После отбоя

В медпункте воняло спиртом, дешевым лавандовым мылом и застоявшейся сыростью — этот запах въелся в старые деревянные стены лагеря так глубоко, что его, кажется, уже ничем было не вытравить. Полноватая медсестра с замученным лицом и тусклыми волосами гремела ампулами в шкафу, раздраженно вздыхая под нос. Ведь сегодня на утренней зарядке, я случайно упала и Соня потащила меня сюда, хоть я и говорила, что это просто царапина. Я сидела на кушетке, поджав ноги в тяжелых армейских ботинках, и безучастно разглядывала свои пальцы. Браслет со звездочкой, который Соня нацепила мне прямо на рукав черной водолазки, приятно холодил запястье. Сама Пчёлкина терлась у входа. Огромный свитер, рыжая копна волос, веснушчатый нос — она выглядела как абсолютно безобидный, приблудный щенок. Она сидела тихо, переминалась с ноги на ногу и пялилась на меня своим этим нежным, преданным взглядом. Меня это злило, но внутри шевелилось странное, давно забытое чувство — кто-то в этом гадюшнике смотрел на меня не как на дефектную замарашку, а как на своего спасителя. — Так, девчонки, мазь от ушибов на этой полке закончилась. Я сейчас быстро на склад в соседнее крыло сбегаю, посидите тут минуту. Только ничего не трогать! — строго буркнула медсестра, вытирая руки серым полотенцем, и поспешно вышла, хлопнув дверью. Стоило замку щелкнуть, как в комнате повисла странная тишина. Я не оборачивалась, продолжая смотреть в окно на липкий туман, ползущий от Чёрного озера. Но кожей почувствовала, как изменилась атмосфера. Мягкость Сони испарилась в секунду. До моих ушей донесся едва слышный, почти призрачный шорох ткани. Соня двигалась к медицинскому шкафу с пугающей, кошачьей грацией. Никакой неуклюжести, которая была в ней на улице. — Соня, ты чего там делаешь? — негромко спросила я, не поворачивая головы. Голос прозвучал хрипло и устало. — Просто смотрю на эти жуткие баночки, Лиёк, — отозвалась она. Её голос был удивительно спокойным, ровным, без единой фальшивой ноты. Слишком идеальным для девчонки, которая еще час назад заикалась перед Даней Романовым. Я слегка покосилась в её сторону сквозь пряди черных волос. Соня стояла спиной ко мне у приоткрытой стеклянной дверцы. В её руке на долю секунды тускло блеснула сталь хирургического скальпеля. Её тонкие пальцы действовали с хирургической точностью — она мгновенно содрала бумажную обертку, оставив лезвие в защитном пластиковом колпачке, и одним плавным, отработанным движением спрятала его глубоко в широкий рукав своего свитера, прижав к предплечью. Металлический лоток на полке даже не звякнул. Ни одна ампула не сдвинулась с места. У меня внутри на миг похолодело. Зачем ей скальпель? В голове всплыла наглая рожа Дани, который крутился у нашей кровати, и взбешенный взгляд Кристины. «Защитить меня решила, дурочка?» — подумала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Эта девчонка была явно со своими скрытыми демонами. Когда дверь медпункта снова открылась и медсестра зашла внутрь с тюбиком в руках, Соня уже стояла на прежнем месте у косяка. Она смотрела на меня и тепло, искренне улыбалась, обнажая брекеты. Только её правая рука внутри безразмерного рукава была напряжена — она крепко и бережно сжимала ворованную сталь.