Прокурор

      Чонгук всё же спросил, куда лучше ехать, а потом довёз прокурора до его дома. Съёмная квартира Тэхёна находилась на окраине, в старом доме без лифта. Чонгук завёл машину во двор, заглушил мотор и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на тёмные окна.       Тэхён вышел из машины и проследовал к подъезду, кинув на ходу:              — Третий этаж.       Они поднялись молча. Лестница пахла кошками и дешёвым освежителем воздуха. На площадке горела тусклая лампа, и в её свете лица выглядели серыми, измождёнными.       Тэхён открыл дверь, пропустил Чонгука вперёд. Включил свет в прихожей и облегчённо выдохнул.       Квартира была маленькой, почти аскетичной: коридор, кухня, комната с диваном и письменным столом, заваленным бумагами. Ничего лишнего — ни фотографий, ни безделушек. Только книги на полках и стопка нераспечатанных писем на тумбочке.       Тэхён повесил пальто на вешалку. Пальцы замерли на секунду — он нащупал что-то во внутреннем кармане. Достал оттуда старые, механические часы с кожаным ремешком. Стекло треснуло, стрелка застыла на половине пятого.       — Ваши? — спросил Чонгук, стягивая куртку.       — Мои.       — Сломались.       — Вижу.       Тэхён положил часы на полку, даже не попытался завести. Чонгук заметил, как он смотрит на них — не с сожалением, а с каким-то странным облегчением.       — Вы их не почините? — спросил Чонгук.       — Нет, — ответил Тэхён. — Зачем?       Он прошёл на кухню.       — Садитесь, — Тэхён кивнул на диван. — Я принесу аптечку.       Чонгук сел, поморщившись — рёбра ныли после ударов. Начал расстёгивать, но потом стянул рубашку через голову, футболку под ней тоже снял и остался ждать. На груди и плече уже проступали синяки — жёлто-багровые разводы, которые будут болеть ещё неделю.       Тэхён вернулся с аптечкой. Увидел Чонгука без рубашки, на секунду замер, но тут же отвернулся, ставя коробку на стол.       — Я сам, — сказал Чонгук.       — Сядьте. У вас рука дрожит.       Чонгук хотел возразить, но Тэхён уже открывал флакон с перекисью. Взял вату, смочил, присел на корточки перед диваном.       — Не дёргайтесь.       Он обрабатывал ссадины молча, сосредоточенно, чуть касаясь. На щеке — глубокая царапина, на брови — рассечение, которое нужно заклеить специальным пластырем. Пальцы Тэхёна были холодными, но осторожными.       Чонгук сидел не двигаясь, смотрел, как он склоняется над его уставшим телом. Наверняка вблизи он мог заметить то, чего раньше не видел в Тэхёне: седые волоски у висков, маленький шрам над губой, ресницы, длинные и тёмные, которые отбрасывали тени на скулы. Тэхён знал, что многие считали его красивым, но почему-то сейчас было интересно, считал ли Чонгук его таким. Смазав рёбра Чонгука мазью, он отстранился.       — Готово, — сказал Тэхён, отстраняясь. — Теперь вы меня.       — Что?       — Я сказал: теперь вы обработаете меня. У меня тоже есть раны.       Чонгук натянул футболку, взял вату, смочил перекисью. Тэхён сел на пол, прислонившись спиной к дивану, и запрокинул голову, открывая разбитую губу и ссадину на скуле.       — Не сильно, — предупредил он.       — Потерпите.       Чонгук проводил ватой по краю раны, убирая запёкшуюся кровь. Тэхён шипел сквозь зубы, но не отворачивался.       В комнате было тихо. Где-то за стеной играла музыка — глухо, едва слышно. Лампы горели вполнакала, и тени ложились на лица, делая их чужими, почти нереальными.       — Спасибо, — сказал Тэхён, когда Чонгук закончил. — За сегодня. За то, что не бросили меня.       — Вы тоже не бросили меня.       Они помолчали. Чонгук убрал аптечку, сел обратно на диван. Тэхён остался на полу, обхватив колени руками.       — Завтра утром я подам рапорт о переводе, — вдруг сказал Чонгук.       Тэхён повернул голову.       — Зачем?       — Потому что дальше будет хуже. Сегодня они хотели нас запугать. Завтра — убить. — Чонгук говорил ровно, без надрыва. — Это всё я со своим «хочу отомстить за отца». Но отец уже мёртв, а вы… Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня.       — Вы не поэтому уходите.       Чонгук посмотрел на него.       — А почему? Думаете, я струсил?       — Думаю, вы боитесь, но не их. А того, что случилось у машины. После того, как нападавшие ушли.       Тишина стала плотной, как стена. Чонгук не отвёл взгляда.       — А вы? — спросил он. — Вы боитесь?       — Да, — признал Тэхён. И это далось ему тяжелее, чем любой допрос. — Боюсь. Но не так, как вы думаете.       — А как?       Тэхён поднялся с пола, сел на диван, плечом к плечу. Чонгук не отодвинулся, и он чувствовал тепло тела через ткань футболки.       — Я боюсь, что привыкну к вам, — сказал Тэхён. — Что начну доверять. И тогда вы уйдёте — или умрёте. А я останусь один. Как всегда.       Чонгук долго молчал. Потом протянул руку, слегка сжал пальцы Тэхёна в своих, удерживая рядом.       — Я не уйду, — сказал он. — И не умру.       — Вы не можете это обещать.       — Могу.       Они сидели так, не двигаясь, пока за окном не начало светать. Усталость взяла своё — сначала Чонгук закрыл глаза, потом Тэхён почувствовал, что голова его склонилась на его плечо.       Он не убрал её. Отчего-то так было намного удобнее.

***

      Утром Тэхён проснулся от того, что затекли шея и спина. Он лежал на диване, накрытый пледом. Чонгук лежал рядом в явно неудобной позе, но спал крепко.       Тэхён смотрел на него несколько минут. На разбитую бровь, на пластырь, который держался уже плохо, на спутанные волосы, на спокойное, расслабленное лицо во сне.       Он осторожно встал, накрыл Чонгука своим пледом, пошёл на кухню заварить кофе. Это было странное утро. И в его голове было слишком много мыслей после вчерашних обещаний. И нужно было их обдумать до того, как Чонгук проснётся и скажет, что им стоит забыть всё, что случилось вчера.

***

      Чонгук проснулся от запаха кофе и чего-то сладковатого — кажется, Тэхён жарил тосты. Голова была тяжёлой, тело ломило, будто его вчера не просто побили, а переехал грузовик. Он сел на диване, потёр лицо ладонями и несколько секунд просто смотрел в стену, пытаясь собрать вчерашний день по кускам.       Драка. Машина. Адреналин, который до сих пор гудел в крови. И губы Тэхёна — жёсткие, требовательные, отчаянные.       Он тихо выругался себе под нос и поднялся.       Когда Чонгук появился в дверях кухни, сонный, с растрёпанными волосами и в мятой футболке со следами запёкшейся крови, Тэхён стоял у плиты. На нём была футболка и тёмные брюки, причёска как всегда идеально уложена. Оставалось надеть рубашку — и можно идти на работу, хотя ещё даже не было восьми. Однако Чонгук заметил, как напряжены его мышцы. Будто он ожидал нападения каждую секунду.       Чонгук долго моргал, привыкая к свету.       — Который час? — спросил он хрипло.       — Половина восьмого, — спокойно ответил Тэхён, не оборачиваясь. — Я не стал вас будить.       — А вы спали?       Тэхён наконец повернулся. Под глазами у него были тени, но взгляд оставался ясным. Слишком ясным.       — Немного.       Чонгук подошёл ближе, взял кружку с кофе, которую Тэхён уже налил для него. Отпил и поморщился, потому что было горько, без сахара. Как любит сам Тэхён. Как будто прокурор автоматически сделал кофе под себя, забыв, что в его квартире есть кто-то ещё.       — Прокурор… — начал Чонгук.       — Тэхён, — тихо перебил тот. — Не на работе пусть будет просто Тэхён.       Чонгук кивнул. Поставил кружку на стол, обхватил её обеими ладонями, будто пытаясь согреться. Хотя в квартире было тепло.       — Вчера… у машины… это было ошибкой, — сказал он, глядя в чёрную поверхность кофе. — Просто стресс. Выброс адреналина. Такое бывает.       В кухне было невыносимо тихо. Только чайник начал тихо шуметь на плите.       Тэхён смотрел на него не мигая. Так долго, что Чонгук, ощутив этот взгляд, наконец поднял глаза.       — Вы правда так думаете? — спросил Тэхён. Голос был ровным, почти равнодушным. Но Чонгук уже научился читать между строк этого человека.       — Нет, — честно ответил он. — Но я должен был это сказать. Чтобы снять ответственность. И... обязательства.       Воздух между ними будто сгустился. Тэхён сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь их разделяло меньше метра. Чонгук чувствовал запах его кофе, лёгкий аромат мыла и, кажется, постепенно терял самого себя. Он понимал, что ни черта не пожалел о том поцелуе. И прямо сейчас отдал бы что угодно за то, чтобы услышать, что и Тэхён — тоже. Он прикусил губу и нервно ожидал ответа.       — Если это ошибка, — произнёс Тэхён низко, почти шёпотом, — то так я хочу ошибаться. Снова. И снова.       Чонгук резко выдохнул. Сердце колотилось так, будто они всё ещё были в той подворотне.       Он не стал отвечать словами, только резко притянул Тэхёна за ворот и жадно поцеловал с отчаянием, которое охватило их вчера на адреналине, и, похоже, не отпустило до сих пор. Тэхён ответил сразу, вжимаясь в него всем телом, и через несколько секунд уже прижимал Чонгука спиной к кухонному столу.       — Я не... — хрипло выдыхал Тэхён между поцелуями, — останови меня сам, потому что я не хочу сдерживаться.       Чонгук только тихо застонал в ответ, когда прокурор сильно сжал его за талию и приподнял, усаживая на край стола. Руки Тэхёна скользнули под футболку, снимая её с Чонгука одним движением. Губы тут же горячо, настойчиво прошлись по его шее, ключицам, груди, оставляя влажные следы.       — Тэхён… — выдохнул Чонгук, запуская пальцы в его волосы. — Не останавливайся.       Тэхён поднял на него тёмный, тяжёлый взгляд.       — Я хочу тебя, — сказал он прямо. — Сейчас.       Он расстегнул свои брюки, потом стянул штаны с Чонгука вместе с бельём. Чонгук был уже полностью возбуждён. Тэхён обхватил его член ладонью, медленно поглаживая, пока второй рукой доставал из ящика маленькую бутылочку смазки. Он щедро смазал пальцы и осторожно, но уверенно вошёл одним пальцем в Чонгука. Тот выгнулся, прикусив губу.       — Скажи, если против… — тихо проговорил Тэхён, целуя его в шею. — Я не хочу сделать тебе больно.       Чонгук кивнул, тяжело дыша. Постепенно Тэхён добавил второй палец, медленно растягивая, одновременно целуя его глубоко и влажно. Когда Чонгук начал тихо постанывать и двигаться навстречу его руке, Тэхён убрал пальцы, смазал свой уже давно твёрдый член и приставил головку ко входу.       — Смотри на меня, — мягко, но требовательно сказал он.       Их взгляды встретились. Тэхён медленно, но настойчиво вошёл в него одним долгим толчком. Чонгук громко выдохнул, вцепившись пальцами в его плечи. Ощущение было сильным, горячим, почти слишком полным.       Тэхён замер, давая ему привыкнуть, и только когда Чонгук сам слегка двинул бёдрами, начал двигаться глубоко, ритмично, но не жёстко. Каждый толчок был уверенным и страстным. Он держал Чонгука за бёдра, притягивая его ближе к краю стола, чтобы входить ещё глубже.       — Чёрт… Тэхён… — стонал Чонгук, запрокидывая голову. Его член тёрся между их животами при каждом движении.       Тэхён прижимал его крепко, целуя в губы, в шею, в плечо, не переставая размеренно двигаться.       — Я так долго этого хотел, — прошептал он ему в губы. — Ещё с того момента, как ты сел ко мне в машину. Это какое-то безумие.       Чонгук обхватил его ногами за талию, прижимая ближе. Их движения становились всё быстрее, дыхание — тяжелее. Тэхён взял член Чонгука в руку и начал дрочить в такт толчкам.       Когда Чонгук наконец сильно сжался вокруг него и кончил между их телами с громким стоном, Тэхён вошёл в него ещё несколько раз и тоже кончил глубоко внутри, тяжело дыша ему в шею.       Они замерли, восстанавливая дыхание. Тэхён всё ещё оставался внутри Чонгука, обнимая его одной рукой за спину, второй — поглаживая по волосам.       — Если меня заставят уехать уже сегодня… — тихо сказал Тэхён, целуя его в висок, — то я хотя бы успел побыть с тобой вот так.       Чонгук закрыл глаза, всё ещё чувствуя его внутри себя.       — Тогда не выходи из меня пока… — прошептал он. — Ещё немного.