Допустимая погрешность

Теодор Нотт вбежал в собственную гостиную, держа в руках кипу каких-то пергаментов. Выглядел он явно потерянным. Поттер отметил, что львиная их доля была с министерскими печатями. — Юная леди, прекратите шариться в моем кабинете и заставлять меня переворачивать весь магический Лондон в ваших поисках! — Дядюшка Тео! — воскликнула она и наконец отпустила руку Поттера, вышедшего из камина. — Я просто была в гостях у мистера Поттера. Сказано это было так, словно сам Гарри являлся чем-то важным во всей этой истории. Поттер недовольно нахмурился. — Дорогая, беги в столовую, домовики подали тебе ужин. — До свидания, мистер Поттер, — она помахала ручкой и, прежде чем уйти, подбежала к Нотту и надменным голоском со знакомой интонацией произнесла: — Не обижай его. Он помог мне до тебя добраться. Она бегло поцеловала Нотта в щеку, и высокий большой мужчина тут же на глазах растаял, опустив бумаги на стол. Штамп адвокатской конторы мистера Брауна Поттер мог узнать из тысячи. По какой причине задержали Малфоя, ему пока было неизвестно, но если Теодор Нотт таскался по своему поместью с бумагами, значит, был в курсе. Впрочем, сейчас это было неважно. — Не оставляй незаконные порт-ключи в месте, где ребенок может их украсть. Астерия оказалась на Гриммо. Теплоту в глазах Нотта сдуло ветром. Он холодно взглянул на Поттера, взглядом, полным искреннего пренебрежения. — Не смей давать мне советы по воспитанию Реи, мерзкий лицемер, — отчеканил Нотт. — Да, ты прав. Но спешу напомнить, кто перед тобой стоит. — Что? — Теодор неверяще уставился на него. — Ты думаешь, это сейчас важно? Ты думаешь, мне есть дело, кто ты? Ты мудак, сбегающий от собственных проблем, прикрывающийся чином министерства. Поплачь министру под юбку, когда Рея останется без отца. Ах да, ей действительно не впервой. — Что ты, блять, такое несешь? Если арест Драко Малфоя состоялся, значит, на это есть весомые причины. — Пятнадцатилетняя метка на руке, Поттер. Вся их причина. Убирайся прочь, — холодно отрезал Нотт, снова беря в руки кипу бумаг. В гостиную вбежала Рея, держа в руках недорогой магловский альбом. Взгляд её сообщал лучше слов. Неслась она исключительно к Поттеру. — Мистер Поттер уже уходит, дорогая, — в моменте остановил её Нотт. Девочка поджала губы. Ручки держащие альбом побелели в костяшках. Продолжать выслушивать словесный понос Нотта не было смысла. А вот кто без его ведома задержал Малфоя, интересно всё же было. — Астерия, мне очень жаль, что так вышло с твоим отцом. Но я полагаю, что твой дядя наймет ему отличных адвокатов. — Убирайся к черту, Поттер. *** Гриммо снова потускнело. Гарри упал в кресло, призывая себе бокал огневиски. Что-то было не так. Даже если Поттер и думал о Малфое, что бывало относительно часто, то информации о нем после пары лет изгнания из волшебного мира никакой не было. Он знал только, что тот долгое время жил в Ист-Энде. А потом исчез. Ист-Энд славился лишь своим криминалом, как помнил Гарри, и большой толпой эмигрантов, приезжающих в Лондон в поисках лучшей жизни. Лучшей жизни, как правило, не случается, но раз Малфой живет в Энфилде, значит, у него вот — случилась. И откуда у него Астерия? Пэнси Паркинсон была не замужем, но при этом, как только закончилось пятилетие изгнания, тут же вернулась в магический Лондон и теперь вот уже много лет работает в лавке мадам Малкин. Да и будь Поттер проклят, но винить себя за их с Малфоем расставание было, по его мнению, глупо. Тот сам захотел быть с ним только по причине геройства Поттера. Как и всегда — сбежать от ответственности. Возможно, Поттер сейчас немного жалеет. Ведь тогда все окружающие его люди казались ему незыблемыми врагами, а гнев обуревал им повсеместно. Проблема была только в том, что секс с Малфоем не переплюнул никто. *** Взгляд сверлил кольцо. Кольцо, отдающее в холодном свете платиновым блеском, напомнило о том, как Рея топала ножками, крича о невиновности Драко Малфоя. В ближайшей от Энфилда реке нашли труп. На трупе — кольцо с печатью, которую без любой экспертизы Поттер узнает из тысячи. Досудебная камера лязгнула затвором. Малфой сидел, привалившись к стене. По-видимому, когда его задерживали, он был занят чем-то дома, раз на его испачканных серых джинсах рисовались зеленые цвета акварельной краски. Объемная футболка с улыбающимся смайликом была вымазана в пыли камеры. Бледная кожа рук была забита черными чернилами, которые незамысловатыми рисунками цветов тянулись от худых пальцев к плечу и, по-видимому, уходили дальше. Место, где раньше красовалась уродливая метка было полностью залито черным. — Какого черта, Малфой? — Поттер закрыл за собой камеру, опершись о стену и скрестив руки. Малфой долго молчал, не поднимая головы. Плечи его были согнуты, а дышал он медленно. Сама камера была для него огромной, а магические наручники, зачем-то надетые местными идиотами, добавляли картине жалкое зрелище. Наконец серые глаза поднялись, и Поттер этот взгляд уже встречал. В последнюю их встречу много лет назад серые блюдца смотрели на него с ужасной безнадежностью. Тогда это казалось очередным щенячьим взглядом. — Я не был в поместье много лет. В какой же я заднице, — простонал он. — Мерлин, Поттер, неужели ты действительно в это всё веришь? — Я верю только в факты. Фамильная реликвия твоей семьи и ты, живущий рядом с местом преступления. — Мерлин, Поттер, — раздраженно сказал Малфой, откинувшись на стену и нервно зачесывая волосы назад. — Ладно. Я понял. За двенадцать лет здесь ничего не изменилось. Даже скамейка та же. В любом случае, если отсос еще работает, то можешь катиться к черту. Трахаться с тобой я больше не буду. Мне как-то хватило. — Что? Малфой, тебе грозит Азкабан! — Мне всегда грозит Азкабан, Поттер. Будь я на другом конце света, твои псины без намордников схватили бы меня и там. — Если ты и правда не виноват… — Мерлин, Поттер. Пройдись по своему опроснику и свали нахрен. Я хочу вытрясти разрешение на мобильник. Рея явно не пойдет в школу ближайшие несколько недель. А если меня всё-таки пришьют, то чертов Нотт с Паркинсон отправят её в Хогвартс! Надеюсь, меня приговорят к поцелую дементора, ибо я не хочу даже знать, что она там учится. Увольте. Поттер поджал губы. Удивительно, как по-разному эта камера транслировала Малфоя. Прошлая его версия билась в панике, когда сегодня Драко относительно спокоен. Неприятно кольнуло где-то под ложечкой. Кажется, Малфой действительно неплохо жил свою жизнь, пока в ней не появился Поттер. — Астерия сказала мне, что ты невиновен. — Ты виделся с ней? — Драко резко собрался и уставился на Поттера. — Скорее она со мной. Твоя дочь оказалась на Гриммо. Потом я отвел её к Нотту. — Мелкая поганка, — хмыкнул Малфой. — И… и как она тебе? — В смысле? — Она хорошая, правда? Иногда, конечно, сущий кошмар, но в целом… В смысле, я старался воспитать её, пусть и… в общем, старался. — Она забавная. Чем-то напоминает мне Хьюго. Это сын Рона с Гермионой. — Ужас. Отпрыск Уизли. Я думал, Гермиона не обделена мозгами, — он скользнул взглядом по Поттеру, — хотя о чем это я. — Она неплохо осведомлена о моей биографии. — Конечно, я говорил ей о тебе всё самое хорошее, за кого ты меня держишь? Она не виновата, что я пожиратель смерти, а ты законченный псих. — Я не псих! — Поттер, ты приперся в мою кофейню в аврорской форме. Держу в курсе, ты выглядел как буйнопомешанный среди маглов. Гарри фыркнул, столкнувшись с серыми глазами. В них удивительно было столько жизни. Малфой вообще в этой камере смотрелся сюрреалистично. Будто кто-то затащил сюда случайного человека с улицы, предварительно его хорошенько потрепав. — Я постараюсь разобраться в деле. — Поттер, у меня нет доступа к поместью. А все запретные артефакты вроде как были изъяты еще до кончины моего отца. — Я понял. В любом случае, пока ты тут, — он неловко потоптался на месте, — я мог бы дать разрешение на пару звонков. — Телефон был в моем бомбере, который изъяли. Благодарю. Поттер ведь не пожалеет, что разрешил Драко пару звонков? Поздней ночью Поттеру поступил сигнал тревоги о побеге. Черт бы побрал Драко Малфоя! *** Астерия Лили Малфой ещё в пять лет поняла: жизнь баловать её не собирается. Поэтому когда в садике противный Брендон сообщил ей скверную новость, что розовое, немного драное в местах платье ей не идёт, она вмазала ему в лоб без особых мук совести. Позже тем же вечером любимый папочка так же сообщил, что бить слабохарактерных придурков, оказывается, запрещено. Астерию Лили Малфой это очень огорчило. Впрочем, розовый она носить не перестала. Понять, что она ребёнок особенный, труда ей не составило. Её папа — Драко Малфой. А Малфои вообще-то не славились тугодумием. Именно поэтому в возрасте пяти лет любопытная Астерия порылась в отцовских ящиках, в спрятанных тайниках старой маленькой квартирки, где раздражительно капал кран в ванной, и обнаружила там пару красивых картин и несколько статей. Астерия будет честна: пьяная тётушка Пэнси на кухне с её папой просто много и громко болтает. И вот однажды, в один из выходных, которых у папы в те времена было мало, она высказывала Драко Малфою свою позицию относительно занятной ситуации. Рисунки в альбоме перестали быть интересны колоссально сразу. Детское вдохновение сдуло ветром. А утром она наконец узнала о мистере Поттере. Папа тогда долго молчал, и даже курил у окна и почему-то улыбался, как законченный идиот. В волшебных газетах о нём слагали легенды, и каждая статья пестрела непонятными сплетнями и словами наперевес с похвалой. Астерия признаётся: читала она их только поначалу. Потом ей куда интереснее было рассматривать кудрявые волосы и глаза, спрятанные под круглыми очками, заинтересованно, явно пойманные чьим-то окликом. Её папа был таким же выдающимся человеком, как мистер Поттер. Просто Драко Малфой был выдающимся в другом. Он варил вкусное какао, учил её рисовать, и благодаря ему она научилась ездить на двухколёсном велосипеде. Позже, когда она стала старше, это очень помогло добираться до школы. Жизнь Астерии Лили Малфой была отличная. Вечерами папа учил её французскому, и так они поняли: иногда лучше говорить на нём. Когда только вы друг друга понимаете, мир кажется не таким уж страшным. А вы остаетесь друг другу нужными. Астерия Лили Малфой не была глупой. Когда отец покупал ей конфеты, а сам сидел за невкусным чаем, она делилась с ним. И даже когда приходила противная бабка Милдрет, иногда приглядывавшая за ней за пару фунтов в час, Астерия переживала личный кризис самостоятельно. Она искренне понимала: если Милдрет здесь, то где бы ни был сейчас папа — ему порядком хуже. Единственное, чего Астерия не понимала: почему Гарри Поттер их оставил. Неужели магическая Британия не может прожить и часа без него? Они бы просто поели мороженого. Или посмотрели картины в музее искусств. Но Драко Малфой всегда говорил, что участь Гарри Поттера — вечно отдавать себя этому миру. Иначе мир сойдёт с ума. Кажется, Гарри Поттеру она понравилась. Правда, тот настолько устал спасать мир, что потерялся сам. Но как бы он на неё сейчас ни злился, спасти папу стояло у Астерии Лили Малфой на первом месте. Когда на единственного близкого человека нападает толпа обезьян, круша их маленький кофейный мирок в стороне оставаться не стоит. Книги с биографией Гарри Поттера она знала от корки до корки. И когда тот немного забыл, что был влюблён в её папу, времени напоминать ему не было. Обратная сторона мантии-невидимки была вывернута и сложена в капюшон джинсовки. Дядюшка Тео полдня был занят бесполезными вещами, как-то явно связанными арестом любимого папы, и любезно отмахивался от парочки насущных вопросов — достаточно любопытных для одиннадцатилетнего ребёнка. Например, где именно хранятся палочки задержанных или как активировать порт-ключ во Францию. Пустяки, не более. Благо дядюшка Тео не обладал большим складом ума, а доверять ему секреты Астерия не планировала. Её папа — бывший Пожиратель Смерти, исключённый из магического мира кучкой идиотов. С придурками Астерия переговоров не ведёт. Отлично, что днём эти же придурки в форме слоняются туда-сюда по кабинетам, предоставляя открытые коридоры, в которые можно попасть, окажись ты укрыт реликвией, подаренной самой смертью. Коробка с подписью «Драко Люциус Малфой, 174» была нагло открыта. Палочка лежала поверх скомканного бомбера. Тёмное дерево блеснуло в свете лампы. Она осторожно взяла её двумя руками, словно та могла обидеться. Астерии стоит отдать должное: даже она признавалась себе, что усидчивостью не обладала. Но что уж тут не сделаешь ради любимого папочки, который недавно подарил ей новый мобильник. Дождавшись поздней ночи, она скинула мантию и быстрыми шажками нашла камеру номер сто семьдесят четыре. Одного Астерия Лили Малфой учесть забыла. Заклинание Алохомора не работает с запертыми под замок подозреваемыми. Замок даже не щёлкнул. На секунду наступила тишина. А потом весь коридор взвыл алым светом. Сквозь решетку на нее смотрели гневные серые глаза. — Какого хрена ты здесь забыла?! Пара бодрых авроров схватила её под белые рученьки. Придурок слева держал её слишком больно. Единственное, чем Астерия осталась недовольна: Бомбарда Максима была бы здесь уместна.