Прокурор

      На Ыльчи-ро, 12 их встретил охранник, пожилой мужчина с маленькими усиками и лицом, которое ничего не выражало.       — Вы от кого? — спросил он, не поднимая головы от газеты.       — От Пак Ёнсук, архив, — Тэхён показал удостоверение. — У нас запрос на оригиналы дел.       — Даже запрос есть?       Тэхён протянул стандартную бумагу, выданную ему в прокуратуре для запроса любых дел, касающихся его прямой работы, ещё до отъезда. Охранник прочитал, пожал плечами.       — Третий этаж, комната 312. Архивариус — Ким Минджон. Скажете, что я пропустил.       Лифт и здесь не работал. Они поднялись пешком, и на лестнице пахло сыростью и старой отделкой. Чонгук шёл первым, оглядываясь по сторонам, но коридоры были пусты.       — Здесь всегда так тихо? — спросил он.       — В здании документации — да, — ответил Тэхён. — Людей меньше, чем мышей.       Комната 312 оказалась заперта. Тэхён постучал сначала тихо, потом громче. Но изнутри не донеслось ни звука.       — Нет никого, — сказал Чонгук, заглядывая в мутное стекло двери.       — Тогда подождём.       Они ждали почти час. Сели на подоконник, не разговаривая. Тэхён листал какие-то документы в телефоне, Чонгук рассматривал трещины на потолке. Солнце пробилось сквозь грязные окна, и в его свете пылинки кружились медленно, как снег.       Наконец в конце коридора послышались шаги. Женщина в синем костюме с ключами на поясе приближалась неторопливо, звеня металлом.       — Вы по записи? — спросила она, вставляя ключ в замок.       — По запросу, — Тэхён поднялся, показал бумагу.       — Проходите, — она толкнула дверь. — Только быстро. У меня обед через полчаса.

***

      Архив был обычным большим помещением с маленькими окнами где-то под потолком, заставленным стеллажами до самого верха. Пахло плесенью, старой бумагой и чем-то кислым, как от испорченного молока. Лампы дневного света мигали, и в этом мигании тени прыгали по стенам, будто живые.       — Дела за 2018 и 2019 — вон там, — архивариус махнула рукой в дальний угол. — Седьмой ряд, четвёртая полка. Я буду у себя. Когда найдёте — позовите.       Она ушла, оставив их одних.       Чонгук нашёл нужную полку первым. Верхняя, почти под самым потолком, и ему пришлось встать на цыпочки, чтобы достать коробки.       — 2018-12, — прочитал он, снимая одну из них. — 2019-45. Они здесь.       — Открывайте.       Чонгук опустил коробки на пол, снял крышки. Внутри лежали папки — потрёпанные, с выцветшими корешками, но плотно набитые бумагами.       Тэхён сел на корточки, начал перебирать. Дело 2018-12 — наркотики. Акт изъятия, показания свидетелей, заключение эксперта. И акт об уничтожении — тот самый, с подписью капитана Кима.       — Смотрите, — Тэхён поднёс бумагу поближе к свету. — Дата — 15 марта. А изъятие было 30 марта. Они уничтожили то, что ещё не изъяли.       — Фальшивка, — сказал Чонгук.       — Очевидно.       Он перешёл к следующему делу. 2019-45 — оружие. Пистолет «Беретта», номер 7М-4421. Акт об изъятии из дела подписан тем же Кимом, дата — 15 мая. Но внизу, мелким почерком, приписка: «Передано в распоряжение управления». Без номера накладной, без подписи получившего.       — Передано, — вслух прочитал Чонгук. — Кому? Управлению чего?       — Не знаю. — Тэхён сфотографировал каждую страницу. — Но это уже не просто улика. Это приглашение к разговору.       Он уже почти сложил бумаги обратно, когда в коридоре послышались голоса — мужской и женский. Архивариус и кто-то ещё. Голос был знакомым — низкий, с характерной хрипотцой, от которой по спине пробежал холодок.       — Капитан Ким, — прошептал Чонгук.       — Тихо.       Тэхён быстро задвинул папки в коробки, закрыл крышки, поставил на полку. Огляделся — в дальнем конце ряда стоял старый шкаф для одежды, слегка приоткрытый.       — Туда, — кивнул он.       Они забились в шкаф, задвинулись бумажными рулонами, которые стояли, прислонёнными к стенке. Свет пробивался сквозь щели, и было видно пыльные мешки и чьи-то старые тапки.       Дверь архива открылась.       — …я же говорю, — голос архивариуса звучал раздражённо. — Здесь никого нет, капитан. Я только что проверяла.       — Мне доложили, — голос Кима, спокойный, чуть ленивый. — Кто-то интересовался делами Участка №7. Из прокуратуры.       — Возможно, — безразлично отозвалась женщина. — Я не записываю, кто приходит. У меня нет указания.       — Теперь будет.       Шаги приближались. Тэхён замер, стараясь не дышать. Рядом Чонгук стоял так близко, что он чувствовал тепло его тела через расстёгнутое пальто и прерывистое дыхание на своей щеке.       — Седьмой ряд, полка четвёртая, — сказал Ким. — Где они?       — Да вот же.       Звякнула крышка коробки. Тишина — будто Ким читал бумаги.       — Всё на месте, — произнёс он наконец. — Странно.       — Я же говорила. — Архивариус вздохнула. — Вы можете идти, капитан? У меня обед.       — Да, конечно.       Шаги постепенно удалились. Хлопнула дверь и наступила тишина.       Тэхён выдохнул — медленно, беззвучно. Чонгук оставался неподвижным, но его дыхание всё ещё ощущалось почти огнём на щеке Тэхёна. Слишком близко. Пробуждало внутри него неправильные чувства. Но отчего-то хотелось продлить этот момент.       — Ушёл, — прошептал Чонгук, а Тэхён прикрыл глаза и стиснул зубы из-за реакции собственного тела на такой почти интимный голос. — Кажется.       — Подождём ещё минуту.       Они стояли в темноте, прижатые друг к другу непонятными бумажными рулонами. Тэхён вдруг понял, что чувствует, как бьётся пульс Чонгука — или это его собственное сердце стучит от подскочившего давления. Быстро, мощно, будто это не он, а загнанный зверь, попавший в капкан. А он и впрямь ощущал себя пойманным.       — Прокурор, — прошептал Чонгук. — У вас… вы дрожите.       — Холодно.       — В шкафу?       — В здании.       Чонгук не ответил. Но его рука — случайно или нет — коснулась запястья Тэхёна, и он не убрал её.       Они простояли так, наверное, целую вечность. Потом хлопнула металлическая дверь главного входа в дальнем конце коридора — ушёл Ким. Шаги архивариуса стихли.       Тэхён первым выбрался из шкафа. Отряхнул пальто, поправил воротник. На Чонгука он упорно не смотрел.       — Выходим, — сказал он. — По одному. Вы первый.       — А вы?       — Я задержусь на минуту. Сделаю вид, что что-то ищу.       Чонгук кивнул. Вышел, прошёл мимо стола архивариуса — та даже не подняла головы. Тэхён подождал, скользнул взглядом по бумагам, которые они сфотографировали, и убедился, что Ким их не забрал, а затем тоже вышел из архива.       — Копы такие тупые, — услышал он смешок архивариуса за спиной, обернулся и благодарно кивнул ей.       Внизу, на улице, его ждал Чонгук. Стоял у подъезда, засунув руки в карманы, и смотрел на серое небо.       — Всё? — спросил он.       — Всё, — ответил Тэхён. — Теперь у нас есть доказательства. И враг, который знает, что мы их ищем.       — Ну, они и до этого знали. Что теперь будем делать?       — Для начала — уедем отсюда. Подальше. И подумаем, как действовать дальше.       Он сел в машину снова на пассажирское сиденье. Чонгук — за руль, как будто уже привык.       — Едем, — обозначил Тэхён. — У меня плохое предчувствие.       И они уехали, оставляя за спиной здание, где на седьмом ряду, четвёртой полке, лежали дела, которые могли стоить им жизни. И скорее всего, будут.

***

      Они выехали из архива затемно. В ноябре темнеет рано, будто кто-то выключает свет за ненадобностью.       Чонгук вёл машину молча, сосредоточенно. Тэхён сидел рядом, пересматривая фотографии на телефоне — акты, подписи, даты. Улики складывались в картину, но картину пока никто не хотел видеть. Нужны были свидетельские показания.       — За нами хвост, — вдруг сказал Чонгук.       Тэхён поднял голову и заметил в зеркале заднего вида тёмный внедорожник, который держался на расстоянии, не приближался, но и не отставал.       — Уверены?       — Третий перекрёсток подряд один и тот же маршрут. И фары не включал до самого последнего момента.       — Можете оторваться?       — Попробую.       Чонгук нажал на газ. «Тойота» послушно рванула вперёд, но внедорожник тоже ускорился. Свет фар залил салон.       — Держитесь, — сказал Чонгук, сворачивая в переулок.       Они летели по узкой улице, где с обеих сторон стояли припаркованные машины. Боковое зеркало едва не задело чей-то бампер на одном из поворотов. Тэхён вцепился в поручень над дверью.       — Срезаем через дворы, — Чонгук говорил сквозь зубы, не отрывая взгляда от дороги. — Знаю здесь всё.       Внедорожник не отставал. Он шёл за ними, как привязанный, сметая мусорные баки и не сбавляя скорости.       — Уходят, — сказал Чонгук с досадой, когда внедорожник притормозил.       — А если они не хотят идти за нами? — спросил Тэхён. — Если они просто толкают нас туда, куда им нужно?       Чонгук повернул голову, и в этот момент на перекрёстке из-за угла вылетел второй автомобиль — серебристый седан, загородивший выезд.       «Тойота» завизжала тормозами. Чонгук вывернул руль, и их бросило в сторону — они встали, зацепив колесом бордюр.       Сзади подъехал внедорожник. В свете уличных фонарей Тэхён увидел, как из машин выходят люди. Четверо. В тёмных куртках, в шапках, натянутых до бровей. В руках — биты и арматура.       — Из машины, — сказал Тэхён. — Не дайте загнать нас внутрь.       Они выскочили одновременно. Тэхён успел увести плечо от удара битой — металл со свистом прошёл в сантиметре от уха. Чонгук нырнул под руку первому нападавшему, ударил в корпус — раз, другой, третий, но его отшвырнули, как котёнка.       Драка была грязной, без правил. Они дрались не как обученные бойцы — как загнанные звери. Тэхён чувствовал, как с каждым движением уходит дыхание, как руки становятся тяжёлыми, как губы распухают от удара. Рядом Чонгук пытался заслонить его, получить удар на себя.       — Бегите! — крикнул Чонгук, но Тэхён не побежал.       Он увидел, как один из нападающих заносит арматуру над головой Чонгука. Не думая, бросился вперёд, перехватил руку, закрутил — противник зарычал от боли. Но сзади ударили по ногам, и Тэхён упал на колени, чувствуя, как асфальт раздирает кожу сквозь брюки.       Чонгук оттолкнул двоих, рванул к Тэхёну, подхватил под мышки, пытаясь поднять. Они стояли, прижавшись спинами друг к другу, окружённые.       — Выхода нет? — прошептал Чонгук, тяжело дыша.       — Есть, — хрипло ответил Тэхён. — Надо просто продержаться.       В этот момент вдалеке послышалась сирена — сначала далёкая, потом всё ближе, ближе. Патрульная машина, кто-то вызвал.       Нападающие переглянулись. Первый кивнул — и они бросились к своим машинам, хлопнули дверьми, уехали, оставив после себя запах бензина и резины.       Сирена приближалась, но Тэхён знал: патрульные не станут разбираться. Они увидят двух избитых мужчин, составят протокол, и всё. Никто не будет искать четвёрку с битами.       Чонгук осел на капот «Тойоты», закрыл лицо руками. На костяшках — ссадины, на щеке — кровь из рассечённой брови, рукав разорван.       Тэхён стоял рядом. Его трясло — от холода, от адреналина, от того, что они только что чуть не умерли. Он смотрел на Чонгука, и в голове билась одна мысль: «он рисковал собой. Ради меня».       — Прокурор, — Чонгук поднял голову. Глаза его блестели от сдерживаемой боли. — Мы живы.       — Живы, — повторил Тэхён. Голос сел, хрипел.       Чонгук встал. Пошатнулся — Тэхён поймал его за плечи. Так они стояли — лицом к лицу, грязные, в чужой крови и своей, тяжело дыша.       И тогда Чонгук сделал шаг. Прижал Тэхёна к капоту, грубо, почти жестоко, сжал его пальто на груди и поцеловал.       Тэхён ощущал этот поцелуй будто из последних сил. Тот был с привкусом крови, с хрипом в горле, с отчаянием. Тэхён не сопротивлялся. Не мог. Всё, что накопилось за эти дни — страх, гнев, бессонница, близость смерти — выплеснулось в этом мгновении. Сейчас оказалось очевидно, что Чонгуку нужен был этот выброс эмоций.       И он убедил себя в том, что именно поэтому ответил. Так же грубо, так же отчаянно, сжимая пальцами мокрую ткань на спине Чонгука, втягивая его дыхание.       Сирена приблизилась. Кто-то крикнул из патрульной машины: «Эй, драка? Вы в порядке?»       Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Чонгук утёр рот тыльной стороной ладони, и на ней осталась кровь.       — Порядок, — ответил Тэхён, не глядя на полицейских. Он вытащил удостоверение, те что-то недовольно пробормотали. — Всё в порядке.       Но они оба знали: порядок кончился. Началось что-то новое — опасное, ненужное, неизбежное.       Они сели в машину. Чонгук за руль, Тэхён рядом.       — Я увезу вас в безопасное место, — сказал Чонгук, глядя прямо перед собой.       — У меня есть своё.       — Вы не будете там в безопасности… один.       Тэхён не спорил. Почему-то просто не хотелось спорить с Чонгуком сейчас.       Они уехали в ночь, оставив за спиной разбитые фары и лужи крови на асфальте. В машине было тихо, только дыхание — хриплое, сбитое.       И ни одного слова о том, что случилось между ними минуту назад.