Прокурор

      Тэхён отправил Чонгука в душ и принялся готовить завтрак. Тот вернулся через пятнадцать минут и удивлённо спросил:       — Ты умеешь готовить?       Тэхён повернул голову. Взгляд скользнул по лицу Чонгука, по футболке, одолженной из его шкафа, по босым ногам.       — Я умею выживать, — ответил он. — Это разные вещи.       — Выживать — это пустой рамён и кипяток. А это — прямо завтрак.       — Иногда выживание требует маленьких радостей.       Тэхён разлил свежесваренный кофе по двум кружкам, по тарелкам разложил завтрак. Чонгук подошёл ближе, взял свою, горячую, дымящуюся, на этот раз с ложкой сахара, как он любил. Зацепил палочками кусок омлета и взглянул на Тэхёна.       Они стояли так, лицом к лицу, в маленькой кухне с поцарапанным столом и запотевшим окном. За стеклом начинался серый ноябрьский день, на подоконнике засохла хозяйская герань.       — Ты в футболке выглядишь необычно, — сказал в итоге Чонгук.       — А ты в моей футболке — странно.       Чонгук опустил взгляд на себя: широкий ворот, какие-то непонятные слова на принте, длина почти до бедра.       — Это первое, что попалось под руку. Хочешь, чтобы я переоделся?       — Если уж мы заговорили о том, что я хочу, — сделал вид, что задумался Тэхён. — Я бы предпочёл совсем без футболки. Но ты замёрзнешь.       Чонгук усмехнулся, нисколько не возмущаясь. Отпил кофе и закатил глаза в блаженстве.       Тэхён смотрел на него, не отводя глаз. Не улыбался, но и не прятался за привычной холодностью. Просто смотрел — как будто запоминал.       — Что? — спросил Чонгук.       — Ничего, — ответил Тэхён. — Тебе не нравится? — кивнул он на тарелку с почти не тронутым омлетом.       — Ты редко это делаешь? — спросил Чонгук.       — Что?       — Готовишь. Для кого-то.       Тэхён помолчал и сел за стол, доедая свой омлет. Чонгук последовал его примеру, захватывая большие куски.       — Никогда.       Чонгук не ответил, едва заметно дёрнув головой. Они ели молча, сидя рядом, плечом к плечу. Тэхён чувствовал тепло от тела Чонгука, слышал его дыхание, и чувствовал себя странно.       — Пережарено, — сказал Тэхён, отодвигая пустую тарелку.       — Вкусно, — ответил Чонгук, доедая последний кусок.       — Врёшь.       — Немного. Но есть можно. — Чонгук взял кружку, отпил глоток уже остывающего кофе. Пальцы чуть заметно подрагивали. — Тэхён, — сказал он, а когда тот поднял голову, попросил: — Мы можем это… не обсуждать?       — Что именно?       — То, что случилось… между нами. — Чонгук помолчал. — Не сейчас. Я не хочу никаких «я скоро уеду», «это было на один раз» и «я привык быть один». Я не наивный мальчик, но... озвучивать этого не нужно. Просто… будь рядом. Пока есть возможность. Хорошо?       Тэхён отставил кружку. Повернулся к Чонгуку, положил ладонь на его затылок, вплетая пальцы в волосы почти невесомо, погладил его ещё немного влажные локоны и заставил себя улыбнуться.       — Хорошо, — сказал он. — Без слов.       Они просидели так на кухне ещё несколько минут, не говоря ни о деле, ни о будущем, ни о том, что будет, когда они выйдут за дверь. Просто были рядом.       Чонгук убрал со стола. Тэхён стоял у окна, смотрел на дождь. Иногда их взгляды встречались, и они отводили глаза — не потому, что пожалели, а потому, что это слишком много значило.       Перед выходом Чонгук остановился в прихожей.       — Я не знаю, что у нас, — сказал он. — Но я не хочу это терять.       — Не потеряешь, — ответил Тэхён. — Если выживем.       Собравшись, Тэхён поехал в участок, закинув Чонгука домой переодеться.

***

      В участок они вернулись порознь. Так договорились, сидя в машине возле дома Чонгука — Тэхён поедет первым, Чонгук переоденется и придёт пешком. Никто не должен знать, что они провели ночь в одной квартире.       Чонгук вошёл в здание без четверти десять. Дежурный Пак поднял голову, хотел что-то спросить, но, увидев разбитое лицо Чонгука, промолчал и только вздохнул.       В коридоре второго этажа Чонгук столкнулся с капитаном Кимом. Тот стоял у окна, пил кофе из пластикового стаканчика и смотрел на стоянку.       — О, стажёр, — Ким повернулся, окинул взглядом синяки и пластыри. — Попал под раздачу?       — ДТП, — коротко ответил Чонгук.       — ДТП, — повторил Ким с усмешкой. — А у нашего прокурора тоже ДТП? Или вы подрались?       Не обращая внимания на ехидный смешок Кима, Чонгук молча прошёл мимо. Спиной чувствовал тяжёлый, изучающий взгляд, как перед броском.       Тэхён уже был в своей комнатёнке. Сидел за столом, листал бумаги, но Чонгук заметил, что страницы не переворачиваются уже минут пять.       — Закрой дверь, — сказал Тэхён, не поднимая головы.       Чонгук встал, подошёл к двери и щёлкнул замком.       — Капитан Ким знает, — сказал он, садясь на стул у стены. — Он видел нас обоих. Спросил про ДТП.       — Конечно, знает. Он и организовал это «ДТП».       — Думаешь, он сам нападал?       — Нет. Он умнее. Найдёт козлов отпущения, отмажется. — Тэхён наконец поднял глаза. — Но теперь он будет действовать быстрее.       — Сколько у нас времени?       — Не больше пары дней, пока он не свяжется с теми, кто выше него.       Чонгук понятливо кивнул. Они помолчали некоторое время. Чонгук боялся сбить прокурора с мысли, а тот, казалось, просчитывал какие-то действия в голове. В коридоре кто-то прошёл, и Тэхён невольно повернул голову на звук.       — Тэхён, — начал Чонгук и поймал себя на том, что в здании участка называть его по имени было непривычно. — Мы сможем работать дальше? Не делая вид, что ничего не было?       Тэхён долго смотрел на него. Потом встал, подошёл к наклеенным на стену стикерам, делая вид, что изучает их.       — Не знаю, — сказал он честно. — Я никогда не был в такой ситуации.       — Я тоже.       — Тогда будем учиться в ускоренном темпе, чтобы не добавить себе ещё проблем сверху. — Тэхён повернулся. — Правило первое: на работе — никаких прикосновений. Никаких лишних взглядов. Ты для меня — стажёр, я для тебя — прокурор. При посторонних переходим на «вы».       — А вне работы?       — Вне работы… увидим. Не о том сейчас нужно думать.       Чонгук хотел что-то ответить, но в дверь резко, требовательно постучали. Чонгук вскочил и поспешил открыть замок. Вошёл сержант Пак.       — Прокурор Ким, вас вызывает полковник Ли. Срочно, — передав поручение, он поспешил выйти и закрыть за собой дверь.       — Я пойду с тобой.       — Нет. Ты останешься здесь. И будешь собирать дела. — Тэхён надел пиджак, поправил воротник. — Если через полчаса я не вернусь, сам иди к Ли. Если меня там не будет, звони в центральную прокуратуру. Не дежурному, а напрямую старшему прокурору Кану. Скажешь, что я пропал.       — Тэхён…       — Повторяю. Если меня не будет, уезжай под любым предлогом. Возьми все фотографии, все записи и уезжай в Сеул. К репортёрам. К правозащитникам. К кому угодно, кто сможет это опубликовать. Но ещё есть шанс, что он просто хочет попробовать "договориться".       Чонгук встал и пристально посмотрел на него. Пальцы были стиснуты в кулаки, а губы сжались в тонкую полоску.       — Это не шутки, — сказал он. — Тебе мало было вчерашнего нападения?       — Я и не шучу.       Тэхён вышел, не оглядываясь. Чонгук остался один и достал телефон, на котором были снимки, способные разрушить карьеру полковника Ли — и их собственные жизни.

***

      После ухода Тэхёна Чонгук направился в курилку. Ему нужно было поговорить с сержантом Паком, потому что тот явно что-то хотел ему сказать, но не решился. Он был на девяносто процентов уверен, что встретится с ним именно там. И не прогадал.       Сержант Пак уже был в курилке. Сидел на подоконнике, дымил сигаретой, смотрел в одну точку. Увидев Чонгука, вздрогнул и покосился на выход. Но уходить не собирался.       — Ты чего не на посту? — спросил Чонгук, прислоняясь к косяку.       — Смена кончилась. — Пак затушил сигарету, но новую не достал. — Значит... прокурора вызвали.       — Вызвали.       — Думаешь, это конец?       Чонгук посмотрел на него изучающе. Пак выглядел плохо — серое лицо, мешки под глазами. Пальцы его дрожали так, что пачка сигарет ходила ходуном. Вряд ли это было от курения или недосыпа, скорее от страха.       — А ты-то чего боишься? — спросил Чонгук. — Что Ли сдаст тебя? Или Ким?       Пак молчал. Потом прошептал:       — Я знал. Всё знал. Про наркотики, про оружие, про отца твоего. — Он поднял глаза. — Я не участвовал, но знал. Молчал. Думал, так безопаснее.       Чонгуку стоило неимоверных усилий сделать вид, что упоминание отца не выбило почву у него из-под ног. Он боялся спугнуть Пака своей эмоциональной реакцией. И прокурор Ким научил его держать лицо, не доверяя никому и ни при каких обстоятельствах.       — И что теперь? — ровно спросил он.       — Теперь они меня либо посадят, либо убьют, — загнанно сделал вывод дежурный.       Чонгук сел напротив, положил руки на колени. Сейчас Пак выглядел испуганным ребёнком, хотя был значительно шире Чонгука и почти вдвое старше него.       — Будешь давать показания?       — А смысл? Меня же всё равно…       — Тебя посадят, если не дашь. Если дашь — получишь сделку. Условный срок, может быть. Но вполне вероятно, что и вовсе отпустят, если будет доказано, что ты молчал под давлением. — Чонгук говорил ровно, без напора. — Но решать тебе.       Пак долго молчал. В курилке было тихо — только вентиляция глухо и бесполезно гудела где-то под потолком.       — А ты… ты меня прикроешь? — спросил он, с искренней надеждой глядя на Чонгука.       — Если скажешь правду — да.       Пак кивнул. Достал новую сигарету, но не закурил — просто помял в пальцах.       — Ладно, — сказал он. — Я подумаю.       — Думай быстро. Завтра может быть поздно.       Убедившись, что тот понял, Чонгук встал и вышел из курилки. Пак остался один, глядя на свои дрожащие руки.