри, отряхивая рукав пальто, а следом — Пэнси, идеально элегантная даже после путешествия через летучий порох. Аврора, сидевшая до этого на диване между Нарциссой и Гермионой, резко вскочила. И буквально полетела к ним. — ДЯДЯ ГАРРИ!!! Гарри успел открыть руки, как она уже врезалась в него всем своим маленьким телом. — Я ВОЛШЕБНИЦА!!! Гарри рассмеялся. По-настоящему. С облегчением. С такой теплотой, что даже Драко на секунду расслабился. Он подхватил Аврору на руки и закружил. — Я всегда знал, что ты самая удивительная девочка. — А ЕЩЕ МОЙ ПАПА ДРАКОН! Гарри драматично закатил глаза. — Мерлин, это многое объясняет. — И я принцесса этого замка! — Тут я вообще не удивлен, — серьезно кивнул Гарри. Пэнси уже стояла рядом с абсолютно потрясенным лицом. — Подождите. Она медленно посмотрела на Драко. Потом на Гермиону. Потом снова на Аврору. — Я пропустила ОЧЕНЬ многое за один день. Аврора вывернулась из рук Гарри и схватила Пэнси за ладонь. — ПОЙДЕМ! Я тебе все расскажу! — О нет, — простонала Гермиона. — Теперь их две. — Поздно, Грейнджер, — довольно протянула Пэнси. — Эта девочка официально моя любимица. И Аврора утащила Пэнси в сторону столовой с такой скоростью, будто боялась не успеть рассказать все новости мира. Нарцисса рассмеялась и пошла следом. Гермиона задержалась всего на секунду рядом с Драко. Он коснулся ее талии. Очень мягко. Очень привычно. И тихо спросил: — Ты в порядке? Она устало выдохнула. Посмотрела на смеющуюся Аврору. На Пэнси, уже что-то эмоционально рассказывающую. И впервые за день чуть улыбнулась. — Сейчас… да. Драко наклонился и коротко поцеловал ее в висок. А потом сказал Гарри: — Пойдем. Кабинет Люциуса был погружен в полумрак. Огонь в камине мягко потрескивал. Гарри устало опустился на диван. Драко сел за стол, но выглядел так напряженно, будто в любой момент мог снова сорваться. Несколько секунд оба молчали. Потом Драко спросил: — Что ты сделал с ним? Гарри тяжело выдохнул.Потер лицо ладонями. — Он в камере аврората. Драко не моргнул. Вообще. — Будет ждать суда. Тишина. Потом Гарри продолжил: — Нападение на заместителя министра. Незаконное вторжение в жилище. Насильственные действия. Он помедлил. И добавил уже тише: — И домашнее насилие. Драко резко поднял взгляд. Серые глаза потемнели. — Что? Гарри кивнул.Усталый. Злой. — Он избил Лаванду до потери сознания. Она сейчас в Мунго. Драко откинулся в кресле. Закрыл глаза на секунду. А потом сказал: — Я даже не удивлен. И это прозвучало страшнее крика. Потому что в голосе не было ни капли сочувствия. Только презрение. — Что ему светит? Гарри долго молчал. Потом неохотно ответил: — Будут учитывать его заслуги перед магическим сообществом. Драко усмехнулся. Резко. Ядовито. — Конечно будут. — Но посадят, — твердо сказал Гарри. — Вопрос в сроке. Он снова потер лицо. — Если Лаванда не откажется от показаний и если суд признает угрозу повторного насилия — Азкабан. — А если нет? Гарри посмотрел прямо на него. — Домашний арест. В кабинете стало очень тихо. Опасно тихо. Драко медленно поднялся из-за стола. Подошел к окну. Плечи напряглись. — Он не должен отделаться домашним арестом. Гарри кивнул. Потому что думал точно так же. Драко долго молчал. Потом спросил: — Я хочу встретиться с ним. Гарри напрягся. — Нет. Драко повернулся. — Поттер— — Нет. Гарри резко встал с дивана. — Если ты встретишься с ним сейчас, ты убьешь его. — Я поговорю с ним. — Ты его убьешь, — повторил Гарри устало. — А потом Гермиона убьет меня за то, что я это допустил. Уголок губ Драко дрогнул. Очень мрачно. — Справедливо. Гарри подошел ближе. И впервые за вечер посмотрел на него не как аврор. А как друг. — Послушай меня. Очень серьезно. — Ты сейчас нужен здесь. Ты нужен Гермионе. И Авроре. Драко отвел взгляд. Потому что это было правдой. Мерлин. Какой же это был ужасный день. Из столовой внезапно донесся громкий голос Авроры: — А ПОТОМ Я ВЗОРВАЛА ЕГО КАК БАБАХ!!! Пэнси издала восторженный вопль: — ОНА ИДЕАЛЬНА. Гарри невольно рассмеялся. Даже Драко тихо выдохнул смешок. И напряжение в комнате немного треснуло. Совсем чуть-чуть. Гарри покачал головой. — Эта девочка когда-нибудь сведет нас всех с ума. Драко посмотрел в сторону двери. И впервые за весь вечер в его взгляде появилось что-то теплое. — Уже свела. Позже вечером Аврора уже сонно сидела у Драко на коленях в гостиной. Ее энергия наконец закончилась. Она клевала носом, но все еще упорно пыталась разговаривать. — А когда я пойду в школу волшебников? Гарри улыбнулся. — Через несколько лет. — А меня точно возьмут? — Солнышко, — фыркнул Драко, убирая кудряшку с ее лица, — после сегодняшнего они сами будут тебя умолять поступить. — Потому что я сильная? Драко замер всего на секунду. Потом сказал: — Потому что ты особенная. Аврора довольно улыбнулась. И уже почти засыпая, пробормотала: — Я хочу факультет с драконами… Люциус кашлянул в кулак. — Боюсь, такого пока нет. — Тогда я создам свой… Пэнси подняла бокал. — Вот это мышление Малфоев. Гермиона закатила глаза. — Не поощряйте ее. — Слишком поздно, — невозмутимо ответил Люциус. Через несколько минут Аврора окончательно уснула. Прямо на руках у Драко. И вся гостиная затихла. Потому что это зрелище было слишком… нежным. Драко осторожно прижал девочку ближе. Аврора даже во сне уткнулась носом ему в шею. И Гермиона почувствовала, как сердце снова болезненно сжимается. Он осторожно поцеловал Аврору в макушку. И очень тихо сказал: — Я никогда не позволю никому причинить ей боль. И никто в комнате даже не подумал усомниться в этих словах. *** Жизнь не вернулась в норму. После нападения Рона в Малфой-мэноре будто негласно решили: никто больше не позволит Гермионе и Авроре чувствовать себя одинокими. И самым неожиданным человеком в этом оказался Люциус Малфой. Теперь почти каждый вечер в библиотеке мэнора происходило одно и то же. Аврора сидела на огромном диване, болтая ногами, а Люциус методично знакомил ее с магическим миром. Не как ребенка. Как равную. И Аврора это обожала. — То есть движущиеся портреты — это нормально? — потрясенно спрашивала она. — Для волшебников — да. — А почему тогда никто не придумал движущиеся волшебные мультики? Люциус задумался. Очень серьезно. — Это… хороший вопрос. Драко однажды застал их спорящими о том, могут ли павлины быть “достаточно аристократичными”. И чуть не умер от смеха. Потому что Люциус, глава древнего чистокровного рода, абсолютно серьезно доказывал пятилетней девочке преимущества белых павлинов. Аврора изучала магию с каким-то врожденным восторгом. У нее все получалось слишком легко.Слишком естественно. Иногда пугающе. Книги сами тянулись к ней. Огни загорались, когда она смеялась.А однажды, когда Драко пришел с работы уставший и раздраженный, Аврора просто обняла его — и магия вокруг успокоилась. Люциус заметил это. И промолчал. Но с того дня начал наблюдать за ней еще внимательнее. Очень внимательно. Гермиона и Драко медленно возвращались к работе. Кингсли настоял, чтобы охрана вокруг Гермионы осталась. Но она отказалась. А сам Малфой-мэнор стал для них временным домом. И, Мерлин… это было странно уютно. По утрам Гермиона спускалась вниз и находила Аврору, сидящую у Люциуса на коленях за завтраком и спорящую с ним о том, кто сильнее — драконы или фениксы. Нарцисса улыбалась над чашкой чая. Драко читал газету, иногда вставляя язвительные комментарии. И Гермиона каждый раз замирала на секунду. Потому что раньше у нее никогда этого не было. Семьи. Настоящей. В пятницу вечером Драко вошел в их спальню позже обычного. Гермиона сидела у туалетного столика и расплетала волосы после работы. Она увидела его отражение в зеркале и улыбнулась. И Драко на секунду просто застыл. Потому что после всего произошедшего она снова выглядела спокойной. Домашней. Его. Он подошел сзади. Медленно. Положил руки ей на плечи. И встретился с ней взглядом через зеркало. — У меня к тебе предложение. Гермиона улыбнулась. — Ты уже делал мне предложение, Малфой. — И ты согласилась слишком быстро. Я до сих пор подозреваю подвох. Она тихо рассмеялась. А Драко наклонился ближе. Коснулся губами ее шеи. И Гермиона прикрыла глаза. Боже. Он все еще умел делать это с ней одним прикосновением. — Я хочу украсть тебя сегодня вечером. — Мм? — На свидание. Гермиона удивленно обернулась. — Свидание? — Настоящее. Он убрал волосы с ее плеча. — Без министерства. Без детей. Без паники. Просто ты и я. И Гермиона вдруг поняла, насколько им этого не хватало. Не быть родителями. Не быть спасителями мира. Не быть людьми, постоянно решающими проблемы. А просто… любить друг друга. Вечером они трансгрессировали в магическую часть Лондона. Улицы были залиты теплым золотым светом фонарей. Из маленьких кафе доносилась музыка. Мимо проходили волшебники в дорогих мантиях. Кто-то узнавал их. Замедлял шаг. Шептался. Потому что теперь о них знали все. Но впервые Гермиона не почувствовала страха. Потому что Драко шел рядом. Уверенно. Спокойно. И держал ее за руку так открыто, будто хотел, чтобы весь мир смотрел. Они остановились возле маленького ресторана с панорамными окнами, выходящими на магическую улицу. Внутри было тепло. Тихо. И невероятно красиво. Свечи парили в воздухе. На потолке мерцало искусственное ночное небо. А музыка звучала так мягко, будто обнимала. Хозяин ресторана лично встретил их. И Гермиона заметила, как он слегка нервничает рядом с Малфоем. Драко этого даже не замечал. Все его внимание было на ней. Только на ней. За ужином они говорили обо всем. О работе. Об Авроре. О том, как Пэнси учила ее “правильному сарказму”. О Люциусе, который теперь каждый вечер рассказывал Авроре истории о древних магических родах. Гермиона смеялась. Много. Красиво. И Драко не мог отвести взгляд. Она была потрясающей. Особенно сейчас. Живая. Счастливая. Без страха в глазах. В какой-то момент Гермиона вдруг поймала его взгляд. И улыбнулась. — Что? Драко покачал головой. — Ничего. Он сделал глоток вина. Не сводя с нее глаз. — Просто не могу поверить, что ты действительно любишь меня. У Гермионы болезненно сжалось сердце. — Драко… — Иногда мне кажется, что я все еще тот идиот из Хогвартса. Она рассмеялась. — Нет. Очень мягко. — Тот идиот из Хогвартса никогда бы не стал тем мужчиной, которого я люблю сейчас. И Драко будто перестал дышать. На секунду. Совсем. После ужина они долго гуляли по вечернему Лондону. Без спешки. Просто рядом. Драко держал ее за руку. Иногда притягивал ближе за талию. Иногда целовал висок. И Гермиона чувствовала себя счастливой. Возле витрины книжного магазина она остановилась. Потому что в отражении стекла увидела их со стороны. Драко Малфой. И она. Вместе. Спокойные. Красивые. Любящие. И больше не скрывающиеся. Драко заметил ее взгляд. Подошел сзади. Обнял. — О чем задумалась? Гермиона выдохнула: — О том, что раньше я боялась даже представить это. Он повернул ее к себе. Медленно. Очень бережно. Шум улицы вокруг будто исчез. — А я больше не хочу скрывать тебя. Серые глаза смотрели прямо в душу. — Я хочу, чтобы все видели. Он коснулся ее щеки. — Чтобы все знали, что ты моя. У Гермионы перехватило дыхание. Не от собственничества. Нет. А от того, сколько любви было в этих словах. Сколько гордости. Будто он считал ее самым драгоценным, что у него есть. Она улыбнулась сквозь подступающие слезы. — А ты — мой. Драко тихо выдохнул. И поцеловал ее. Прямо посреди улицы. Под светом магических фонарей. Не скрываясь. Не оглядываясь. Они вернулись в Малфой-мэнор далеко за полночь. Счастливые. Разгоряченные вином, смехом, долгими взглядами и этим новым, почти опьяняющим ощущением свободы. Они больше не прятались. И это кружило голову сильнее любого огневиски. Драко едва успел закрыть дверь спальни, как Гермиона сама притянула его к себе за ворот рубашки. Жадно. Будто весь вечер сдерживалась. Он тихо выдохнул ей в губы, явно не ожидая такой атаки. — Мерлин… Грейнджер… Она поцеловала его снова. Глубже. С улыбкой. И Драко окончательно потерял остатки самообладания. Он прижал ее к двери, обнимая так крепко, будто действительно боялся однажды проснуться и понять, что все это ему приснилось. Ее пальцы уже путались в его волосах. А он целовал ее так, словно не мог насытиться. Шея. Скулы. Уголок губ. Гермиона тихо рассмеялась, когда он снова прижался лбом к ее виску, тяжело дыша. — Ты сегодня слишком красивый, Малфой. Он медленно поднял взгляд. Серые глаза потемнели. — А ты слишком счастливая. — Это твоя вина. — Признаю. Гермиона снова поцеловала его. И в этом поцелуе было все. Страх последних недель. Облегчение. Любовь. Желание. Жизнь. Драко вдруг подхватил ее на руки так легко, будто она ничего не весила. Гермиона обвила его ногами. — Драко! — Я весь вечер пытался вести себя прилично. Он понес ее к кровати. — Больше не могу. Она смеялась ему в шею. — Я бы хотела отблагодарить тебя небольшим подарком, — заявляет Грейнджер, наблюдая за ним, когда Малфой присаживается на край матраса, держась одной рукой за деревянную стойку кровати.        — Правда? — спрашивает он, глядя, как Гермиона возвращается к нему, встаёт между его раздвинутых ног и опускает руки на его широкие плечи.        — Да, — вздыхает она. Тело дрожит от нервов — она не делала этого никогда, и понятия не имеет, хорошо ли у неё получится. Но Драко постоянно радовал её, и она хотела ответить ему тем же — хотела видеть его выражение лица и слышать приглушённое бормотание.        — И что это, Грейнджер?        Она протягивает руки к ремню на его штанах, не отрываясь от его глаз, пока расстёгивает его и тянет. Драко сглатывает, его глаза вдруг приобретают цвет обсидиана, когда Гермиона стягивает пояс его брюк на бёдрах.        — Грейнджер, я…        — Тише, — перебивает она, медленно опускаясь перед ним на колени и стягивая его брюки до щиколоток. Но сначала она взмахом палочки запирает дверь и накладывает на комнату заглушающее заклинание, отбрасывая её обратно на ковёр и возвращая своё внимание к Драко.        На нём сейчас только боксеры. Очертания его твердеющего члена отчётливо видны под чёрным материалом нижнего белья. Она неуверенно протягивает руку, кладёт её на его бедро и проводит ею по материалу боксеров. Драко тут же шипит сквозь зубы, и она чувствует, как он дёргается под её прикосновением, упираясь в сковывающую ткань.        — Ты не обязана, Грейнджер, — твердит он, хотя его голос невероятно низкий и хриплый, и она замечает, как костяшки его пальцев сжимают плед под ним.        — Я хочу, — шепчет она, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и дарит ему небольшую ободряющую улыбку.        — Блять, Грейнджер, — вздыхает он, когда она переключает внимание на выпуклость в его трусах, с лёгким нажимом проводя рукой вверх и вниз. Его грудь вздымается и опускается, и она слышит тяжёлые, резкие вдохи сверху, когда проводит пальцем под эластичным поясом.        — Ты должен… сказать мне, если я сделаю что-то не так, — просит она, её щёки краснеют, когда она тянет за пояс, призывая его приподнять бёдра. Он проводит языком по внутренней стороне щеки, выдыхая стон, на мгновение приподнимаясь с матраса, чтобы дать ей возможность стянуть боксеры.        — Продолжай, Грейнджер, пожалуйста, — стонет он, его тон грубый, настойчивый. Искра желания пробегает по её центру, когда она слышит его требовательный голос, а его член вырывается из ткани и упирается в живот на фоне тёмных кудрей, начинающихся чуть ниже пупка.        Устроившись на коленях, Гермиона перемещается ближе к нему, берёт его член в ладонь и медленно, осторожно скользит им вверх и вниз. Она поднимает глаза, чтобы посмотреть на его реакцию, и улавливает, как он откидывает голову назад, из его рта вырывается низкое рычание, и он впивается зубами в пухлую плоть нижней губы. Она воспринимает это как хороший знак и повторяет движение, обхватив его рукой крепко, но не слишком сильно, и поглаживает его по длине, другой рукой упираясь в его бедро.        Затем, не обращая внимания на все тревожные мысли, кружащиеся в голове, она наклоняется вперёд, направляя головку его члена на свои губы. Она чувствует, как Драко наклоняет голову, чтобы понаблюдать за ней, чувствует, как он дёргается и твердеет на её губах, как мышцы его живота подрагивают от удовольствия, когда она погружает его в свой рот.       Она раскрывая челюсти шире и притягивая губы к зубам, проталкивает его глубже в рот, а затем всасывает, втягивая щёки. Она поднимает глаза и снова смотрит на него — он выглядит угрожающе, изголодавшийся от желания, его рот слегка приоткрыт, и он постанывает. Его рука хватает её за волосы, когда она начинает покачиваться на нём, вытаскивая его, а затем снова проталкивая внутрь.        — Боже… твою мать. Я собираюсь кончить, глядя на тебя со мной во рту, — шепчет он, в его голосе чувствуются гравий и густой мёд, когда она скользит языком по нижней стороне его члена, ощущая выступающие вены, и осторожно проводит им по набухшей головке. На вкус он слегка солоноватый, но не противный, и она слизывает бисеринки спермы, прежде чем снова взять его полностью в рот, чувствуя, как он ударяется о заднюю стенку её горла.       Его тело содрогается от неожиданности, изо рта вырывается громкий стон, а рука сильнее дёргает её за волосы. Она снова втягивает щёки, медленно покачивая головой вперёд и назад.        — Ты можешь брать меня немного быстрее? — спрашивает он, его тёмные глаза сканируют её лицо в поисках каких-либо признаков беспокойства. Она выпускает его, глядя, как его член отскакивает назад к животу, и, вздохнув, кивает.        — Хорошая девочка, — произносит он, крепкой, но нежной рукой подталкивая её голову вперёд, его пальцы по-прежнему запутаны в её волосах, и она снова вбирает его ртом. Она начинает двигаться быстрее, обводя его языком, позволяя ему направлять ее голову, пока он снова и снова ударяется о заднюю стенку её горла. Она чувствует, как он становится всё тверже внутри неё, набухая от возбуждения. Она готова позволить ему кончить ей в рот, даже хочет этого, но Драко с гортанным стоном вытаскивает себя из её рта.        — Чёрт возьми, Грейнджер, — говорит он, осторожно приподнимая её на ноги.        — Что ты делаешь? — спрашивает она, когда Драко задирает её рубашку, стягивая её через руки, а затем тянется к ней, чтобы искусно расстегнуть лифчик.        — Я хочу кончить в тебя, — говорит он, не упуская ни секунды. Её клитор пульсирует от желания, когда он снова встречает её взгляд, притягивая к себе и укладывая на матрас. Он ещё твёрд, на грани разрядки, и она чувствует, как он упирается в её живот, когда Драко целует её, дёргает за штаны, и она помогает ему снять их. Они спутались в клубок, пока снимали их, а затем и трусики, сбрасывая их с кровати, после чего Драко затаскивает её под простыни и усаживает на себя, придерживая за колени, чтобы она легла на него.        Её колени лежат на его бёдрах, ладони прижаты к его груди. Её возбужденные соски напрягаются и становятся твёрдыми, когда его член трётся о её промежность. Она чувствует, насколько она мокрая, и выпускает протяжный стон, прижимаясь к нему бёдрами.        — Всё нормально? — спрашивает он, обхватывая её бёдра и слегка приподнимая, чтобы расположить над собой. Она чувствует его головку у своего входа, Драко обхватывает себя, скользит своей длиной по её складкам, собирая влагу, прежде чем вернуться к её входу.        — Да, боги, да, — дышит она, её ногти царапают его грудь, когда он проталкивает себя внутрь, медленно, осторожно. Она чувствует тесноту, под другим углом, чем обычно, и не торопится опускаться на него. Вена на шее Драко вздувается, пульсируя под кожей, когда она скользит по его длине. Её рот приоткрывается, и она прерывисто вдыхает воздух, когда её бёдра снова встречаются с его. Он полностью входит в неё, так полно и судорожно прижимаясь к её стенкам.        Она замирает на мгновение, застыв от удовольствия, привыкая к его размерам внутри неё. Он переносит одну руку с её бедра на грудь, крепко сжимая и перекатывая сосок между пальцами. Её стенки трепещут вокруг него, заставляя их обоих стонать, а другой рукой Драко обхватывает её за задницу, прижимая к себе.        — Грейнджер, если ты не начнешь двигаться… — шипит Драко, откидывая голову на подушку, приподнимая её бёдра вверх и надавливая на клитор. Она хнычет, упираясь руками в его твёрдый живот. Наконец, она двигается, приподнимаясь и извиваясь, прижимаясь к нему бёдрами, он наполовину выходит из неё, а затем толкается обратно, пока их бёдра снова не встречаются.        Наслаждение неистовое. Выбранная поза позволяет ему попасть в нужную точку внутри неё, а его таз ударяет по её клитору, когда она опускается на него. Она слегка выгибает спину, наклоняется вперёд и, о боже…        — О, чёрт, — стонет она, новый угол посылает искры удовольствия в её живот и вниз по ногам. Драко начинает двигаться ей навстречу, толкаясь в неё, пока она скачет на нем, её ногти впиваются в фарфоровую кожу его пресса.        — Блять, Грейнджер, я сейчас кончу, — хрипит он сквозь стиснутые зубы, приподнимая спину так, что оказывается в сидячем положении. Его руки обхватывают её задницу, он использует свою силу, чтобы приподнять её и опустить обратно, прислоняясь лбом к её лбу. Они обмениваются горячим дыханием, когда она подпрыгивает и опускается на него, её грудь прижимается к его грудной клетке, когда он врезается в неё, держась одной рукой за матрас за спиной, чтобы поддержать себя.        Они неистово двигаются друг против друга, удовольствие нарастает, когда они сталкиваются бёдрами, Гермиона приподнимается и опускается на него, прикусывая губу так сильно, что она удивляется, что у неё не идёт кровь. Драко покрывает горячими влажными поцелуями её шею и ключицы, его ногти впиваются в её задницу, в его горле поднимается низкий рык.       — О… — хнычет она, когда Драко резко нажимает на её клитор, теряя равновесие без поддерживающей руки и падая обратно на матрас.        — Вот так, Грейнджер. Трахни меня… — бормочет Драко, его раскрытая ладонь прижимается к её животу, пока она двигается ему навстречу. Внезапно он дёргается, громкий стон наполняет комнату, когда он кончает. Она чувствует, как он выплёскивается внутрь неё, его длина глубоко упирается в её стенки, наполняя своей спермой. Его бёдра прижимаются к ней, пальцы впиваются в её кожу, глаза закрываются, а рот распахивается.        Её оргазм приходит через несколько секунд после его — невероятное, раскалённое до бела наслаждение, пульсирующее от пальцев ног до напряжённых сосков. Её зрение темнеет, в глазах вспыхивают звёзды, и на мгновение не существует ничего, кроме её удовольствия, ничего, кроме ощущения взрыва в её центре.        — Драко! — кричит она, её крик встречает его стон, её тело содрогается, спина и туловище вздрагивают, спина выгибается, как лук, когда она наклоняется над ним. Грейнджер кладёт руки по обе стороны торса Драко, её влагалище взрывается от ощущений, дрожит и содрогается, и она наклоняется к Малфою, чтобы поцеловать.        Рука Драко обвивается вокруг её талии, притягивая к себе, и они целуются пылко и страстно.       Она чувствует себя лёгкой, парящей, её тело пощипывает, оно становится невесомым, когда его губы прижимаются к её, обмениваясь горячим дыханием, и они судорожно прижимаются друг к другу. В конце концов, их поцелуи замедляются, мягкие и ленивые, её рука покоится в его волосах, а его — в её. Драко не спешит двигаться, проводя подушечками пальцев по её спине, нежно целуя уголок рта, ухо, висок и лоб. Он всё ещё внутри неё, её стенки слегка вздрагивают от последнего оргазма, а он становится всё мягче.        — Мерлин… — задыхается она, а её тело безвольно замирает поверх его. Её конечности внезапно обессилели, обмякли от усталости. Их ноги спутаны под простынями, между ними блестит пот, Драко проводит пальцами по волосам, пока они переводят дыхание. Гермиона приподнимает бёдра, давая ему выскользнуть из неё, а сама опускается ниже, прижимаясь щекой к его груди чуть выше сердца.        — Спасибо, — шепчет он ей в волосы, его ногти танцуют по бугоркам её позвоночника, вызывая мурашки по всему телу, — за подарок.  Гермиона весело смеётся, прижимаясь к его груди.