Прокурор

      Архив располагался в сыром, пыльном подвале районной администрации с низкими потолками и запахом мышиного помёта. Тэхён никогда здесь не был, но Чонгук, казалось, ориентировался уверенно, ведя их через лабиринт коридоров мимо закрытых дверей с табличками «Аварийный выход» и «Посторонним вход воспрещён».       — Откуда вы знаете дорогу? — тихо спросил Тэхён, пока они ждали лифт, который в итоге оказался нерабочим.       — Ходил с отцом. Он иногда брал меня на выходные, — Чонгук толкнул дверь лестницы. — Третий этаж вниз.       Архивариус оказалась женщиной лет шестидесяти, с добрым лицом и цепкими, как у хищника, глазами. Она окинула Тэхёна взглядом, потом перевела взгляд на Чонгука, и в глазах мелькнуло узнавание.       — Ох, Чон-младший? — спросила она, поправляя очки. — Вы тот самый… сын?       — Да, — коротко ответил Чонгук. — Мы по делу. Нужны оригиналы дел 2018-12 и 2019-45.       — Оригиналы? — Женщина нахмурилась. — Они в основном здании. Сюда возят только копии, если дело закрыто.       — А где основное здание?       — На Ыльчи-ро, 12. Но для этого нужен запрос. — Она посмотрела на Тэхёна. — Вы из прокуратуры?       — Да. И запрос у меня есть, — Тэхён достал из портфеля сложенный лист с печатью. Он оформил его ещё вчера, на всякий случай, хотя знал, что постановление могут не принять. — Мы можем получить доступ сегодня?       Женщина взяла бумагу, прочитала, покачала головой.       — Сегодня уже нет. Смена через час заканчивается. Приезжайте завтра к десяти. — Она вернула запрос. — И скажите охраннику, что вы от меня. Он вас пропустит.       — Спасибо.       Они вышли на улицу. Дождь кончился, но ветер был пронизывающим. Тэхён застегнул пальто, достал ключи от машины.       — Вы за рулём, — сказал он, протягивая ключи Чонгуку.       — Опять голова?       — Нет. Просто… хочу посмотреть.       Чонгук взял ключи, не спрашивая, что именно Тэхён хочет посмотреть. Устроился за рулём, завёл мотор. Тэхён сел рядом, откинулся на сиденье, глядя в окно.       Город проплывал мимо — серый, мокрый, с редкими прохожими, которые спешили укрыться от ветра. Чонгук вёл молча, спокойно, и Тэхён понял, что ему нравится вот так — ехать, не думая о дороге, не контролируя каждое движение руля. Просто смотреть.       Они остановились у светофора. Чонгук повернул голову.       — Вы давно в прокуратуре?       — Десять лет.       — И всегда были таким… закрытым?       Тэхён не ответил сразу. Смотрел, как горит красный, потом переключается на зелёный. Машина тронулась.       — Был момент, когда я доверял человеку, — сказал он наконец. — Ошибка. С тех пор я осторожен.       — Что случилось?       — Напарник продал меня. За деньги. — Тэхён говорил ровно, будто пересказывал чужую историю. — Ему предложили закрыть дело, и он согласился. Меня чуть не убили.       Чонгук не комментировал. Только сжал руль чуть сильнее.       — Поэтому вы никому не верите, — сказал он. — Поэтому вы один.       — Поэтому я работаю один, — подтвердил Тэхён.       — И поэтому вы не подпускаете людей близко.       Тэхён посмотрел на него. Чонгук не отводил взгляда от дороги.       — Вы психолог, стажёр?       — Нет, — Чонгук чуть усмехнулся. — Просто я тоже не подпускаю. Но у меня другая причина.       — Какая?       — Боюсь, что те, кого я подпущу, умрут. Как отец.       Машина въехала во двор участка. Чонгук заглушил мотор, но не вышел. Повернулся к Тэхёну.       — Мы оба боимся, — сказал он. — Только вы боитесь предательства, а я — потери. В итоге одно и то же — одиночество.       Тэхён не ответил. Вышел, хлопнул дверью. Чонгук — следом.       Они вошли в участок молча, и в коридоре их снова встретил сержант Пак, который выглядел так, будто не спал несколько ночей.       — Прокурор Ким, — обратился он, косясь на Чонгука. — Полковник Ли ищет вас. Говорит, срочно.       — Что случилось?       — Не знаю. Но он… он зол.       Тэхён переглянулся с Чонгуком и без лишних слов пошёл к кабинету полковника, не оглядываясь.

***

      В кабинете полковника Ли пахло сигарами и дорогим одеколоном. Этот же запах Тэхён чувствовал в первый день. Полковник сидел за столом, листая какие-то бумаги, и даже не поднял головы, когда Тэхён вошёл.       — Закрывайте дверь.       Ничего не сказав, Тэхён закрыл за собой дверь и прошёл в кабинет.       — Садитесь.       Он снова послушно выполнил приказание.       Ли отложил бумаги, сложил руки на столе. В его взгляде не было обычной лёгкости — только тяжёлая, свинцовая усталость.       — Я знаю, что вы делаете, — сказал он. — Вы и тот стажёр. — Он помолчал. — Я знаю про реестр. Про фотографии. Про поездку в архив.       — И что вы собираетесь делать? — спросил Тэхён спокойно.       — Я собираюсь… — Ли вздохнул, потёр лицо ладонями. — Я собираюсь дать вам совет. Уезжайте. Забудьте про этот участок. Забудьте про дела. У вас есть карьера, есть будущее. Не ломайте его из-за упрямства.       — Это угроза?       — Это — добрый совет. — Ли поднял глаза. — Следующий уже не будет добрым.       Тэхён встал и взглянул на полковника сверху вниз.       — Я подумаю, — сказал он, как говорят, когда не собираются думать. — Вы позволите?       Ли молча кивнул.       Тэхён вышел, закрыл дверь. В коридоре его ждал Чонгук — стоял у стены, скрестив руки на груди.       — Ну? — нетерпеливо спросил он.       — Ничего нового, — сказал Тэхён. — У нас есть время до завтра. Потом — будет поздно.       — Тогда завтра поедем в архив?       — Да. В десять утра. А сейчас… — Тэхён посмотрел на потолок, потом на лестницу, ведущую наверх. — А сейчас я хочу подышать.       Он пошёл к лестнице, и Чонгук, не спрашивая, — за ним.

***

      Пожарная лестница вела на плоскую крышу, где когда-то сушили бельё — верёвки ещё болтались между кирпичными тумбами, серые от времени и дождя.       Тэхён поднялся первым, не оглядываясь. Чонгук — следом, ступая тихо, почти бесшумно, хотя мелкие камешки скрипели под ногами.       Ветер на крыше оказался сильнее, чем внизу. Он рвал воротник пальто, задувал в рукава, но Тэхён не застегнулся — стоял у парапета, глядя на огни города. Отсюда они казались россыпью мелких искр, разбросанных по бархату ночи.       Чонгук встал рядом. Не слишком близко — на расстоянии вытянутой руки. Достал пачку сигарет, но не закурил — просто держал в пальцах, крутил.       — Вы курите? — спросил Тэхён, не поворачивая головы.       — Нет. — Чонгук сунул пачку обратно в карман. — Иногда просто хочется занять руки. И запах этих сигарет… напоминает мне об отце. Он курил.       — Понимаю.       Никто из них больше не нарушал молчания между ними. Где-то внизу сигналила машина — коротко, прерываясь и хрипя, потом стихла. Слышно было, как ветер шуршит гравием под ногами.       — Почему вы стали прокурором? — спросил Чонгук.       Вопрос повис в воздухе, как сигаретный дым, который витал между ними лишь фантомно.       Тэхён не ответил сразу. Смотрел на линию горизонта, где небо сливалось с землёй в сплошной черноте.       — Однажды мне не помогли, — сказал он наконец. — Решил, что буду помогать сам.       — Это из-за того предательства?       Тэхён резко повернул голову. Чонгук не отвёл взгляда.       — Что? — непонимающе переспросил Тэхён.       — Вы обмолвились, — пояснил он. — О напарнике.       Ветер стих на секунду, и в этой тишине Тэхён вдруг услышал, как бьётся его собственное сердце — ровно, размеренно, но слишком громко для такого пустого места.       — Это было десять лет назад, — начал он. — Напарник. Мы расследовали дело о контрабанде. Улики были железные. А потом он пришёл ко мне домой и сказал: «Забудь. У нас нет дела». А утром я нашел в сейфе пустые папки.       Чонгук молчал, не перебивая.       — Я понял, что он продал всё за деньги, — продолжал Тэхён ровно. — Или из страха. Не важно. Важно, что после этого я дал себе слово никому не доверять. Никому, кто может оказаться в шаге от денег или власти.       — А тем, кто не может? — спросил Чонгук.       Тэхён повернулся к нему. В полумраке лицо Чонгука казалось высеченным из камня — только глаза блестели, отражая далёкие огни.       — Таким, как вы, например, — сказал Тэхён.       — Я стажёр. У меня нет ни денег, ни власти.       — Но есть совесть. А это опаснее.       Чонгук чуть усмехнулся — уголком губ, беззвучно.       — Вы тоже не доверяете себе, прокурор? — спросил он.       Тэхён не ответил. Отвернулся, достал из кармана зажигалку — не курить, просто щёлкнул несколько раз, глядя на крошечное пламя.       — Идите спать, стажёр, — сказал он. — Завтра трудный день.       — А вы?       — А я ещё побуду.       Чонгук постоял секунду, потом развернулся и пошёл к лестнице. Шаги его стихли, лязгнула железная дверь, и снова стало тихо — только ветер и далёкие сирены.       Тэхён остался один. Зажёг зажигалку ещё раз, подержал над ладонью, чувствуя тепло, которое не согревало.       «Вы тоже не доверяете себе».       Этот стажёр был умён и проницателен не по годам. И чем-то напоминал ему самого себя в молодости. А ещё Тэхён внезапно поймал себя на мысли, что Чонгук красив. И руки у него красивые. И глаза. А ещё он сказал, что одинок. Интересно, к чему он? Хотя, нет, не интересно. Тэхёну не стоило даже думать об этом.       Он убрал зажигалку, застегнул пальто и пошёл вниз, в сырой коридор, где пахло санитайзером и дешёвым озонатором. Чонгука не было видно — наверное, ушёл домой. Тэхён не стал его искать.