Звёздная летопись

      Вдруг пространство перед деревом исказилось. Из тени соткалась высокая фигура в угольно-черном плаще. Лицо незнакомца скрывала маска из потемневшей кости, а в провалах глазниц ровно горело холодное фиолетовое пламя.       — Ты заставил меня ждать, чародей, — голос Магистра проскрежетал, как ржавое лезвие. — Твоя вспышка у колодца едва не выжгла мои связи с этим лесом. Ты окружил этих никчемных людишек стеной света, которую мне пришлось прогрызать три дня, по крупицам восстанавливая свои силы. Но теперь твой щит истончился, а Осколок всё так же зовет меня. Твое время вышло.       Прежде чем Киран успел обнажить меч, Магистр сделал ленивый жест рукой. Теневые цепи мгновенно обвили горло воина, поднимая его над землей. Киран захрипел, его пальцы вцепились в невидимые путы, а лицо начало стремительно багроветь. Волк, оскалившись, попытался прыгнуть на врага, но вязкая жижа Пустоты мгновенно пригвоздила его лапы к почве.       — Посмотри на них, Рин, — голос Магистра Теней прозвучал как шорох сухой листвы. — Ты тратишь свой дар на тех, кто завтра же забудет твое имя. Ты — дитя первозданной силы, ты не должен служить им. Присоединись ко мне. Открой врата этим Осколком, и мы создадим мир, где тебе не придется прятаться.       Рин нахмурился, перехватывая посох. Его сердце колотилось, но голос прозвучал удивительно ровно:       — И что, тебе не стыдно нападать исподтишка? Мы даже не успели атаковать, а ты уже сковал моих союзников... А теперь говоришь, что я должен идти за своей «истинной судьбой». Где гарантии, что, как только я открою эту чёртову дверь, ты не убьёшь их и меня вместе с ними?       Магистр Теней издал сухой, дребезжащий смех, похожий на шелест опавшей листвы в склепе. Он медленно обошел застывшего Кирана, проводя костлявым пальцем по лезвию его меча.       — Стыд? Это человеческое понятие, Рин. В мире истинной силы нет места честности — есть только воля. Я не убил их лишь потому, что они — твои якоря. Но якоря тянут на дно, а я предлагаю тебе взлететь. Если откроешь дверь — этот воин будет свободен. Он проживет свою короткую, невзрачную жизнь, пока ты будешь править вечностью. Но если ты продолжишь упорствовать...       Теневые цепи на шее Кирана сжались. Рин видел, как лицо мужа багровеет, а вены на лбу вздуваются от страшного давления. Взгляд эльфа, острый и ясный, пронзил костяную маску врага. Он видел не величие, а хищника, который играет с едой. В ауре Магистра не было ни капли чести — только бездонный, жалкий голод. Обещания были ядом, а Киран и волк были предназначены в жертву ритуалу с самого начала.       Рин почувствовал отчаянную мольбу в глазах Кирана: «Не поддавайся». И тогда в голове полуэльфа созрел план. Он хитро улыбнулся, и эта улыбка заставила пламя в глазницах Магистра дрогнуть.       — Вечность с тобой? — Рин сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — А что ты мне дашь за эту вечность?       Он подошёл к Магистру почти вплотную. От плаща врага веяло абсолютным холодом, но Рин, не колеблясь, положил ладонь на его грудь, медленно проводя пальцами вверх, к самой маске.       — Сможешь ли ты дать мне то, что даёт мне мой муж каждую ночь? Я, знаешь ли... очень ненасытный. А твоё тело мертво и прогнило. Ты никогда не сможешь дать мне то тепло, которое даёт мне мой любимый. Ты ведь просто... не можешь, верно?       Магистр замер. Дерзость, смешанная с чувственным вызовом, застала его врасплох. Существа его порядка привыкли к ужасу, но не к искушению. Костлявые пальцы Магистра зависли в сантиметре от сумки Рина. Он чувствовал барьер, видел, как изумрудные искры магии кусают его кожу, но был слишком заворожен этой смертельной игрой.       — Ишь чего захотел, — Рин усмехнулся, глядя прямо в фиолетовые провалы глазниц. — Осколок показать... То есть, когда я задаю вопрос, ты сразу переводишь тему на свои интересы. Этим ты и отличаешься от моего мужа. Он думает только обо мне. А тебе лишь бы увидеть камень. Что ж... На, подавись им!       Рин с силой сорвал сумку с плеча и швырнул её далеко в сторону, в черные корни Дуба. Магистр, ведомый вековым инстинктом и сбитый с толку наглым поведением полуэльфа, дернулся вслед за сумкой, на долю секунды полностью ослабив контроль над тенями.       Это был идеальный обман. Магистр не видел, что настоящим артефактом в этот момент была не сумка. Осколок, извлеченный из чехла под прикрытием широкого рукава, уже лежал в ладони Рина, пульсируя первозданной мощью.       Магистр, ведомый игрой и обманом Рина, легко повёлся на такой дешёвый трюк, словно он был не мастером теней, а мальчишкой. Именно этого Рин и добивался. Не сказать, что он был уверен в своем успехе: он боялся до безумия. И всё же это был его единственный шанс.       — ТЫ СМЕЕШЬ ИГРАТЬ СО МНОЙ?! — взревел Магистр, осознав обман. Воздух вокруг него вскипел черными шипами.       — Сейчас, Киран! — выкрикнул Рин.       Киран, рухнув на колено, мгновенно выхватил меч. Рин же вскинул посох. Три ослепительных изумрудных снаряда — «Волшебные стрелы» — прорезали тьму и вонзились точно в грудь Магистра, заставляя его костяную маску разлететься на мелкие осколки. Рин сделал последний шаг, его фигура в лучах магии казалась исполинской.       — Твоя душа — кусок черной слизи, — произнес он холодным, звенящим голосом.       Он ударил посохом прямо в то место, где под плащом билось черное сердце Бездны. Леденящий холод заклинания встретился с пустотой внутри врага. Произошел магический резонанс. С воплем, от которого листья на Старом Дубе мгновенно обратились в пепел, Магистр Теней рассыпался на тысячи мелких искр, которые тут же растаяли в утреннем тумане.       Тишина, воцарившаяся в лесу, была оглушительной. Киран тяжело дышал, опираясь на меч. Он посмотрел на Рина с такой смесью ужаса и восхищения, какую полуэльф еще никогда не видел.       — Мы... мы сожгли его, — прохрипел воин.       — Больше он никому не причинит боли, — ответил Рин. Он подошел к Старому Дубу и осторожно вложил настоящий Осколок, сияющий теперь чистым светом, в рану на коре. — Осталось только вернуть лесу его сердце.       Изумрудное сияние хлынуло по венам дерева, вытесняя фиолетовую гниль. Лес сделал первый глубокий вдох за много лет.