Допустимая погрешность

Коридоры Хогвартса тянулись бесконечно. Проходящие мимо волшебники привычно озирались на него, и сейчас это заставляло опускать голову ниже, избегать чужих глаз. Он ненавидел свою жизнь ровно в той мере, в какой ненавидел ёбаную несправедливость. Забавно, что две этих переменных росли по экспоненте и не думали останавливаться. Всё катилось большим комом, который нарастал, тяжелел и желал либо сбить его с ног, либо раскатать в лепёшку. Драко Малфой уповал на последнее. Как удобно прикрываться нестабильной магией, смертью ублюдка и психом Поттером. Старый семейный врач, воротивший нос в поисках способа избавить себя от проблемы якшания с Пожирателем Смерти, очень бегло объяснил девятнадцатилетнему Драко Малфою, что жизнь его через несколько месяцев станет ещё невыносимее. Малфой каверкал в уме каждую его реплику. «У волшебников такое бывает, Драко». «Ваша магия нестабильна, Драко». «Вы единственный оставшийся молодой потомок, Драко». «Вам нужно сообщить вашему партнёру, Дра-ко». Его тянуло блевать от мысли, в какой он заднице. Тело било мелкой липкой дрожью. Он даже не помнил, как зашёл в гостиную Слизерина и, игнорируя выкрики Паркинсон, хлопнул дверью спальни, опустил полог кровати и наложил заглушающие. Драко жалко обнимал себя за плечи. Он нервно кусал губы, потому что не хотел представлять, но мысли было не остановить. Уехать бы во Францию с Поттером. Уехать из ёбаной Англии далеко. Они бы выкупили какой-нибудь домик — там, где их никто не знает. Ездили бы раз в неделю в ближайший большой город за продуктами. Поттер научил бы его магловским вещам, если бы домик стоял среди маглов. По вечерам он читал бы Поттеру вслух, пока тот рассеянно перебирает его волосы. И всё было бы хорошо. Какой же Драко жалкий. Будь у него возможность путешествовать во времени, Малфой бы обязательно ей воспользовался и объяснил маленькому Драко: не пытайся подружиться со знаменитым мальчиком-который-выжил. Да и вообще, лучше не поступай в Хогвартс. Согласись на предложение матушки учиться во Франции. Всего бы этого не было. Не было. Не было. Не было. Тем же вечером Драко сидел на Астрономической башне в тёплых и больших объятьях Поттера. Внутри у него — пожар тревоги. Драко так не любил любить кого-то. С Поттером у них, конечно, не было будущего — несмотря на навязчивые мысли о том, что они могли бы вместе куда-то уехать, стать другими людьми, которые могут позволить себе любить друг друга. От этой тошнотворно-идеальной картинки тоскливо ныло в груди. Блажь. Какая же это всё-таки блажь. Он был до ужаса слаб, потому что, даже зная, что всё обречено на провал, зачем-то признавал свои ненужные чувства. Зачем-то поворачивался к Поттеру и целовал его, пытаясь высказать этим поцелуем всё, что думает. Если не целовать Гарри, вкус его губ забывается практически сразу. Драко не хотел забывать. Хотел хотеть, но не мог. А ещё Драко было очень страшно. Скажи он сейчас Поттеру о своей небольшой огромной проблемке — и хрупкий момент их перемирия, которых в их отношениях, если это можно так назвать, было очень мало, разобьётся к чёрту. Всего один вечер. А завтра он скажет Поттеру, что тот станет папашей. Если закрыть глаза, можно было представить, что Поттер его любит. В обед следующего дня их хрупкий момент перемирия был нарушен раз и навсегда. — Какого хуя, Малфой? — Поттер, блять, дослушай меня! — О чём я должен тебя дослушать? Ты буквально обсуждал это с Забини. Я хорошо умею слушать, — рявкнул Поттер. Драко чувствовал, как все его самые страшные, потаённые мысли сбывались одна за другой. Страх пополз по внутренней стороне черепа, зазудел на кончиках пальцев и уютно устроился комом в горле. — Так... ты всё знаешь? — Ты специально держишь меня за идиота. Очень удобно, Малфой, вечно прятаться за кем-то. Вместе мы никогда не будем. Твой хитрый план провален на этапе создания. — Я не прошу тебя быть со мной! Я подумал... — Не отлынивай от собственного наказания, Малфой. Или ты забыл, кто ты? Мы трахались только потому, что нам обоим это нравилось. — Ты даже не поможешь? Мой отец в грёбаном Азкабане. Моё поместье опечатано... я даже представить не могу...  — Зато я могу. Всё кончено, Малфой. — Ты прав, — холодно отчеканил Драко, — я совсем забыл, что твое ёбаное геройство распространяется только на чужих тебе людей. Я думал… В прочем, это не имеет больше смысла. Больше я не смею тебя беспокоить. Сердце закололо. Громкий писк в голове оглушал, и Драко даже не помнил, как Поттер слинял. Негнущимися пальцами он заскрёб по старой облупленной стене Хогвартса. Солнца в мрачном коридоре не было, и он, как слепой котёнок, тыкался в темноту. Чувство беспомощности Драко Малфой запомнил на всю свою жизнь. Бей стены, рви бумаги, кричи во всё горло, топай ногами — всё тщетно. Спустя много лет знакомое до ломоты в костях чувство — горячее, как удары Круцио, вновь заиграло старой мелодией. — Не трогайте её, ёбаные ублюдки! Она ребёнок! Рея! Какого чёрта ты здесь забыла?! Ему казалось, что голосовые связки не слушались. Будь проклят тот день, когда магия решила пошутить над ним несмешной шуткой и явила на свет творение, в котором принимал участие шрамоголовый уёбок. Драко стоило бы догадаться, что идиотская гриффиндорская тяга спасать всё нелепое передаётся по крови. — Лови палочку! — крикнула вырывающаяся Рея. — У меня есть порт-ключ! Палочка не было поднята с поля. Она откатилась к решетке. Драко дёрнул дверь так сильно, что металл заскрежетал.  *** Поттер появился в помещении досудебных камер в тот самый момент, когда всё уже пошло к чёрту. Он был не выспавшийся и явно не довольный своим глупым решением. И чего это он расчувствовался и позволил этому случится? Металлическая дверь, выбита с петель, погнута по краям валялась на полу. В воздухе висела мелкая каменная пыль, которая противно оседала на язык. Сквозь неё проступали силуэты: несколько фигур копошились над чем-то, и Гарри узнал знакомый лязг магических наручников. Кто-то очень торопился их снять. — В какой момент времени ты решила, что эта идея обвенчается на успех?! Ты в ёбаном Аврорате! Это не полицейский участок, Рея! Грубый, холодный и злой голос Малфоя бил по стенам. Никакого привычного бархата с хитрицой. Голая сталь. — Активируй чёртов порт-ключ! Почему ты не хочешь меня услышать! Я не хочу остаться без тебя! — Астерия срывалась на истеричный писк. — Отпусти меня, мерзкий придурок! Отпусти, я сказала! Не смей меня трогать! У Гарри противно защемило. Ребёнок кричал так яростно, что крик этот, казалось, должен был пробить стены. Знакомая мантия-невидимка обнаружилась рядом с местом преступления. Поттер молча обомлел. Мелкая девчонка нагло обокрала его и даже носом не повела. А самое забавное — Гарри сам не понял, как это вышло. Было в Рее что-то, явно доставшееся от Малфоя. Умение отвлекать, когда это необходимо. Фирменный семейный приём. — Мистер Поттер! — Аврор Уокер скрутил ручки девчонки, и та завизжала. — Мелкая паршивка взломала склад с вещдоками! — Вы сами его не запираете! Много ума надо туда зайти! — вырывалась Рея. Над потолком в старой лампе жужжаще, о стеклянный плафон билось насекомое. В переодически наступающей тишине, мерзкий сухой треск действовал на нервы, разбуженного по среди ночи Поттера.  — Отпусти её, немедленно. Она ребёнок и вряд ли угрожает тебе опасностью, — спокойно сказал он, переступая через упавшую решётку камеры, и перевёл взгляд на связанного Инкарцеро Малфоя. Уокер отпустил девчушку. Та сразу отряхнула брюки и зыркнула на Гарри, поджав губы. Взгляд обещал расплату. — Поттер, — деловито кивнул Малфой. — Для протокола: в охуительный план по моему спасению меня не посвятили до конца. К побегу не склонен. Развяжи меня и надень наручники. — Мистер Поттер, считаю нужным вызвать отдел надзора за детьми. Паршивка не числится в списках. — Ты можешь быть свободен, Уокер. Я разберусь во всём сам. — Сэр, Драко Люциус Малфой — опасный преступник, а его отпрыск явно взращён на мерзких идеях Пожира... — То, что девчонка обвела вас за нос, говорит лишь о вашей некомпетентности. У вас было десять минут на задержание, но, как я посмотрю, получилось скверно. Поттер прикрыл глаза. Складывалось ощущение, что придурки, работающие в Аврорате, только и умели, что стрелять у него сигареты. За плечами у Гарри кипа раскрытых дел, а толку от личного состава ноль. На горизонте маячили бумажные выговоры, который он обязан сделать местной охране.  Астерия в одиночку обвела за нос весь состав аврората. И Поттер, который слепым придурком не был, отдавал себе отчёт: его мантия здесь — просто тряпка. Инструмент, не больше. Всё остальное сделала сама Рея. По истине, удивительный ребенок. — Что в моих словах «не лезь не в своё дело» тебе неясно, Рея? Гарри распахнул глаза. Уокера к этому моменту сдуло. Малфой сидел связанный путами. Поттер взмахнул палочкой, сняв противные тугие веревки. — Дело не подразумевает, что придуркам сходит с рук обижать тебя! — выкрикнула Астерия. Только сейчас Поттер заметил, как черты лица маленькой Реи заострились. Профиль — один в один Драко. Угловатый, острый, с той же линией подбородка. Они были до абсурда похожи внешне и до абсурда разнились характерами. Где Малфой шипел, Рея громко кричала. — Рея, нельзя красть у меня мантию, а потом врываться сюда с погромом, — сказал Гарри. — А ты бы как поступил? — она тотчас повернулась к нему, — Остался в стороне, пока моего папу обижают? Если хочешь — можешь арестовать и меня. Я виновата лишь в том, что не смогла заставить папу активировать порт-ключ. Гарри не смог сказать ни слова. Они застряли где-то на уровне глотки. Конечно, ребёнок будет защищать своего родителя. Но Рея... Поттер поступил бы так же, спорить с этим смысла не имело. Астерия вытянула тонкие ручки вперёд, гордо задрав голову. Малфой на заднем плане сложил лицо в ладони и глухо застонал. — Мерлин, Рея, — пробормотал он и поднял голову. — Vous devez partir avec lui. (Ты должна идти с ним). — Но почему! — Потому что здесь опасно. Поттер, отведи её к Нотту. — Я не уйду без тебя. — Рея, мистер Поттер — отличный аврор и найдёт виновного. Мы не можем просто аппарировать во Францию. Неужели ты хочешь оставить Итана и Стейси? Vous vouliez mieux le connaître, n'est-ce pas? (Ты же хотела узнать его лучше), — на лице Драко расплылась теплая улыбка, от которой у Гарри что-то сжалось под рёбрами. — Поттер, отведи меня в камеру. Астерия виновато поджала губы и посмотрела на Малфоя. Тот кивнул ей, и та повторив жест вздернула носиком.  — Я дождусь вас здесь, мистер Поттер. Обещаю. — Она подняла валявшуюся на полу мантию и принялась аккуратно её складывать. Пальцы немного дрожали, но движения были точными и бережными. Гарри протянул сидящему в углу Драко руку. Тонкие холодные татуированные пальцы обхватили его запястье. Цветы на коже потемнели от пыли. — По протоколу я должен надеть на тебя наручники. — Постесняйся, Поттер, своих грязных мыслишек. Тут дети, — фыркнул Малфой. Он ещё раз взглянул на дочь и двинулся вслед за Поттером. Тюремная камера лязгнула замком. Знакомый звук, от которого Малфой поморщился. В камере было прохладно, как и всегда. Сквозняк гулял по полу, и Гарри, вспомнив чужие ледяные пальцы, наложил согревающие чары прежде, чем успел подумать. — Ты действительно не знаешь, откуда тот артефакт? — тихо спросил Поттер. — Ты думаешь, я бы смог оставить Рею одну ради идеи убийства? — Малфой устало плюхнулся на скамью. — Я никогда никого не убивал. Даже чокнутого Дамблдора убил Снейп. — Дамблдор не чокнутый. — Скажи это своему детству, Поттер. — Фамилия прокатилась по языку, вибрируя. — Я не виноват в том, что... — Мерлин, Поттер, по-моему, из нас двоих жизнь-дерьмо сейчас у меня. Мы можем обойтись хотя бы сейчас без твоей щенячьей морды? Твоя дочь сейчас в коридоре Аврората. Я понимаю, что ты предпочитаешь её не знать, но... — Что? — Если она спёрла твою мантию, то, поверь, она не особо стеснительна в магическом мире. Следующий её шаг — подрыв или что-то в твоём духе.  — В моём духе? Поттер уставился на Малфоя. Камера Аврората теперь казалась ему лишней. Блондину замечательно подошло бы психиатрическое отделение Святого Мунго. Или ему самому — Гарри пока не определился. Но Малфой, похоже, не собирался останавливаться. — Я понимаю, что когда дело касается меня, ты испытываешь идиотскую ненависть, но Рея... она, чёрт возьми, ни в чём не виновата! — Я не понимаю. — Что ты не понимаешь, Поттер? — раздражённо бросил Малфой. — Ты спасаешь абсолютно каждую шавку в этом ёбаном мире. Но дойди дело до нашей дочери — ты слинял сразу же. Я не просил у тебя ответственности, признания и прочей чуши. Да мне плевать было, любишь ты меня или нет! Я просил хоть чего-нибудь, Поттер! — Подожди, — Гарри уставился на него. — О чём ты сейчас вообще говоришь? Малфой закатил глаза. Поттер почувствовал, как внутри всё медленно проваливается вниз. Он слово перестал понимать чужую речь.  — Рея… моя дочь? — Что за театр? Конечно, блять, она твоя дочь. Не знаю, откуда ты взял, что я трахался со всеми подряд. Но даже будь это так, избранный придурок тут ты. Мне ровным счётом уже плевать. Малфой уставился на Поттера и выгнул бровь. Потом выражение его лица сменилось, он прищурился и замолчал, вглядываясь в Гарри с нарастающим недоумением. Гарри Джеймсу Поттеру было нехорошо. Хотелось сильно курить и провалиться сквозь землю. Он мысленно прокручивал события многолетней давности, но нигде не находил нужной информации. Да и как он мог такое забыть. — Я отведу Астерию к Ноттам, — глухо пробормотал он. Не дожидаясь ответа, не узнавая собственного голоса, оглушённый, он вышел из камеры и щёлкнул замком. Всё это какой-то ёбаный сюр.