Прокурор

      В участке больше нечего было делать, поэтому Тэхён отвёз Чонгука к себе. Чонгук прошёл на кухню, налил воды, выпил залпом. Тэхён стоял у окна, спиной к нему.       — Ложись спать, — сказал он. — Хотя бы пару часов отдохни.       — Ты ляжешь рядом?       — Я не сплю перед важным делом.       — Я знаю. — Чонгук поставил стакан, подошёл ближе. — Ты почти не спал эту неделю.       — Привык.       — Это не привычка. Это саморазрушение.       Тэхён резко повернулся. Глаза его блестели от бессонницы и гнева, который он сдерживал слишком долго.       — Ты хочешь поговорить о саморазрушении? — сказал он тихо, почти шёпотом. — Ты? Это не я лезу под удары, предназначенные другим. Не я боюсь отпускать кого-то одного на встречу, потому что боюсь, что тот умрёт.       — Я не боюсь, что ты умрёшь.       — А чего ты боишься?       Чонгук шагнул вперёд, сокращая расстояние. Теперь они стояли вплотную — Тэхён у окна, не имея возможности отстраниться, Чонгук перед ним.       — Я боюсь, что ты не позволишь мне прикрыть тебя, — сказал Чонгук. — Из-за того, что боишься, что я тебя предам. Как тот напарник.       Тэхён едва заметно вздрогнул, но Чонгук почувствовал.       — Это другое, — помотал головой Тэхён. — Ты — другое.       — Тогда почему ты отталкиваешь меня?       — Потому что я не умею по-другому! — Тэхён ударил ладонью по подоконнику. Звук получился глухим, ему явно было больно, но виду не подал. — Я не умею доверять. Не умею быть рядом. Всё, что я умею — это работать, расследовать, находить правду. А чувства… они делают меня слабым. И я ощущаю, что теряю контроль, профессионализм и, чёрт побери, здравый смысл!       — Ты не слабый, — Чонгук взял его руку, разжал сжатые пальцы. — Я точно знаю.       Они стояли так, глядя друг на друга. В комнате было темно, только свет фонарей из окна падал на их лица, заостряя черты.       Чонгук поднял руку, коснулся щеки Тэхёна. Медленно провёл пальцами по скуле, по краю старого шрама, по губе, которая была разбита в подворотне.       — Я не предам, — сказал он. — Я не твой напарник. Я не уйду, пока мы не закроем это дело, даже если ты попросишь.       Тэхён закрыл глаза. Стоял не двигаясь, позволяя Чонгуку касаться себя. Его дыхание было неровным, грудь вздымалась.       — Я не знаю, что с этим делать, — сказал он едва слышно.       — Не надо ничего делать, — ответил Чонгук. — Просто прими.       Он не стал ждать ответа. Просто притянул Тэхёна к себе, обнял крепко, по-мужски, без лишней нежности. Тэхён замер на секунду, потом руки его поднялись и сжали ткань на спине Чонгука. Это казалось слабостью, да, но в таких объятьях он ощущал себя сильным.       Так они и стояли молча, в темноте, пока за окном не засигналила соседская машина. Чонгук отстранился, но не отпустил руки. Тэхён посмотрел на него. В полумраке лица не было видно, только блеск глаз.       — Давай отдохнём вместе, — предложил Чонгук. — Поставишь будильник.       Чонгук повёл его в комнату.       Они легли на диван в обнимку, потому что иначе не помещались. Чонгук чувствовал, как часто, громко бьётся сердце Тэхёна, не как у ледяного прокурора, а как у обычного человека, который боится и надеется.       Чонгук закрыл глаза и уснул первым, он слишком вымотался за последнее время. Тэхён слушал его дыхание, смотрел на потолок и не мог уснуть ещё час.       Но он не отпускал его руку.

***

      Тэхён проснулся от того, что будильник осветил экраном телефона комнату. За окном была кромешная тьма, фонарь перед окнами давно погас, а луны на небе не было. Он не сразу понял, почему не может пошевелиться.       Чонгук спал рядом. Лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, одной рукой придерживая край одеяла, которым они оба были накрыты. Дышал глубоко, ровно, спокойно, будто ощущал себя в безопасности. Невнятно прокряхтев, перевернулся на спину, сдвигая Тэхёна плотнее к спинке дивана.       Тэхён смотрел на него несколько минут. На разбитую бровь, на свежий шрам над губой, на ресницы, которые дрожали во сне.       И в этот момент он вдруг ощутил, что и правда подпустил его к себе слишком близко. Это было какое-то внутреннее знание, которое всегда было где-то глубоко, но теперь поднялось на поверхность. Тэхён осторожно, чтобы тот не заметил, коснулся пальцами волос Чонгука. Чуть-чуть, почти невесомо, но от этого действия в его пальцах будто пробежали электрические разряды.       — Я хочу, чтобы ты был со мной, — прошептал он. — Но сейчас такое неподходящее время.       Чонгук не услышал.       Тэхён убрал руку, закрыл глаза, полежал так ещё немного, прислушиваясь к своему ровному ритму сердца, и встал заварить кофе.

***

      Встречу назначили в два часа ночи. Ли выбрал время, а Тэхён — место. Это была старая автозаправка на выезде из города, давно заброшенная, с выбитыми стёклами и ржавыми колонками. Тэхён выбрал её потому, что отсюда было три дороги на случай отхода. И потому, что здесь нельзя было незаметно подъехать.       Они приехали за полчаса. Чонгук за рулём, Тэхён рядом — молчали, всматриваясь в темноту. Фары погасили ещё на подъезде.       — Он уже здесь? — спросил Чонгук, когда «Тойота» замерла за грудой бетонных блоков.       — Слишком тихо. — Тэхён достал из кармана диктофон, проверил батарею. — Выходим вместе. Если что-то пойдёт не так — уходим к машине и не оглядываемся.       — А если он придёт с людьми?       — Тогда мы уже в западне.       Чонгук кивнул, сжал руль, потом отпустил.       — Пошли.       Автозаправка пахла бензином и старьём. Лужи под ногами отражали звёзды — сегодня небо было чистым, впервые за неделю. Тэхён включил фонарик на телефоне, обвёл лучом пространство.       — Я здесь, — раздался голос из темноты.       Полковник Ли стоял у дальней стены, в чёрном пальто, с непокрытой головой. Без кителя, без знаков отличия — просто мужчина за пятьдесят, уставший и злой.       — Вы один? — спросил Тэхён, приближаясь.       — Я же обещал.       — Я не привык верить обещаниям.       — Поэтому сами пришли с ним. — Ли усмехнулся, указывая на Чонгука, но усмешка вышла кривой. Он достал из внутреннего кармана толстый конверт. — Здесь всё. Имена, даты, счета. Мои показания. Читайте, копируйте, делайте что хотите.       — Нет времени проверять, что внутри. Сначала запись, — сказал Тэхён. — Вы говорите, я записываю. Потом я смотрю документы.       Ли помолчал, потом кивнул.       — Ладно.       Тэхён включил диктофон, положил на ржавую бочку между ними.       — Назовите ваше полное имя, должность.       — Ли Сунчхоль, полковник полиции, начальник участка №7.       — Подтверждаете ли вы, что даёте показания добровольно, без принуждения?       — Да.       — Расскажите о коррупционной схеме в вашем участке.       — Всё есть в документах, — нервно отмахнулся Ли. — Вы только теряете время.       — Нам нужно устное подтверждение. Кто заказал убийство полицейского Чон Мёнгика? — спросил Тэхён.       Ли поджал губы и чуть скривился. Посмотрел на Чонгука, потом снова на Тэхёна. Видно было, что он нервничает. Что этой информации в документах, скорее всего, нет. Чонгук сжал кулаки и сделал шаг вперёд, но Тэхён остановил его жестом и вопросительно взглянул на Ли, ожидая ответа.       — Чо, — сказал тот нехотя. — Чо и его люди. Отец вашего стажёра вышел на след их поставщика. Ему предложили деньги. Он отказался. Тогда — угрозы. Он всё равно не отступил. Пришлось убирать.       — Вы были там? — спросил Чонгук, голос его дрожал, но он держался.       — Нет. Я только передал оружие. Сказали, что нужно убрать свидетеля. Я не знал, что это будет… наш человек.       — Знали, — Чонгук шагнул к нему. — Знали. Потому что вы читали дело. Вы знали все фамилии.       Ли поднял руки, признавая вину.       — Я не стрелял. Я просто… закрыл глаза.       Тэхён нажал на диктофоне паузу.       — Достаточно, — сказал он. — Остальное расскажете следствию. Давайте документы.       Ли протянул конверт. Тэхён взял, открыл, просветил фонариком. Бумаги были плотными, с печатями, подписями — настоящие, не копии.       — Мы проверим, — сказал Тэхён. — Если всё верно, ваши показания пойдут в дело. А вы получите статус свидетеля.       — А если нет?       — Тогда вы получите срок. Максимальный.       Ли кивнул, будто только этого и ждал.       — Я сделал, что мог, — сказал он. — Теперь ваша очередь.       Он развернулся, пошёл к своей машине, припаркованной с другой стороны заправки.       Чонгук смотрел ему вслед, не двигаясь.       — Тэхён, — сказал он, не оборачиваясь. — Мы его отпускаем?       — У нас нет выбора. Пока.       Ли сделал несколько шагов, потом остановился, обернулся. В его глазах была какая-то смиренная обречённость.       — Это Пак, — сказал он негромко. — Я только ему сказал, куда еду. — Он горько усмехнулся. — Думал, он на нашей стороне.       Тэхён хотел ответить, но в этот момент с дороги донёсся звук моторов. Фары выхватили Ли, освещая его фигуру, потом метнулись в сторону.       — Ложись! — крикнул Чонгук, хватая Тэхёна за плечо и увлекая за бетонные блоки.       Первая очередь прошла выше, изрешетив стену за их спинами. Пули застучали по металлу, высекая искры. Ли упал на землю, прижимаясь к асфальту.       — Кто это? — прошептал Чонгук.       — Люди Чо, — ответил Тэхён. — Кто ж ещё.       Две чёрные машины без номеров замерли в сотне метров. Двери открылись, изнутри показались люди. Те же куртки, те же шапки, что и в прошлый раз. Но теперь в руках были не биты, а автоматы.       — Нам конец, — сказал Чонгук, обречённо глядя на оружие.       — Ещё нет, — Тэхён потянул его за рукав. — Бегом к машине. Через задний выход.       Они побежали, пригибаясь, пули свистели над головами. Ли остался лежать у стены — Тэхён не знал, жив он или нет. Сейчас это было не важно.       «Тойота» стояла за бетонными блоками, невидимая с дороги. Чонгук завёл мотор, Тэхён влетел на пассажирское сиденье, хлопнул дверью.       — Гони!       Чонгук вдавил педаль в пол. Машина рванула с места, подпрыгивая на ухабах, вылетела на просёлочную дорогу. В зеркале заднего вида плясали фары преследователей.       — Держись! — крикнул Чонгук.       Они летели по темноте, не включая фар, ориентируясь только по памяти. Чонгук знал эти дороги — каждую яму, каждый поворот. Преследователи отставали, но не сдавались.       — Сворачивай налево! — крикнул Тэхён.       — Там тупик.       — Там мост. Через реку. Если успеем — они не пройдут.       Чонгук вывернул руль. «Тойота» заскользила по грязи, едва не перевернулась, но выровнялась. Впереди показался узкий, деревянный мост, явно не для двух машин сразу.       — Проскочим! — крикнул Чонгук.       Они влетели на мост. Доски застучали под колёсами, перила зашатались. Сзади раздался выстрел — пуля пробила заднее стекло, разбив его вдребезги. Чонгук пригнулся, не сбавляя скорости.       Мост кончился. Они вылетели на твёрдую дорогу, и Чонгук повёл машину в лес, где преследователи не рискнули бы ехать без света.       Фары в зеркале пропали.       Тэхён медленно выдохнул и стряхнул с волос стеклянную крошку.       — Живы, — сказал он.       — Живы, — повторил Чонгук, всё ещё сжимая руль так, что побелели костяшки.       Они ехали молча, пока лес не кончился и впереди не зажглись огни города.       Чонгук попытался убрать руки с руля, но пальцы не разжимались. Глубоко вдохнул, выдохнул. Потом резко выдохнул ещё раз, коротко, как после удара под дых.       Тэхён не сказал ни слова. Просто тяжело, но спокойно положил ладонь поверх его руки и не убирал, пока дыхание Чонгука не выровнялось.       — Порядок? — спросил Тэхён.       — Порядок, — кивнул Чонгук и наконец отпустил руль. — Ли остался там.       — Если его убили — значит, знает слишком много и Чо боится, что всё вскроется. Если нет — от Ли теперь не добиться показаний. Он не рискнёт.       — Мы потеряли свидетеля.       — Мы потеряли свидетеля, — согласился Тэхён. — Но у нас есть диктофон и документы. Он успел дать показания о твоём отце. Этого достаточно, чтобы начать процесс.       Чонгук кивнул. Свернул на обочину, заглушил мотор.       — Я больше не могу, — сказал он. — Давай… минуту.       Они сидели в тишине, глядя на дорогу, где никого не было. Тэхён достал диктофон, проверил — запись чёткая, помех нет. Убрал во внутренний карман пиджака.       — Ты как? — спросил он.       — Жив, — ответил Чонгук. — Руки дрожат.       — У меня тоже.       Чонгук посмотрел на него. В темноте не было видно лиц, только силуэты и блеск глаз.       — Тэхён, — сказал он. — Если нас убьют… я не жалею ни о чём. Только об одном.       — О чём?       — Что мы не сказали друг другу главного.       Главного... Тэхён помолчал, потом протянул руку и сжал пальцы Чонгука.       — Давай сначала подождём, когда это кончится.       — А если не кончится?       — Тогда значит — не судьба.       Чонгук не ответил. Завёл машину и повёз их обратно в город. Значит, не судьба.