Допустимая погрешность

Ночной Аврорат — то ещё жуткое убожество. Пустые длинные коридоры пересекались друг с другом, создавая кафельный лабиринт из бесполезных комнат, набитых бесполезными служащими. Сами служащие сладко спали в тёплых уютных кроватях, пока глава Аврората спешил к лифту, стараясь не шагать слишком уж широко — рядом семенила Рея. Она чётко попадала в ритм его шагов. Поттера не покидало ощущение, что они возвращаются с чёртовой экскурсии. Дети в Аврорате, как правило, хнычут. Астерия к ним явно не относилась. Одна и та же мысль долбила в голову, и он гнал её прочь, но та лезла и лезла, противно скребя по рёбрам. — Вы злитесь, мистер Поттер? Я больше не забавная для вас? — вкрадчиво спросила Рея. Гарри резко нажал кнопку последнего этажа. Лифт героически загудел, лампы наверху мигнули. Астерия задрала голову. Поттер, проездивший в этом ёбаном лифте десяток лет, тоже задрал. Лифт дёргался, и каждый рывок отдавался в зубах, расползаясь вибрацией по челюсти. Не может Гарри Поттер быть её отцом. — Ты бесстрашная. — Ха, это я знаю! — с гордостью произнесла она. — Когда мы по субботам ходим с папой в кино на фильмы ужасов, я ни разу не закрывала глаза. В отличие от него. Я тыкаю в него пальцем на самом страшном моменте, а он швыряется в меня попкорном. Малфой ходит в магловское кино. Малфой швыряется попкорном. Две вещи, которые Поттер не мог представить, даже направь на него палочку. Гарри купит спицы и начнёт вязать. Двери разъехались, и он пропустил тараторящую Рею вперёд. Она вываливала на него слова с такой лёгкостью, что Поттер чувствовал себя не в своей тарелке. Не то чтобы он не умел общаться с детьми — у него был Хьюго, и пару раз Гермиона с Роном просили с ним посидеть. Тогда они объелись сладкого и играли в детские шахматы. Хьюго жульничал, Гарри делал вид, что не замечает. — А моя подруга Стейси недавно пролила на меня колу от страха, когда мы ходили с ней на ужастик. Мы украли билеты у её брата и пошли на сеанс. А когда вы были в кино последний раз, мистер Поттер? Вам нравятся фильмы ужасов? Вы любите попкорн? Гарри не помнил, когда в последний раз был в кино. Кажется, с какой-то маглой. Кажется, они ругались потом. Кажется, это было дерьмово. — Попкорн звучит неплохо, — пробормотал он. Ключ в замочную скважину его собственного кабинета не попадал. Руки не слушались. Хотелось курить. И срочно поднять старые архивы, разбудив при этом Гермиону. Хотелось уйти в отпуск, послать к чёрту Кингсли с этим делом, хотелось… В вентиляционной шахте под потолком гудел ветер. А может, всё это полная чушь. Очередной блеф или попытка отвести глаза от череды убийств в Энфилде. Убийства явно связаны с Малфоем либо касаются его. Поверить, что кофейня оказалась напротив места преступления случайно, — всё равно что признать Поттера конченым идиотом. Голова болела. Он потёр переносицу. Под пальцами пульсировали вены. Хреново. Маленькие тонкие пальчики коснулись его руки, и Поттер вздрогнул, выпустив ключ. — Я тоже переживаю за папу, — тихо сказала Рея, ловко подхватила ключ, воткнула в скважину и открыла замок. — Вы ведь не посадите его в Азкабан? — Я не сажаю людей в Азкабан, Астерия. Рея коротко кивнула и уселась в большое кресло Гарри. Ножки болтались, не доставая до пола, а сама она нещадно крутилась, разглядывая кабинет. Поттер лгал. Лгал в первую очередь себе. Бюрократическая машина действительно не даёт ему права лично загонять людей за решётку. Технически. Технически Визенгамот напрямую выносит решения, изучив его дело. Гарри знал цену этим техническим деталям. Знал, чья подпись стоит под каждым обвинительным заключением. Папка с инициалами «Драко Люциус Малфой», лежавшая на огромном дубовом столе, была быстро перевёрнута записью вниз. Поттер взмахнул палочкой, отправляя Патронуса Нотту. Серебристый олень вырвался, на миг высветил тёмные углы кабинета с коробками, которые Гарри не разбирал годами, и растворился в стене. Свет пропал, углы снова стали углами. — Вот бы и мне когда-нибудь так научиться, — заворожённо сказала она. — Сколько тебе лет? — Сейчас десять, а в ноябре будет одиннадцать. Приходите на моё день рождения. Папа испечёт большой торт, и мы будем запускать фейерверк. Поттер развернулся к шкафу, занимавшему в его кабинете непозволительно много места. Старые отчёты по программе Пожирателей. Те, если память не подводит, в течение пяти лет изгнания обязаны были подавать сведения о месте жительства. Где-то здесь должен быть и отчёт Малфоя. В горле противно першило от старой пыли. — Почему ты не в Хогвартсе? Разве тебе не приходило письмо? — Я буду учиться во Франции. Я не могу пойти в Хогвартс, мистер Поттер, мой папа — Пожиратель Смерти. Вряд ли я кому-то там понравлюсь, — буднично сказала Астерия, продолжая разглядывать кабинет. — Я бы хотела остаться в своей школе, с Итаном и Стейси, но папа говорит, что я должна изучать историю магии, транс-фи-гу-ра-ци-ю и ещё что-то. Это та-а-ак скучно! Я люблю рисовать. — Нет разницы, кто твой отец. В столе есть шоколад, если ты его любишь. Поттер обернулся и встретился взглядом с собственными зелёными глазами на чужом лице. Внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз. Он отвёл взгляд, возвращая его к корешкам папок. В ноябре — одиннадцать. Он думал о цифрах, которые сам только что услышал, и не мог заставить себя сложить их. — Почему вы выглядите так, будто хотите кого-то проклясть? — Рея порылась в ящике стола, присваивая себе заветную плитку. — Жуй шоколад. — Это не ответ. Поттер наконец обнаружил нужную тонкую папку, когда дверь кабинета широко распахнулась. — Астерия Лили Малфой! Ты совсем обнаглела? Нам предстоит с тобой тяжёлый разговор, юная леди! Пэнси Паркинсон, тяжело дыша, стояла в распахнутой мантии, под которой виднелась домашняя одежда. Её высокий голос оглушил весь кабинет. Щёки раскраснелись — видимо, от быстрого бега от каминной сети. — Мистер Поттер, боюсь, мне пора. — Рея спрыгнула с большого кресла. — Тётя Пэнси, папа передавал тебе привет. — Почему пришла ты, а не Нотт? — Поттер недоверчиво скрестил руки на груди. — Какая тебе, Поттер, разница. — Пэнси запахнула мантию, раздражённо скользнув по нему взглядом. — Решил наверстать упущенное? Астерия, что у тебя в руках? Верни это Поттеру. — Освободите моего папу скорее, мистер Поттер. — Рея протянула ему мантию-невидимку, подняв глаза. — И приходите в субботу в мою школу. У нас будет пьеса, посвящённая Артуру Дойлу. Я буду там Шерлоком Холмсом. — Я думаю, твой отец не разделит твои идеи об этом. — Мой папа будет рад. Он всегда хотел, чтобы я с вами общалась. — Астерия, идём, я не разделяю вашей с Драко романтики по ёбаному Поттеру, — фыркнула Пэнси и, пересекая кабинет, схватила Астерию за шкирку. — Разве можно выражаться так при ребёнке? — скривился Гарри. — Напиши книгу по воспитанию детей. Обязательно учтём твои комментарии. Куда нам до великого героя. Не смей обещать ей что-то, иначе я убью тебя, — холодно бросила она. Дверь громко хлопнула, отрезая Гарри от шипения Пэнси в коридоре. Голоса удалялись по ночному пустому коридору Аврората, пока не исчезли совсем. Гарри снял очки и устало провёл по лицу. Не может всё это быть правдой. *** Гермиона стояла в дверях собственной гостиной и молчала. Халат на плече сполз, она даже не удосужилась его поправить. Гарри никогда не видел, чтобы она просыпалась так тяжело — обычно ей хватало минуты, чтобы включиться и начать читать нравоучения. Сейчас прошло три, а она всё ещё смотрела на него так, будто он сообщил, что подписал приказ о ёбаном конце света. — Повтори, — сказала она. Поттер повторил. Она опустилась на диван мимо подушки. Пальцы теребили пояс халата — завязывали и развязывали узел, снова и снова. Гарри следил за этим движением, потому что смотреть ей в лицо категорически не хотелось. Голова гудела. — Что ж, — Гермиона потёрла виски, — нужно вытащить Малфоя и познакомиться с твоей дочерью. — Но я даже не знаю, моя ли она дочь! — раздражённо воскликнул он. — Мерлин, Гарри, она украла твою мантию и ворвалась в Аврорат. — Это что-то должно мне дать? Я не отказываюсь от того, что она мне нравится, но любые милые дети нравятся людям. — Тебе не нравятся дети. — Я люблю Хьюго! — Потому что ты его крёстный. В остальном ты игнорируешь детей. — Я не мог игнорировать ребёнка, который украл мою мантию и разгромил Аврорат! — Гарри, если ты пришёл сюда мне что-то доказывать, спешу напомнить: твой дом на Гриммо может сотворить твою родословную. — Это бред. Какой же это ёбаный бред, — пробубнил Поттер, снимая очки и устало проводя по лицу рукой. — Я не могу помочь тебе со всем этим, Гарри, но ты сам откладываешь неизбежное. Всё происходящее вокруг него походило на самую тупую в мире шутку Драко Малфоя. *** Гарри гипнотизировал стену с идиотскими обоями в комнате на Гриммо. Мерзкие беленькие цветочки на таком же мерзком зелёном фоне ветвились в кучку, создавая вроде бы узор. Поттер произносить заклинание не хотел. Гарри Поттер не был влюблён в Драко Малфоя в школе. Ему нравилось, что встречи с ним, как правило, делали гнев, окружающий его со всех сторон, всё меньше и меньше. Но будь Драко Малфой с толикой совести и не услышь Поттер их с Блейзом обсуждения дальнейшей «прекрасной» жизни с героем — сухой деловой намёк о том, как замечательно избегается наказание. Может, Гарри Поттер и позволил бы себе чувства в будущем. Малфой всегда был ему интересен. Теперь Поттер не знал, что чувствовал. Малфой с недавней встречи в кофейне больше не напоминал высокомерного уёбка, смотрящего на мир исключительно сверху вниз. А дочь Драко — если быть точнее, и Поттер в этом скоро убедится, — и его по совместительству, была удивительная. Усталому и заёбанному вечной работой Гарри трудно обращать внимание на окружающих людей, но соври он, что не прокручивал в голове их недавний диалог. Астерия не походила на аристократичную девчонку, воспитанную в жёстких условиях чистокровного отца. Скорее она была одним из самых свободных детей, которых Поттер встречал. Глупая никчёмная мышца под грудью билась сильно и мешала дышать. Серебристый плющ пополз по стене от его имени, превращаясь в знакомые инициалы. Гарри зажмурился так сильно, что в глазах заплясали искры. В какой же Гарри Поттер заднице. Малфой убьёт его, и он совершенно не будет против этого. В нём просыпался какой-то неуместный фатализм, и потому он, даже не спускаясь к камину, аппарировал прямо в Аврорат. Глубокой ночью, которая перетекала в утро, Поттер нарезал круги около камеры сто семьдесят восемь. Не будь Астерия такой гиперактивной, нарезал бы около сто семьдесят четвёртой. В собственной голове выключили предохранители, и мысли потоком лезли одна за другой, катились комом, который нарастал всё больше и больше. — Поттер, ты разбудишь любого своими метаниями, — недовольный знакомый сонный голос донёсся сквозь плотную дверь. — Я отсюда слышу, как крутятся твои ржавые шестерёнки. Малфой сидел на скамье, подтянув под себя ноги. Короткие рукава футболки были немного оттянуты — скорее всего, чтобы согреться. Поттер наложил согревающие и снял собственную мантию, протянув Драко. — По твоему тупому виноватому лицу я не начинаю переживать, что с Астерией что-то не так, — Малфой накинул мантию на плечи, тут же их расправив. — Я не знал. Драко поднял на него глаза и нахмурился. — Поттер, где моя дочь? — с нажимом спросил он. — Она с Пэнси. Драко, я не знал, — глухо повторил Гарри и запрокинул голову. — Мерлин, Поттер, — раздражённо поморщился тот, — ты можешь научиться извергать из своего рта понятные людям изречения? Я начинаю думать, что Аврорат отбил тебе последние мозги. — Я не знал, что Астерия — моя дочь. Малфой, собиравшийся продолжить тираду, замолчал. Он уставился на Поттера, который выглядел как потерянный маленький мальчик. Мальчик, явно обделённый мозгами, но Драко решил, что этот комментарий сейчас будет не особо уместен. — Ты не знал? — Нет. Чёрт возьми! — всплеснул руками Гарри. — Я думал… то есть ты говорил тогда с Блейзом… — О том, что это всё не страшно, раз ты национальный герой, — хмыкнул Драко, поёжившись в большой мантии. — Нет же! Ты говорил, что мой статус защитит тебя от наказания. Что твой социальный статус станет лучше… Мерлин, Драко, я не оставил бы вас одних. Драко глубоко вздохнул. Продолжать бессмысленный диалог о спорах с избранным в тюремное расписание явно не входило. Поттер и так выглядел скверно. Не может же магическая Британия лишиться героя. Тогда у Драко точно не хватит шансов на освобождение. — Ну и как? Как тебе Астерия? — Она удивительная, — без раздумий выпалил Гарри. — В смысле, она рассказала мне о том, что украла с какой-то Стейси билеты на фильм ужасов. Поттер вдруг чётко осознал, что все эти годы отчаянно думал о том, что глаза, доставшиеся ему от матери, так никому и не передадутся. Он не особо грезил планами относительно брака — всё своё время проводил за бесконечной гонкой с идиотами, которые либо убивали друг друга, либо пытались это сделать разными изобретательными методами. — Поверь, это не самые её страшные грехи. Она постеснялась, я уверен, — фыркнул Малфой, но потом блеснул глазами на Поттера и в момент растерял весь свой саркастический запал. Он улёгся на скамейку, о чём-то глубоко задумавшись. — Я понятия не имел, что маги могут… — Поверь мне, Поттер, я тоже, — горько усмехнулся Драко. — Значит, Астерия тебе понравилась. А я, так уж вышло, в тюрьме. Планируешь перенять роль молодого папаши? Гарри нерешительно уселся на край скамьи. Он совершенно не знал этого Драко Малфоя. Этот Драко Малфой был до жути спокоен, даже находясь под магическими замками. Было бы куда проще, кричи он сейчас о том, какое Поттер мудло. — Я… я думал о том, чтобы ускорить суд и вынести тебе оправдательный приговор. У тебя же есть алиби. Я читал дело и… — Поттер, — перебил Малфой, — мы не будем трахаться. Я повторяю тебе снова. Пока ты ждёшь моего «оправдательного» приговора, который, я уверен, существует только в твоих влажных фантазиях, займись лучше Реей. Иначе та займётся Авроратом. — Ты не против нашего с ней общения? — удивился Гарри. — Попробуй вам с ней что-то запретить, — устало вздохнул он. — Проваливай, Поттер. Мантию я тебе не верну, считай это платой за одиннадцать лет игнора. Я передам Нотту с утра, чтобы тот не препятствовал вашему великому знакомству. — Я должен тебе явно больше, — Гарри поджал губы. — Проваливай.