После отбоя

После обеда туман над полуостровом сгустился до такой степени, что противоположный берег Чёрного озера полностью растворился в серой хмурой жиже. Я сидела на потемневшем от сырости бревне у самой кромки воды, пряча ладони в безразмерные рукава черной водолазки. Браслет со звездочкой на правом запястье привычно давил на кожу. Мне хотелось побыть одной, подальше от душных бараков и липких взглядов, но в этом лагере уединение было роскошью. Шорох гравия заставил меня нахмуриться. Из-за кустов облепихи вальяжной, ленивой походкой вышел Даня Романов. Его Кристины рядом не было — видимо, осталась красить ногти в корпусе. На Дане была дорогая спортивная куртка, расстегнутая настежь, а в руке он привычно зажимал свой вейп. — Скучаешь, Невская? — он остановился в паре шагов, выпуская изо рта плотное облако с запахом сладкой химозной земляники. Этот запах моментально перебил чистый аромат озерной хвои. Я даже головы не повернула, продолжая смотреть на темную воду. — Романов, отвали. Земляничным освежителем воздуха в другую сторону дыши. Даня не ушел. Вместо этого он усмехнулся — как-то непривычно мягко для своей наглой натуры — и сделал еще шаг, сокращая расстояние. Его тяжелый, пристальный взгляд буквально прожигал мое бледное лицо, задерживаясь на прядях черных волос. Я видела, что его напускная борзость — лишь маска. На Кристину ему было плевать, его тянуло сюда, ко мне, и это извращенное проявление его влюбленности начинало меня утомлять. — А ты колючая. Мне нравится, — он присел на край бревна, слишком близко. — Все девчонки в лагере из кожи вон лезут, чтобы я на них посмотрел. А ты сидишь тут, как призрак. Что в тебе такого, а, Лия? Он протянул руку, явно намереваясь коснуться моих пальцев, торчащих из рукава. Но дотронуться до меня он не успел. — Руки убрал! — раздался из тумана резкий, срывающийся на шипение крик. Из-за деревьев пулей вылетела Соня. На ней было всё то же огромное желтое худи, капюшон упал, а рыжие волосы стояли дыбом. Она тяжело дышала, её лицо было неестественно бледным, а веснушки казались темными каплями грязи. Она пролетела разделяющее нас расстояние и встала ровно между мной и Даней, фактически закрывая меня своей спиной. Её маленькие кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Она судорожно кусала губу, и на металлических брекетах уже проступила крошечная капля крови. Она была в абсолютной ярости. Её слепая, неконтролируемая ревность сейчас буквально искрила в воздухе. Даня медленно поднялся, покровительственно и зло прищурившись: — Пчёлкина, ты опять под ногами путаешься? Тебе чё, отдельное приглашение нужно, чтобы ты свалила? — Это тебе нужно свалить! Ты грязный, Романов! — Соня задыхалась от злости, её голос дрожал от удушающей, маниакальной преданности мне. Она сделала шаг к нему, защищая мою территорию. — Думаешь, если у твоего папочки есть деньги, тебе всё можно?! Не смей к ней подходить. Не смей на неё смотреть! Она моя подруга! Моя! Ей противно от тебя! — Твоя? — Даня издевательски расхохотался, но в его глазах тоже вспыхнул опасный огонек. Наглая маска слетела, обнажая упрямство влюбленного собственника, который не привык уступать. — Слышь, рыжая, ты ничего не попутала? Ты прилипла к ней как банный лист со своим копеечным браслетом и думаешь, что можешь тут за неё решать? Да Лие плевать на тебя. Ей скучно с такой замарашкой, как ты. — Замолчи! Замолчи! — Соня почти визжала, её правая рука внутри широкого кармана худи судорожно дернулась. Я отлично помнила, что там лежит украденный у медсестры скальпель. Кожа на её указательном пальце была искусана в кровь, глаза лихорадочно блестели. — Я её тень! Я её защищаю! А ты... ты просто хочешь сделать ей больно, как её отчим! Я знаю таких, как ты! Я тебе глаза выколю, если ты еще раз к ней прикоснешься! Спор разгорался с пугающей силой. Они стояли друг напротив друга — высокомерный, уязвленный в своих чувствах мажор и хрупкая рыжая яндере, готовая перегрызть горло любому за один взгляд в мою сторону. Они делили меня так, словно я была вещью, их личным призом. Я медленно поднялась с бревна. Серебряная звездочка на браслете тихо звякнула, привлекая их внимание. — Хватит, — ледяным тоном оборвала я их, проходя мимо Сони. — Вы оба мне надоели. Романов — катись к своей Лазаревой. Соня — прекрати орать, у меня от твоих брекетов голова болит. Я развернулась и пошла к корпусу, не дожидаясь их реакции.