После отбоя

К вечеру туман сгустился настолько, что корпуса лагеря казались серыми надгробиями. Директор Маргарита Романовна Штерн, женщина с железной осанкой и взглядом прокурора, лично обошла отряд и объявила, что мобильная связь «временно недоступна из-за профилактики на вышке», а Wi-Fi отключит ровно в десять. Мы были отрезаны от мира. Единственный путь назад — гнилой деревянный мост — слабо белел в тумане у КПП. Чтобы отвлечь нас от отсутствия интернета, вожатые развели огромный костер на берегу озера. Яркие оранжевые искры взлетали вверх, растворяясь в белом мареве. Черная вода озера казалась тяжелой, как ртуть. — Итак, народ, давайте в «Правду или действие»! — крикнул вожатый Дима, настраивая гитару. Напарница Света сидела чуть поодаль, ее взгляд был прикован к Диме с какой-то болезненной, скрытой тоской. Соня уже успела шепнуть мне, что Света тайно влюблена в Диму, а тот вовсю клеит Кристину ради денег ее отца. Все усаживались на бревна вокруг огня. Рядом со мной сел Илья Назаров — парень в очках, который весь день крутил в руках кубик Рубика. Он посмотрел на меня сквозь линзы и тихо сказал: — Интересный лагерь, да? Директор из кожи вон лезет, чтобы мы сидели тихо. Словно мы не на отдыхе, а в изоляторе перед приговором. — Меньше думай, умник, — отозвалась я, хотя его наблюдательность мне не понравилась. Бутылка из-под лимонада крутилась на бревне. Сначала Арчи выбрал «правду» и под смех парней признался, что боится темноты. Потом очередь дошла до Дани. Бутылка указала на него, а крутил ее Матвей — мрачный изгой, который сидел в тени костра, строгая ножом деревянную фигурку. — Даня, правда или действие? — глухо спросил Матвей. — Действие, конечно. Я не девчонка, чтобы секретами делиться, — усмехнулся Даня, бросив быстрый взгляд на меня. Кристина, сидевшая рядом с Даней, демонстративно обняла его за плечо, но он аккуратно сбросил ее руку. — Тогда скажи, ты правда готов бросить Кристину ради своей новой... симпатии? — Матвей кивнул в мою сторону. Глаза изгоя блеснули из-под капюшона. Соня напряглась и впилась взглядом в Романова. Даня поднялся, подошел ко мне и встал на одно колено прямо в сырую хвою. В его глазах горел азарт. Он поймал мою руку — его ладонь была горячей. — Лия, — пафосно, театрально, но с пугающей искренностью произнес он. — Эти придурки думают, что я шучу. Но Кристина по сравнению с тобой — ничто. Я правда тебя люблю и готов на все ради тебя. По кругу пронесся шепот. А Соня так и продолжала выжигать взглядом Даню. Кристина резко встала, ее лицо в свете костра казалось мертвенно-белым от ярости. — Даня, ты придурок! — выкрикнула она, у нее сорвался голос. — Пошел ты! И ты, тварь, тоже! — она ткнула пальцем в меня и быстрыми шагами ушла в туман, в сторону корпусов. Аня Ткаченко побежала за ней. Я медленно выдернула свою руку из пальцев Дани. — Оставь свои бредни про любовь другой дурочке, твоя любовь мне не нужна,— холодно бросила я. — Она слишком дешево стоит. Даня лишь тихо рассмеялся, поднимаясь с колен. Он не выглядел обиженным — наоборот, мой отказ разжег его еще сильнее. Он не понимал, что играть со мной — это всё равно что совать голову в пасть тигру.