Допустимая погрешность

— Повторяю, для идиотов, Поттер, — Драко скучающе жевал круассан, который шрамоголовый придурок притащил ему, наверное, в качестве извинений. Извинения так себе, потому что рожа напротив выглядела как провинившаяся псина, перешедшая к хозяину каяться за испачканные тапки. После небольшого бедлама от Реи и божественного озарения Поттера с дальнейшим повышением в должности с главы Аврората до горе-папаши, Драко перевели в более тёплую камеру. Кто заботился о теплоте, Малфоя интересовало в последнюю очередь. В этой камере было не сыро, кормили вкусно, а ещё в распоряжение выдали книжонки, которые он, если честно, читает с удовольствием. В общем-то, курорт на твёрдую тройку, не прямо-таки «всё включено», но впервые за долгое время он выспался. Везде надо находить плюсы, а то, что Поттер сейчас стоит перед ним, прижав свой хвостик и покорно опустив ушки, лишь добавляет ситуации абсолютной комичности. — С восьми до двух у Реи школа, она остаётся там на дополнительные занятия по математике. Потом во вторник, четверг и субботу у неё школа искусств, где она с пяти до семи вечера машет кистью и терроризирует миссис Пауль. В понедельник... — Драко закатил глаза и отдал себе должное: Поттер дожил до своих годков только благодаря удаче, иначе объяснить, с каким абсолютно глупым взглядом это огромное лохматое чудовище на него смотрит, он не мог. — В понедельник, — с нажимом повторил он, махнув надкусанным круассаном перед носом Поттера, так что крошки посыпались тому на колени, — после школы она ходит со своими друзьями в торговый центр. Запомни, максимум ты выдаёшь ей не больше десяти фунтов английских стерлингов. — Почему? — перебил Поттер и даже подался вперёд, уперев ладони в скамью. — Я могу дать ей… — Не больше десяти фунтов, Поттер, даже если она упадёт тебе в ноги и сознается в любом преступлении, — раздражённо отчеканил Драко, для убедительности ткнув остатками круассана ему в грудь. — А она будет это делать. То, что его любимая доча и по совместительству язва в его жизни перевернула дом Блэков и действует Поттеру на нервную систему, только сильнее забавляет. С каким упоением он слушал речь самого Гарри Поттера о том, как тот собирается внести за него залог. Услада для ушей, особенно Драко понравилось выражение его лица после миловидного отказа. Суд, очевидно, через неделю, и за эту неделю Рея задолбает Поттера настолько, что тот вытащит его отсюда любыми способами — в этом Драко почему-то не сомневался. Единственное, что гложет его, заставляет иногда чертыхаться в одиночной камере, чувствовать противную невесомость в животе, словно там поселился кто-то донельзя противный, — так это идиотская, ничем не обоснованная ревность. Поттер может купить этой идиотке хоть всю магическую Британию и пару рабов в придачу. И если Драко ещё в сознании и не одичал в одиночестве, то его дочь вроде с мозгами, или хотя бы с их зачатками, и явно не купится только на красивую улыбку. Кого он здесь пытается обмануть? — Я доложил в Визенгамот и направил соответствующие документы о твоей невиновности, — сказал Поттер, тяжело усаживаясь на скамью рядом и вытягивая длинные ноги. — Я полагаю, тебя оправдают. — Решил сменить род деятельности? — фыркнул Драко, медленно переводя взгляд на обнаглевшего вкрай идиота. — Ты запомнил, что тебе нужно сделать? — Вроде да, — Поттер откинулся на каменную стену, запрокинув голову и прикрыв глаза. В камере наступила тишина. Злости на шрамоголового придурка у Драко не было давно. Возможно, и он этого не отрицает, Малфой прошёл все стадии собственного переживания. От отрицания до принятия. Ему не особо понравился гнев, ведь в то время он в действительности хотел убить чёртового Поттера или отрезать ему что-то, варианты были разные, но в собственных мыслях Драко всегда склонялся только к одному. Поттер — одинокий идиот, которого поставили управлять подобными. И если бы не Пэнси со свежими сплетнями ежемесячно, то Драко думал бы о том, что Поттер держит какой-нибудь магазинчик с мётлами. Ему подходит больше это, чем ёбаный Аврорат. Психиатрическое отделение в Мунго тоже ему идёт, но как-то однажды он думал о том, как Поттер хмурится, когда рассказывает о каком-нибудь новом «Нимбусе». Конечно, в аврорской форме эта здоровая колонча смотрится отлично и горячо, и, возможно, даже работает этот придурок нормально, да вот только Драко кажется, что всё это не то. Печально всё это как-то. — Чего ты повесил нос? — Драко доел круассан и, не найдя салфеток в бумажном пакете, деловито отряхнул ладони друг о друга, сметая крошки. — Ничего сложного. Главное, не припёрся в своей форме, в школе не оценят твой колорит. — Это ты научил Рею рисовать? — вдруг спросил Поттер, повернув голову и впившись в Драко своим коронным сканирующим взглядом. — Я не знал, что ты рисуешь. Весь хрупкий момент прозябания своего небольшого тюремного срока сдуло. Драко мгновенно подобрался, выпрямив спину. — Ты что, шарился в моей квартире? — Я не мог пустить туда других авроров. И уж тем более не мог доверить им шастать там в поисках чего-либо, — возмутился Поттер, всплеснув руками. — Какой ты у нас правильный. Прям образец благочестия, — ядовито фыркнул Драко, но мысленно себя одёрнул: то, что Поттер не послал его к чёрту и не засадил далеко и надолго, а, по всей видимости, искал хоть какие-то опровергающие его причастность к делу доказательства, душу противно грело. От парочки без умолку трещащих за стеной авроров, у которых хватает ума чесать языком и гонять чаи вперемешку с игрой в магические карты, Драко узнал о том, что Поттер обрыскал его поместье с ног до головы, а также перевернул все дела по убийствам, совершённым недавно. Заставил авроров наконец делать свою работу. Бедняжка так устал, что привалился головой к стене в камере и всем своим видом транслировал мужицкое выгорание. Драко бы его пожалеть, да только не жалко. Он старается не думать, во что превратилась его кофейня после набега обезьян в форме. Меньше знаешь — крепче спишь, а ещё старается не думать о Рее, выходит, правда, плохо. Согласиться на залог — значит обременить Поттера обязательствами, а если тот решил поиграть в горе-отца, то пусть. Драко почему-то был уверен, что усидчивости этому идиоту не хватит. Но больше пугало то, что теперь Рея знает его, а значит, когда тот решит свалить, на хрупкие плечи Драко Малфоя ляжет тяжёлая психологическая травма совместно с детской терапией за восемь фунтов в час. И почему он позволил сделать это Поттеру? — Мне просто нравится рисовать, — наконец сказал Драко, глубоко вздохнув. — Раскрашенная стена — наша с Реей мечта побывать в Нью-Йорке. Просто перелёт стоит дорого. Поэтому мы решили переместить Нью-Йорк в квартиру. Поттер странно на него посмотрел и чуть склонил голову набок, отчего Драко поёжился, мысленно не забывая его проклясть. — Я мог бы купить вам билеты. — Ради Мерлина, Поттер, сходи хотя бы на её пьесу. Сделай выводы и сбегай побыстрее, пока она к тебе не привязалась, — поморщился Драко, устало потерев переносицу. — Я не собираюсь сбегать. Чёрт возьми, я правда не знал! — раздражённо воскликнул Поттер, резко всплёскивая руками, а затем и вовсе вскочил на ноги. — Неужели ты правда веришь, что я бы бросил тебя, узнав об этом? — Откуда мне знать? Ты законченный псих, что у тебя в голове, не знаешь даже ты, — недовольно сказал Драко. — Почему я должен вечно гадать? Это ёбантизм какой-то. Припёр мне круассан, и мы снова милая парочка? Заведём собаку позже, сейчас не могу её выгуливать. Суд в понедельник, как-никак. — Твою мать, почему с тобой никогда нельзя говорить нормально? Да, я мудак, но какого чёрта ты не написал мне? Почему ты просто свалил и не объяснил мне причину внятно? Поттер поднялся и всем своим псевдоугрожающим видом начал расхаживать по камере, сжимая и разжимая кулаки. Драко подтянул колени к груди и опёр подбородок о них, наблюдая за мечущейся фигурой. Бедный, бедный герой магической Британии. — Я понимаю, что всё, что произошло это моя вина, но неужели ты не мог мне написать? — «Привет, Поттер, я тут с твоей дочерью, у неё режутся зубы, и она грызёт мой локоть? Кстати, ничего страшного, что ты считаешь меня доступной шлюхой, но поверь мне, теперь мне точно не с кем трахаться». Видимо, Драко немного переборщил. Поттер наконец перестал наворачивать бесполезные круги и зыркнул на него своими глазищами, застыв как вкопанный. — Я не считал тебя доступной шлюхой. — Да ты что? — рассмеялся Малфой, театрально взмахнув рукой. — Мерлин, Поттер, каждый раз, когда мы трахались, ты твердил это без остановки. — Ты мне нравился. — Очень мило, спасибо, — огрызнулся Драко. Разговоры с Поттером никогда в его жизни не заканчивались чем-то хорошим, как правило, потом было в разы больнее и отвратительнее. Прямо как и сейчас. Умеет же испортить настроение одним своим видом. Драко прикрыл глаза, уткнувшись лбом в собственные колени. Хотелось сжаться в маленький комок и спрятаться куда-нибудь. Годы работы над собой и собственным чувством достоинства разбиваются о придурка с медалями. — Я не знаю, что мне делать, — голос Поттера раздаётся подозрительно рядом, и тяжёлая ладонь ложится на край скамьи в опасной близости от ноги Драко. — Ты даже не хочешь, чтобы я внёс залог. — Сам же сказал, оправдают через неделю, — буркнул Драко, подняв глаза. — Выпусти чёртового Нотта тоже. Поттер уселся напротив него на корточки, уперев локти в колени. Картина маслом, и Драко Малфой не купится на это раскаянное лицо. Зелёные глаза на него не действуют, он мысленно благодарит собственное исчадие ада, которое, если верить новоиспеченному папаши, сейчас терроризирует Гриммо. С Поттером у них никогда не будет будущего. Это аксиома. Трава зелёная, земля круглая, Поттер — герой. — Хорошо, — соглашается Поттер, не двигаясь с места. — Что мне ещё сделать? — Отвлеки Рею, с тобой она явно сейчас счастлива и ведёт себя как прихожанка протестантской церкви, — фыркнул Драко, подавшись вперёд, чтобы щёлкнуть Поттера по носу. — Ты знаешь, что такое протестантская церковь? — Твоя аврорская психика не готова к этому. Проваливай. И не смей курить на Гриммо, пока Рея там, — Драко откинулся спиной к стене и прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что разговор окончен. *** Железная дверь закрылась с коротким, сухим щелчком. Жара аврорских уровней сразу ударила в лицо, вымывая из лёгких остатки бергамота и чужого, слишком спокойного дыхания. Поттер шёл по коридору, рассеянно кивая дежурным, но не замечая их лиц. Внутри оседала тяжесть. Малфой умел это делать — оставаться правым, даже сидя на казённой скамье в тюремной камере. Спорить бесполезно тогда, когда изначально не прав, и Гарри понимал: любые попытки адекватного диалога придётся прекратить. Пока сам Поттер безвылазно разгребал папки с отчётами и десять лет таскался по всем злачным местам магического Лондона, Малфой в одиночку воспитывал Астерию. И то, с какой деловитостью Драко только что расписывал ему график её занятий, вызывало странное, глухое уважение. И одновременно — злость. Гарри поджал губы, вспоминая холёный, упрямый отказ от залога. Малфой решил поиграть в гордость и перетерпеть неделю до суда, напрочь игнорируя тот факт, что ему действительно пытались помочь. У поворота к лифтам его ждал Кингсли. Шеклболт так и не сменил мантию после очередного утреннего приёма; золотая вязь на подоле тускло мазала по серому граниту стен. В руках у Министра была папка. Ничем хорошим такое обычно не заканчивалось, особенно сейчас, когда перед визитом к Малфою на стол Поттера приземлились пара экспертиз и наконец-то адекватный отчёт по делу Энфилда. — Поттер, — Кингсли не повернул головы, когда Гарри остановился рядом. — Я изъял бланк твоего личного поручительства по Малфою у дежурного. Залога не будет. Какого чёрта ты творишь? Шеклболт наконец развернулся, недовольно сверкнув глазами из-под тяжёлых век. — Вношу залог как поручитель, — Гарри шагнул к лифту и нажал на кнопку, пропустив добрую половину слов мимо ушей. В голове попутно закреплялась мысль о том, что десятилетняя бестия на Гриммо сейчас явно переворачивает дом вверх дном. — Судебный департамент заблокировал эту опцию до слушания в понедельник, — раздражённо сообщил Кингсли, сунув папку Поттеру прямо в грудь. — Комиссия из Конфедерации прибывает в субботу, нам не нужен бывший Пожиратель, разгуливающий по Лондону под честное слово Главы Аврората. Ты вообще читал отчёты? Малфой не появлялся в магическом мире все эти годы. Ты лично знаешь, чем он был занят всё это время? Теперь-то Поттер представление имел. Но Кингсли об этом знать совершенно не обязательно, как и указывать Главе Аврората, что делать в собственном ведомстве. — Кингсли, это процессуальное нарушение, — Гарри зашёл в лифт и прислонился затылком к холодной металлической стенке, наблюдая, как тускло моргает потолочный светильник. — Я в любом случае отправлю повторный запрос. Лифт привычно дёрнулся где-то между третьим и вторым этажами. — Если ты так уверен в его невиновности, то раскрой это чёртово дело и прекрати трепать мне нервы, — проскрипел Министр зубами и, перед тем как выйти на своём уровне, бросил через плечо: — Я отказываюсь комментировать слухи о том, что произошло недавней ночью в Аврорате, и как это связано с твоим «невиновным» подозреваемым. И на Гриммо теперь не покуришь. Эта мысль почему-то совсем не расстраивала. Внутри шевелилось странное, почти забытое чувство — приятное осознание того, что вчерашний вечер они с Реей провели вдвоём. С ней всё вокруг оживало. Точно так же, как до этого жизнь упрямо пульсировала в серой камере Малфоя. Они вдвоём казались Поттеру совершенно не отсюда, слишком яркими для этого серого министерского болота. Бычок был безжалостно задавлен ботинком перед разъезжающимся фасадом дома. Подозрительно, но во всех окнах Гриммо горел свет. Хотя утром у них с Реей состоялся чёткий уговор: добрую половину дня она изо всех сил старается сохранить остатки былого наследия Блэков в целости. — …и тогда мой папа завизжал от страха. Ты бы видел его лицо! — Рея громко, заливисто рассмеялась где-то в глубине гостиной. — С тех пор я наряжаюсь на Хэллоуин только в диснеевских принцесс. — И Малфой ходит с тобой в школу? К маглам? Голос Рона чуть потрескивал в каминной сети. Поттер швырнул на комод взятую из кабинета папку и поспешил на звук. — О, он обожает мистера Бакли! Это мой учитель математики, — деловито сообщила Рея прямо в зелёное пламя. — Папа иногда передает ему печенье, когда не успевает отвезти меня к первому уроку. Мистер Бакли всё равно ставит мне плохие оценки, поэтому вместо печенья я протягиваю ему домашнее задание. — А куда ты деваешь печенье? — непонятливо донеслось из камина. — Ем, конечно же! — Ты потрясающая, — фыркнул Рон. — Я обязательно приду на твой день рождения. Услышав шаги за спиной, Рея обернулась и ярко, открыто улыбнулась. Она сидела прямо на полу, по-турецки поджав под себя колени. — Мистер Поттер, лицо в камне — это Рон Уизли! Мы теперь друзья, и он придёт на мой день рождения. Папу скоро отпустят? Он успеет на мой спектакль в школе? Вы были в Аврорате всё это время? Я ела с вашим эльфом вафли, а сейчас он делает мне поделку по географии, — выдала Астерия на одном дыхании, без единой запинки. Анализировать всё это на ходу было тяжело — слова вылетали из неё с бешеной скоростью метеоритного дождя. — Дружище, ты так и не связался со мной после той ночи, когда разбудил Гермиону, — подал голос Рон из камина. — Я завтра забегу в Аврорат, не буду тебя отвлекать. Астерия, ещё увидимся. — Пока-пока, Рон! — Рея помахала ладошкой гаснущему пламени. Камин потух, возвращая гостиной привычную полутьму. Гарри удивлённо уставился на развернувшуюся картину. Одному Мерлину было известно, как именно десятилетний ребёнок умудрился намертво заболтать Рона Уизли. В голове смутно укладывался сам момент их мгновенного перехода на «ты». И Поттеру вдруг стало укоризненно, почти жгуче стыдно, что он сам до сих пор не додумался предложить ей сделать то же самое. Сказать простое: «Зови меня Гарри. И давай на „ты“». Но язык словно прирос к нёбу. Гарри слишком отчётливо понимал, кем приходится этой девочке со светлыми кудрями, и эта тайна свинцовым грузом лежала у него в груди. Если бы она узнала, что он её отец, то с какой молниеносной скоростью послала бы его к чертовой матери?  Гарри кашлянул, проходя в глубь гостиной и стараясь не смотреть на раскиданные по дивану диванные подушки Блэков. — С папой всё в порядке, Рея. Возникли кое-какие… министерские формальности, — он подошёл ближе, чувствуя, как внутри противно ворочается ложь. Ловить на себе этот прямой, незамутнённый зелёный взгляд было почти физически больно. — Но он очень просил, чтобы ты не пропускала занятия. Ты говорила про спектакль. Кого будешь играть?  Астерия тут же подпрыгнула, мгновенно переключаясь, словно в её десятилетней голове тумблеры щёлкали со скоростью мысли. — Шерлока Холмса! Итан будет доктором Ватсоном, но мне нужна репетиция, понимаете? — она замерла, окинув Поттера критическим, пугающе взрослым взглядом. — Вы будете Ватсоном, мистер Поттер? У вас и вид такой… немного помятый. Как будто вы тоже только что вернулись с войны. Из Афганистана. Или переболели тифом. В книге Ватсон всегда грустный и ходит с палочкой. Палочка у вас есть, пусть и волшебная.  Гарри выдавил короткий смешок, потирая переносицу. Идея была идиотской. Глава Аврората, на чьих плечах висели три нераскрытых убийства и международный аудит, будет сидеть в кресле и репетировать магловский детектив? — Рея, мне нужно почитать документы. Я принёс работу из аврората… — Но Ватсон тоже всегда читал документы! — перебила она, упрямо вскинув подбородок. В этот момент в ней проступило что-то настолько напоминающее Драко, что у Гарри на секунду перехватило дыхание. — Холмс без Ватсона не работает, у меня ничего не получается. Мне нужен напарник. Пожалуйста. Папа всегда соглашается. Поттер вздохнул. Тяжёлый, пропитанный табачным дымом и министерской пылью день требовал разрядки, а Рея смотрела на него так, будто от его ответа зависела судьба всей магловской литературы. — Ладно. Давай побуду Ватсоном. Только мне нужен сценарий. — Настоящему сыщику не нужен сценарий, ему нужны первоисточники! Делопроизводство! — авторитетно заявила Рея. Она лихо развернулась на пятках, подбежала к комоду и, прежде чем Гарри успел хотя бы приоткрыть рот, сцапала принесённые им папки. — Эй, положи, это конфиденциально, — вяло попытался возмутиться Гарри, но Астерия уже надела лежащую на полке выигранню Роном ковбойскую шляпу и зажала в зубах незаточенный карандаш.  С самым серьезным видом, она распахнула верхний пергамент, на котором значились инициалы отдела волшебной криминалистики.  — Итак, Ватсон, — Рея смешно насупила светлые брови, подражая по всей видимости Шерлоку Холмсу, но больше походило недовольного котенка, — садитесь в кресло и берите блокнот. Преступник оставил за собой крайне любопытную улику. Пишите: «Объект — перстень-печатка, обнаруженный…» Гарри послушно опустился в старое глубокое кресло, наблюдая за ней. Внутри шевельнулось странное, глухое тепло. Ему хотелось улыбнуться, глядя, как Рея водит маленьким пальчиком по строчкам сурового криминалистического отчёта. Рея резко обернулась, направив на него кончик карандаша.  — Преступник оставил за собой крайне приметный объект. Перстень-печатка в траве. Каковы ваши соображения? Почему он бросил его на месте злодеяния? Только думайте быстрее, Ватсон, у нас мало времени, Скотленд-Ярд опять лажает. — Обронил, Холмс, — нехотя отозвался Поттер, глядя в сторону камина. — Темно, паника, спешка. Обычная халатность. Преступники часто лажают, когда торопятся. — Ошибка, Ватсон! — Рея назидательно постучала карандашом по отчету, разочарованно вздохнув. — Профессор Мориарти никогда не торопится. Если бы вы внимательно читали монографию, то знали бы: великие умы оставляют знаки. Вот мой папа, например, когда злится на мистера Бакли за мои двойки по геометрии, всегда оставляет на его столе коробку с черничным печеньем. Мистер Бакли думает, что это взятка, а папа говорит, что это «дипломатический протокол». Преступник оставил кольцо, потому что это его протокол! Вы понимаете? Гарри невольно улыбнулся. Уголки губ поползли вверх сами собой, вытесняя въевшуюся за день министерскую сухость. — Твой папа носит учителю печенье, чтобы задобрить за двойки? — мягко спросил он, подаваясь вперёд. На мгновение образ холодного Малфоя из министерской камеры с треском раскололся, уступая место Драко, который вручную пакует выпечку для магловых учителей в Энфилде. — Ну конечно! — Рея всплеснула руками. Большая ковбойская шляпа едва не слетела с её светлой головы, и была во время поймана маленькими ручками. — Но я печенье перехватываю. Математика всё равно не становится лучше, так зачем переводить продукты? Но вернёмся к делу, Ватсон! Вы отвлекаетесь на бытовые мелочи, а истинный детектив должен смотреть вглубь. Вот вы, например. Вы курите. Гарри моргнул, застигнутый врасплох. — Что? — У вас пальцы пахнут табаком. Горьким и дешёвым, — Рея подошла ближе, сузив глаза и разглядывая его руку на подлокотнике кресла с видом заправского эксперта. — И на мантии у вас серые пятна. Папа тоже иногда курит, когда ему бывает грустно. — Драко курит? — удивленно пробормотал Гарри.  — Да, и делает это крайне редко. Курение — удел слабых людей без чувства собственной воли! Так говорит папа, — деловито сообщила она, — но сейчас не об этом. Итак, о вас, мой милый Ватсон. Вы пьёте кофе без сахара. Я видела чашку на кухне. Это отвратительно, Ватсон. У вас явно разбито сердце или вас уволили со службы в Кандахаре. Поттер тихо рассмеялся — впервые за последние несколько недель. Смех вышел хриплым, непривычным для этих пыльных стен. Она разложила его жизнь по полочкам за две секунды, пользуясь брезгливостью Малфоя и детской наблюдательностью. — Насчёт Кандахара ты почти угадала, Холмс, — Гарри расслабил плечи, окончательно включаясь в этот ритм. Напряжение в груди сменилось азартным, тёплым любопытством. — Но кофе без сахара — это профессиональное. Когда проводишь на ногах по шестнадцать часов, сахар только мешает. Приходится привыкать к горечи. — Шестнадцать часов? — Рея удивлённо округлила глаза, на секунду растеряв всю свою шерлоковскую спесь. — Это как папа в пятницу, когда у нас завоз миндальной муки. Но он потом спит весь субботний день, а вы… Вы вообще спите, мистер Ватсон? У вас синяки под глазами такие, будто вас стукнули. — Сплю. Иногда, — Гарри качнул головой, глядя на неё сверху вниз. — Когда дела закрываются. Но наш преступник, кажется, спать мне не даёт. Читай дальше отчет, Холмс. Посмотрим, что там за протокол. Рея торжествующе снова раскрыла папку. Её маленькие пальцы скользнули по плотному пергаменту с аврорским штампом. — Смотрите, Ватсон. Тут написано первая зацепка: «На поверхности кольца обнаружены микро-следы магии ведомственного плетения». Хм… И что бы это значило? — она подняла свои глаза на Поттера, — что такое ведомственное плетение? Гарри нахмурился, мгновенно отобрав у неё лист. Его взгляд быстро побежал по строчкам. Убиенные были маглами. Несчастные владельцы любой рядом стоящей с кофейней недвижимостью, и если бы отдел волшебной криминалистики работал как следует, а не растягивал выданное им время ровно на семь рабочих суток, то узнал бы Поттер об этом плетении раньше. У всех, кто работает в государственных ведомствах, на рабочих мантиях вшито волшебное плетение. Гарри не особо вникал в эту особо важную муть, но нужна эта прилепленная к мантии херь только для того, чтобы иметь доступ к закрытым и секретным отделам. У Поттера такая была на аврорской парадной мантии. Кто в здравом уме напялит ее на убийства? Все это странно, даже если предположить, что кто-то развлекается с артефактом Малфоя, то зачем ему выбирать именно Энфилд? Посадив Малфоя сейчас, убийце нужно будет искать нового козла отпущения. Плохое предчувствие закралось где-то в районе горла. Нужно явно не слушать Драко со своим горделивым отказом в залоге. Кингсли со своей блокировкой тоже знатно подгадил. Убийство около поместья Нотта лишь еще одно доказательство того, что кто-то просто сильно мечтает упечь бывших пожирателей за решетку. Зачем убивать владельцев заведений в магловском Энфилде? В Аврорате явно завелась какая-то крыса с доступом, пока Гарри тут разыгрывает из себя няньку. — Мистер Ватсон! — Рея щелкнула Поттера по носу, от неожиданности он вздрогнул, — вы чего зависли? — Я… я задумался. — И к чему вы пришли? Что такое ведомственное плетение? — Что-то вроде магловского пропуска, — задумчиво бросил Гарри. Рея нахмурилась, поправив шляпу. Белые бровки сошлись на переносице, и Поттер поймал себя на том, что тупо разглядывает её лицо, пытаясь найти хоть что-то своё. Нашёл. Хмурилась она точь-в-точь как он сам, когда работа доводила его до белого каления. Горло противно сдавило какой-то глупой, неуместной нежностью, замешанной на вине. — Ты могла бы называть меня Гарри, — выпалил он прежде, чем успел подумать. Рея даже не моргнула. Она медленно потянула из зубов незаточенный карандаш, завертела его в пальцах и посмотрела на него так хитро, словно только что поймала глупую рыбу на крючок. — Почему мне нельзя называть вас отцом? Поттер застыл, удивленно подняв глаза. В голове на секунду воцарился абсолютный, звенящий вакуум. Мысли о крысах в Аврорате, Кингсли, Нотте и проклятом Энфилде выметались из черепной коробки с такой скоростью, будто его приложили хорошим Конфундусом. Он сидел, тупо уставившись на десятилетнюю девчонку в ковбойской шляпе, и чувствовал себя самым главным идиотом в этой комнате. Гарри-то думал, что он тут хранит вековую тайну, мучается совестью, подбирает слова, боится её спугнуть уродливым прошлым, а эта мелкая хитрюга, оказывается, всё прекрасно знала. Малфоевская порода, чтоб её. Сдали с потрохами. Гарри открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то членораздельное, но язык намертво прирос к нёбу, а из груди вырвался только какой-то невнятный, сиплый выдох. — Ты… ты знала? — наконец выдал Поттер. — Конечно, — деловито сообщила Астерия, — у нас похожи глаза, а еще папа громко обсуждает тебя с тетушкой Пенси. А потом много курит, а еще его нужно спасти, ведь камера моему папе не идет.