Полночь, утро, рассвет

Весь день прошёл как в тумане. Мысли были далеко. К полудню злость начала оседать. Оставляя после себя только пустоту. И ужасную тоску друг по другу.

Дома они встретились ближе к вечеру.

Эдгар вошёл, держа в руках пакет с костюмом, и замер. Колетт стояла у зеркала, заканчивая макияж. На ней было темно синее платье: длинное, шёлковое, блестящее, облигающее. Белые волосы, уложенные мягкими волнами, рассыпались по обнажённым плечам. На шее — тонкая цепочка с крохотным кулоном. Серебряные серьги и пару тонких браслетов. Она приглаживала волосы у виска, чуть нахмурившись, сосредоточенная на своём отражении, и не сразу заметила его. Он застыл прямо в дверях. Просто смотрел. Она заметила его через зеркало. Он сглотнул. — Ты выглядишь… Пауза. — Очень красиво. Колетт опустила взгляд. — Merci. Эдгар ещё постоял немного, потом прошёл в спальню переодеваться. Они больше не сказали друг другу ни слова до самого выхода. Но когда он вышел в чёрном костюме, она скользнула по нему коротким взглядом — и он заметил, как чуть дрогнули её ресницы. Оценила. Мероприятие проходило в огромном, сверкающем огнями комплексе в центре города. Презентация нового проекта Supersell собрала всех: бравлеров, менеджеров, спонсоров, журналистов. У входа выстелили красную дорожку, по обе стороны которой толпились фотографы и фанаты. Вспышки камер, гул голосов, аромат дорогого парфюма и шампанского, который доносился из открытых дверей главного зала. Это был тот редкий вечер, когда арена превращалась в светское событие. Они пошли по красной дорожке под руку. Эдгар сканировал толпу. И взгляды. Мужские взгляды, которые прилипали к Колетт. Он чувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение — привычное, собственническое. Он переложил руку с её локтя ей на талию.

***

Презентация началась ровно в восемь. Огромный зал, утопающий в приглушённом свете, ряды кресел, море белых рубашек и вечерних платьев. На сцене — гигантский экран. Генеральный директор говорил о «новой эре мобильного гейминга», о «расширении вселенной», о «революции». Слайды сменялись: цифры, графики, концепт-арты. Зал аплодировал на автомате. Эдгар сидел с Колетт в третьем ряду. Он смотрел в одну точку на спинке кресла перед собой. Она сидела с закинутый ногой на ногу, четко смотря в экран, хотя тоже ничего не слышала. Под овации официальная часть закончилась. Свет сменился почти на клубный — фиолетовый, синий, розовый. Где-то включили музыку, и зал начал перетекать из официального в вечеричное. Люди потянулись к бару, танцполу и фуршетным столикам. Эдгар и Колетт, не сговариваясь, разошлись в разные стороны. Барную стойку подсвечивали фиолетовым неоном. Колетт сидела на высоком стуле, закинув ногу на ногу, и вертела в пальцах бокал с Аперолем. Рядом устроилась Эмз. Эмз глянула на поникшую Колетт: — Как ты? — Голова раскалывается. — не отрываясь взглядом от одной точки ответила Колетт. — Дам. Я тоже сегодня проспала до трёх дня. И вот к ним подбегает Джанет: — Вы что, ходили без меня в бар? — резко спраштвает она, ещё с отдышкой. — Да. — наконец оживилась Колетт и наконец посмотрела на кого-то другого помимо стены. — Прости. — виновато посмотрела на неё Эмз. — Хотя ладно. Я бы всё равно не пошла. — Это было очень вспонтанно. Она мне позвонила в половину второго в истерике. — продолжила Эмз. — Что?! — округлила глаза Джанет, смотря на саму Колетт. — Что произошло? Я только видела видео в чате. Колетт лишь отчаянно допила напиток в руках одним глотком. Эмз, смотря на это повернулась к Джанет: — Эдгар, оказывается, подрался вчера. — сказала она спакойно, пригубив Апероль. — И они жёстко поругались. — Ооооу... Мне жаль, Колетт. — Джанет дотронулась до плеча Колетт. — Мы ещё утром посрались. — томно сказала она. Джанет, поняв настрой Колетт, продолжила беседовать с Эмз: — Кароче он ей сказал, что... — эмоционально рассказывала Эмз. Колетт их слышала — и не возражала. Она лишь попивала следующий напиток и устремила свой томный взгляд на Эдгара. Он разговаривал с парнями, выглядел важно. Колетт снова вернулась к подругам, но не влезала в беседу. — Она хотела показать сиськи бармену. Джанет улыбнулась с удивлением: — Безбашенная! Колетт слабо кивнула. Вернулась к Эдгару. Он уже смотрел на неё — они встретились взглядами.

— Нет, я отвечаю, — говорил Честер, — они реально думают, что новый формат зайдёт. А я им говорю: публика хочет крови, а не математики. — Публика хочет пива, — поправил Фэнг и отхлебнул. — Эдгар, чё ты? Выглядишь как дерьмо. — Не спал, — коротко ответил Эдгар. — Что так? — Фэнг хмыкнул. — С Колетт поругались. — А ночью что, мирились? Эдгар злобно посмотрел на него. — Поэтому ты весь вечер смотришь на неё, а она на тебя. — сказал Честер. — Да он просто ссыт подойти, — снова сказал Фэнг. Эдгар не ответил. Он смотрел на барную стойку, где в фиолетовом свечении сидела Колетт. Она как раз отвела взгляд. Вечеринка шла своим ходом. Люди пили, разговаривали, танцевали. Парни успели поиграть в пинг-понг. Девушки поболтать с директором и менеджерами. Колетт помохала кому надо, но на душе также было тяжело. В какой-то момент из колонок полился тягучий, обволакивающий джаз — низкий женский вокал, саксофон, от которого вибрировало где-то в груди. Свет стал ещё более приглушённым, фиолетовый сменился синим. Пары начали выходить на танцпол. Колетт сидела на баре, глядя в свой бокал. Подруги что-то говорили, но она не слышала. Эдгар подошёл к ней и остановился. Ничего не сказал. Просто протянул руку — открытую ладонь, чуть грубоватую, с разбитыми костяшками. Она даже не посмотрела на него. Медленно вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись — тёплые, знакомые. Он помог ей встать со стула. Они сделали буквально несколько шагов и остановились. Она положила ладони ему на плечи, прижалась щекой к его груди, туда, где слышно сердце. Он обнял её за талию — крепко, но нежно, притягивая ближе. Её глаза были закрыты. Его подбородок лёг на её макушку. Они начали качаться — медленно, почти незаметно. Не танец, а покачивание двух уставших людей скраю шумного зала. Они молчали. Долго. Вокруг кружились пары, кто-то смеялся у бара, кто-то уронил бокал — но они не замечали ничего. Молчание было тяжёлым, но не враждебным. И вдруг, не поднимая головы и не открывая глаз, она резко сказала: — Давай поговорим о сексе. — О нашем? — Нет. Он чуть крепче сжал её талию. Она не отстранилась. — И что ты хочешь обсудить? — Почему он так сильно меняет всё, — сказала она, глядя куда-то в сторону. — Это странно. Люди могут быть чужими, а как только трахнутся сразу любовь. — Это гормоны, — сказал он без выражения. — Окситоцин, дофамин. — Всё равно это не натурально и слащаво. Он прижался к ней ещё ближе. — Я знал одну пару. Парень вел себя так, что она ему вообще не нравится. И она не могла тоже ничего хорошего сказать про него. Типа.. ну ты же болтаешь всем что я дома хороший, добрый, все дела.. а она нет. Всё так и было — сухо, холодно, сдержанно. — он посмотрел куда-то вдаль и вздохнул. — А потом кто-то спросил его об их интимной жизни. — Ммм.. — Оооо.. Он расцвёл. Начал рассказывать, какая она невероятная, как двигается, как стонет, как он с ума сходит. Прям с гордостью. Как будто это было единственное, чем он мог поделиться. Колетт нахмурилась. — Это хреново. — Yeah, yeah.. — он помедлил. — Они кстати до сих пор вместе. Колетт нахмурилась. — Кошмар. Он наклонился и поцеловал её в макушку. Она чуть заметно расслабилась в его руках. Со стороны за ними наблюдали. Фэнг, привалившись плечом к колонне, скрестил руки и прищурился: — Они реально просто стоят и разговаривают? — Угу, — подтвердил Честер, жуя оливку. — Уже минут пять. — О чём можно говорить с таким лицом? У него бровь дёргается, у неё взгляд в пол. Это точно не про погоду. — Может, про тактику? — предположил Честер. — Про тактику не обнимаются за талию. У барной стойки Джанетт, наблюдавшая ту же картину, склонилась к Эмз: — Нифига он её забрал. Болтают чет. — Они странные, — резюмировала Эмз. — Весь вечер ходят по разным углам, а потом выходят на медляк и болтают, как на приёме у психолога. Мне даже интересно. — Всем интересно, — кивнула Джанет, обводя взглядом зал. Действительно, они были самой заметной парой вечера — и самой загадочной. После вчерашней драки Эдгара, после видео о том, что Колетт видели в баре в стельку, после их ледяного появления на красной дорожке — все ожидали скандала. А они просто танцевали. Теперь большим пальцем он поглаживал шёлк её платья. Она всё также ни разу не взглянула на него за весь танец. — Ты злишься на меня? — спросил он. — Нет. — Тебя тошнило потом утром? Она больше зарылась лицом в его пиджак. — Да. — А голова? — Уже лучше. Музыка подходила к концу. Последние ноты поплыли под потолок. Он чуть отстранился и посмотрел на неё. Она подняла голову. Их взгляды встретились — уставшие, почти безжизненные. Он наклонился первым. Медленно, давая ей возможность отстраниться. Она не отстранилась. Их губы встретились — мягко, без спешки, без жадности. Просто поцелуй. Долгий. Тихий. Как точка в конце длинного предложения. Фэнг присвистнул, конечно же наблюдая.

***

Дома они вошли в прихожую и молча разошлись: она — в ванную, смывать макияж, он — на балкон прикурить. Когда наконец легли, свет уже не горел — только уличный фонарь за окном рисовал на потолке полосы. Они лежали на спине, глядя в потолок. Её мизинец коснулся его ладони. А затем она повернулась. Приподнялась на локте, наклонилась и поцеловала его — мягко, почти вопросительно. Он ответил сразу, с тем самым выдохом, который бывает, когда долго ждал. Его ладонь легла на её затылок. Поцелуй стал глубже. Она перекинула ногу через его бедро и забралась сверху, не разрывая касания. Его руки скользнули по её спине под футболкой. — Что за напор? — прошептал он с лёгкой улыбкой. — Компенсация за два дня, — ответила она, целуя его в уголок рта. Он хмыкнул и притянул её ближе. Она поцеловала его в шею, потом в ключицу, потом снова в губы — медленно, лениво, без спешки. — Что там парни? — спросила она между поцелуями. — Сказали что я выгляжу как дерьмо. Она издала тихий смешок и продолжила целовать. — А Джанет обиделась, что мы в бар без неё. — Она же всё равно не пошла бы. — Yeah, но мне не удобно. Они снова сцепились, он гладил её по спине. — Позовём в следующий раз. — Если будет следующий раз. — Будет. Но не скоро. И она опять поцеловала его в губы — медленно, почти лениво. Его ладонь скользнула по её талии. — Ты устала? — спросил он. — Очень. — Я тоже. Она отстранилась, спустилась, положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Он обнял её, укрыл одеялом и поцеловал в макушку. — Завтра выходной, — сказал он. — Угу. — Можно спать долго. — Угу. — И заказать лапшу. Она немного улыбнулась: — С креветками? Она почувствовала как он кивнул. — И ростками. Она вздохнула, уткнулась носом в его шею и через минуту уснула. Он гладил её по спине, пока дыхание не стало ровным. Потом закрыл глаза и сам провалился в сон.