Треклятый Potter

Лаборатория Аврората, 2003 г. Лаборатория к вечеру пятницы опустела. Розалинда ушла ещё час назад, оставив на столе записку: «Не работай до полуночи, Блэк. У тебя есть жизнь, даже если ты об этом забыла». Кассиопея машинально пододвинула бумажку под край подставки для пробирок и снова склонилась над микроскопом. Новый токсин, который она исследовала третью неделю, наконец начал поддаваться анализу. Ещё немного — и она сможет идентифицировать его. Ещё чуть-чуть — и отчёт будет готов, и Теренс перестанет названивать каждые два часа. — Кас, ты оглохла? Она вздрогнула. Гарри стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё с тем выражением, которое она научилась называть «терпеливое ожидание дурака». — Я работаю, Поттер. Если ты не видишь — это не значит, что я бездельничаю. — Вижу. Поэтому и пришёл напомнить: сегодня пятница. Мы договаривались встретиться с Арком и Лианой в девять. Сейчас без пятнадцати, а ты даже не переоделась. Кассиопея подняла голову. Посмотрела на часы над дверью. Потом на свой лабораторный халат, испачканный реактивами. Потом на Гарри. — Сегодня... — она наморщила лоб, прокручивая в голове последние дни. Отчёты, анализы, закупка реагентов, совещание со Скримджером, снова анализы... — Сегодня пятница? — Уверен на все сто. — И Арк с Лианой... — Переехали из Шотландию, они в Лондоне по делам. Мы договаривались встретиться в пабе на углу, помнишь? Я тебе говорил. Во вторник. Ты кивнула. — Я кивала многому во вторник. У меня был сложный образец. — Поэтому я и пришёл. — Гарри отлепился от косяка, вошёл в лабораторию и бесцеремонно закрыл её микроскоп защитной крышкой. — Собирайся. Через пятнадцать минут я жду тебя внизу. Если опоздаешь — я приду за тобой снова. И на этот раз понесу на руках. — Только попробуй, Поттер. Я пролью на тебя пробу с неизвестным токсином. — Ты слишком дорожишь своими образцами, чтобы тратить их на меня. Он вышел, оставив дверь открытой. Кассиопея посидела секунду, глядя на закрытый микроскоп, потом вздохнула, сняла халат, повесила его на спинку стула и направилась в подсобку, где висела её повседневная одежда. «Треклятый Potter», — подумала она, меняя рабочую рубашку на удобный джемпер. — «Почему у него всегда всё так невовремя?»

***

Паб «У камина» располагался на углу — не самый респектабельный район, но завсегдатаи знали: здесь лучшие рёбрышки в Лондоне и хозяин не задаёт лишних вопросов. К тому же, отсюда до Министерства было рукой подать. Когда они вошли, Арк и Лиана уже сидели за дальним столиком, у камина — из чего Кассиопея сделала вывод, что брат специально выбрал это место, чтобы подразнить её ассоциациями с Хогвартсом. Арк поднялся первым. Он почти не изменился за год — всё такой же широкоплечий, с растрёпанными волосами и наглой улыбкой. Только под глазами залегли новые тени — отец двух близняшек спал, видимо, ещё меньше, чем раньше. — Касси! — он обнял её так, что затрещали рёбра. — Ты выглядишь как лабораторная крыса, которую выпустили на волю. — А ты — как отец двоих детей, который не высыпается уже полгода. — Это пройдёт. Говорят, через лет двадцать. Лиана, стоявшая рядом, усмехнулась. Она тоже изменилась — стала мягче, спокойнее, хотя пепельные волосы всё так же выбивались из пучка непослушными прядями. Под глазами у неё залегли такие же тени, как у Арка, но улыбалась она искренне. — Касси, я так рада тебя видеть! — она обняла подругу, и Кассиопея неожиданно для самой себя ответила на объятие. — Гарри, ты тоже молодец, что привёл её. Она бы, наверное, просидела в лаборатории до утра. Все рассмеялись, и компания уселась за стол. Разговор завязался сам собой, как будто не прошло и полгода с их последней встречи. Арк рассказывал о новом контракте с испанским квиддичным клубом, о переезде, о том, как они с Лианой выбирали дом в Шотландии. — Знаете, там такие рассветы! — восклицал он, размахивая вилкой. — Мы с балкона видим озеро, и в шесть утра солнце встаёт прямо из воды. Я теперь специально встаю пораньше, чтобы посмотреть. Лиана говорит, что я сошёл с ума, но она просто не понимает. — Я понимаю, что мне нужно кормить двух младенцев в пять утра, — парировала Лиана, но в голосе не было жалобы. — А он встаёт, пьёт кофе на балконе и делает вид, что помогает. — Я помогаю морально. Это важнее. Гарри, который слушал эту перепалку с усмешкой, спросил: — А как девочки? — Роксана командует всеми, — вздохнул Арк. — Вчера она заявила, что не будет есть кашу, потому что «каша — это для слабаков». Ей год и три месяца! Она ещё говорить толком не умеет, а уже шантажирует нас криком. — Андромеда тише, — добавила Лиана. — Она смотрит, слушает, а потом делает выводы. Боюсь, она у нас будет стратегом, а Роксана — полевым командиром. Кассиопея слушала и чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Разговоры о детях, о квиддиче, о бытовых мелочах — это было так далеко от обугленных улик, бюджетных споров и вечных анализов. Она почти расслабилась. — А вы помните, — вдруг сказал Арк, допив третью кружку эля, — как мы на втором курсе украли у Филча его список изьятого и подбросили навозную бомбу Уизли ему в кабинет? — Ты подбросил, — поправила Лиана. — Мы только стояли на стреме. — И ты тогда чуть не попался, потому что миссис Норис учуяла твой рыбный пирожок, — усмехнулся Гарри. — Это был стратегический отвлекающий манёвр. — Это была дурацкая случайность, которая чудом не отправила нас всех на отработки до Рождества. Они хохотали, вспоминая школьные годы. Кассиопея пила эль — тёмный, тягучий, с горьковатым послевкусием — и улыбалась. По-настоящей, простой. Когда Арк и Гарри поднялись из-за стола, чтобы взять добавку — Арк заказал ещё рёбрышек, а Гарри пошёл с ним за компанию, — Лиана переглянулась с Арком, тот кивнул, и мужчины отошли к стойке. Кассиопея осталась с Лианой наедине. Повисла пауза — не неловкая, а та, когда старые друзья наконец могут сказать то, что не говорят при мужьях и братьях. — Ну? — спросила Лиана, отставляя пустую кружку и глядя на подругу в упор. — Как ты? — Работаю много. Ты же знаешь, — Кассиопея пожала плечами. — Новые методики, бюджеты, совещания. Вчера Скримджер меня чуть не задушил своим... — Касси. — Лиана перебила мягко, но с той интонацией, которая не требовала объяснений. — Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом спрашиваю. Кассиопея замолчала и опустила взгляд в свою кружку. Говорить не хотелось. Но Лиана умела ждать — это качество, наверное, досталось ей от отца. Она сидела спокойно, сложив руки на столе, и смотрела на подругу с тем терпением, которое сводило с ума. — Всё сложно, — выдавила наконец Кассиопея. — Я и не думала, что будет просто. — Ты про Гарри? — А про кого ещё? — Лиана усмехнулась. — Ты думаешь, я не заметила, как он на тебя смотрит? Он смотрел так и в школе, и в академии, и сейчас. Только раньше ты делала вид, что не замечаешь. А теперь... теперь ты замечаешь. И тоже смотришь. Иногда. — Я не... — Не надо, Касси. — Лиана подняла руку, останавливая её. — Я тебя знаю дольше, чем он. Ты можешь врать себе, но мне — зачем? Кассиопея прикусила губу. Внутри поднималось привычное раздражение — защитная реакция, которую она включала каждый раз, когда кто-то подходил слишком близко к этой теме. Но почему-то сейчас, после третьей кружки эля, после уютного вечера, после того как она разрешила себе расслабиться, эта защита давала сбой. — Я ему сказала, — проговорила она тихо. — Ещё в школе. Сказала, что не хочу рисковать дружбой. Что не уверена. Что он заслуживает большего, чем «может быть». — И он, конечно, послушался, — сухо заметила Лиана. — Он сказал «друзья». — Сказал и остался, — тихо сказала Лиана, глядя в сторону стойки, где Арк и Гарри о чём-то спорили с барменом. — И ты хочешь убедить меня, что это просто дружба? Кассиопея не ответила. — Я смотрела на вас сегодня весь вечер, — продолжила Лиана, поворачиваясь к подруге. — Он знает, что ты пьёшь. Знает, что ты не любишь кинзу в мясе. Знает, что тебе не нравится, когда кружку ставят слишком близко к краю стола — ты вечно задеваешь её локтем. — Это наблюдательность, — пожала плечами Кассиопея. — Он мракоборец. Они все наблюдательные. — Он поправил твою салфетку, потому что заметил, что она сползает на пол, а ты не обращаешь внимания. Он тебя не касался, не привлекал внимание, просто — подвинул локтем, когда ты отвернулась. И ты даже не заметила. А я заметила. Лиана сделала паузу. — Он смотрит на тебя, Касси. Не так, как смотрят на подругу. И ты на него — тоже. Кассиопея хотела возразить, но осеклась. Потому что это была правда. И они обе это знали. — Касси. — Лиана наклонилась ближе, и её карие глаза, тёплые и внимательные, смотрели без осуждения. — Я не говорю, что ты должна бежать и признаваться в любви. И не говорю, что вы должны пожениться завтра. Но ты уже много лет делаешь вид, что ничего не происходит. Он терпит. Потому что он терпеливый. Но ты же не железная. Рано или поздно это сломается. И боюсь, что не в ту сторону. Кассиопея молчала. Внутри боролись привычка отрицать — быстрая, рефлекторная — и что-то другое, более тихое и усталое, что не хотело больше врать. Может быть, эль развязал язык. Может быть, усталость после долгой недели. А может, просто присутствие Лианы, перед которой не нужно было притворяться. — Всё сложно, — повторила она, и в этом «сложно» прозвучало столько, что Лиана не стала уточнять. — Я знаю. — Подруга взяла её за руку — просто, по-сестрински. — Но «сложно» не значит «безнадёжно». Помни об этом. Кассиопея хотела ответить, но в этот момент к столику вернулись мужчины. Арк нёс огромную тарелку с рёбрышками, Гарри — новый круг эля. — О чём шепчетесь? — спросил Арк, подозрительно глядя на обеих. — О детях, — соврала Лиана с невозмутимым лицом. — Касси говорит, что не представляет, как мы справляемся с двумя. — Мы и не справляемся, — хмыкнул Арк. — Мы выживаем. Это разные вещи. Гарри опустился на своё место рядом с Кассиопеей и, разливая эль, бросил на неё короткий взгляд. Она не отвела глаза. Не улыбнулась. Просто посмотрела в ответ — и в этом взгляде не было привычного льда. Только усталое, невысказанное «да, всё сложно». Гарри, кажется, заметил. Но ничего не сказал. Только пододвинул к ней свежую кружку и чуть заметно кивнул — «пей, отдыхай». Гарри рассказывал что-то про их с отцом совместный рейд в прошлом году. Лиана качала головой и подкладывала всем жареную картошку. Время тянулось медленно, по-домашнему. Когда они наконец собрались выходить, за окнами паба уже давно стемнело, и фонари отбрасывали на мокрый асфальт жёлтые круги. — Мы на аппарцию, — сказал Арк, обнимая Кассиопею на прощание. — А то Лили, наверное, уже замучилась с этими сорванцами. Она сказала, что в восторге, но я видел её глаза. Она устала. — Лили в восторге потому что не видела их в действии, — поправила Лиана. — Мы бы тоже были в восторге, если бы у нас была возможность отдохнуть от них хотя бы вечер. Они рассмеялись, обнялись, и пара исчезла в темноте переулка. Кассиопея стояла, глядя им вслед, и чувствовала, как мир начинает слегка покачиваться. Она не пила столько уже давно — лаборатория и анализы не располагали к вечерним посиделкам. — Ты как? — голос Гарри прозвучал откуда-то сбоку. — Отлично, — соврала она, сделала шаг в сторону и чуть не упала, зацепившись каблуком за трещину в асфальте. Гарри подхватил её за локоть — быстро, сильно, но осторожно. — Отлично, значит. Поэтому ты шатаешься, как новорождённый телёнок. — Я просто не туда наступила. Отпусти. — Если я тебя отпущу, ты упадёшь лицом в лужу. И завтра будешь жаловаться на разбитый нос, а на самом деле — на мою нерасторопность. — Ты невыносим, Поттер. — Ты пьяна, Кас. Это разные вещи. Кассиопея хотела возразить, но слова путались. Она снова попыталась шагнуть — и снова Гарри удержал её, на этот раз уже не за локоть, а за плечи, развернув к себе. — Идём, — сказал он. — Я провожу тебя. — Я сама дойду. — Дойдёшь. Вниз по лестнице, в канаву или в объезд — это уже детали. Я предпочитаю вариант без канавы. Она попыталась вырваться, но руки у него были сильными, и сопротивление казалось глупым. — Ладно, — сдалась Кассиопея. — Но если ты будешь комментировать мою походку, я всё-таки применю тот токсин. — Обещаю молчать. До утра. Они шли медленно. Гарри не обнимал её — просто держал за локоть, чуть направляя. Кассиопея чувствовала тепло его ладони даже сквозь плащ и злилась на себя за то, что это тепло не раздражает её так, как должно было бы. — Как думаешь, Арк справится? — спросила она, чтобы нарушить молчание. — С двумя детьми, с переездом, с работой? — Арк — Блэк. Он справится. — Ты всегда такой оптимист? — Я такой реалист. Они любят друг друга. Это помогает. Кассиопея не ответила. Они дошли до её дома — маленькой квартиры на втором этаже, которую она снимала рядом с Министерством. Гарри открыл дверь её ключами — она даже не спросила, откуда он знает где они лежат, — и помог разуться. — Я могу остаться? — спросил он, когда она, пошатываясь, дошла до дивана и рухнула на него. — Нет. — Я останусь. — Я сказала — нет. — А я сказал — останусь. Чтобы ты не решила среди ночи, что тебе нужно срочно доделать какие-то анализы, и не ушла в лабораторию в пижаме. Она не нашлась, что ответить. Провалилась в сон прямо на диване, не успев даже накрыться пледом.

***

Проснулась она от запаха гари. Сначала Кассиопея подумала, что кто-то поджёг лабораторию. Потом — что у соседей пожар. Потом открыла глаза и увидела свою кухню, залитую утренним светом, и Гарри, который стоял у плиты в её фартуке с вышитым драконоцветом — подарок Лианы на прошлое Рождество. — Что ты делаешь на моей кухне, Поттер? — спросила она хриплым со сна голосом. — Готовлю завтрак. — он повернулся, и она увидела сковороду в его руках. На сковороде лежали два куска хлеба. Чёрные. Не подгоревшие — именно что чёрные, как уголь. — Это что? — Тосты. Ты сказала вчера, что любишь тосты на завтрак. Правда, я не расслышал — с чем именно. Может, с маслом? Или с джемом? — Я люблю тосты, Поттер, а не угли для камина. — Я старался, — он поставил сковороду на стол, и чёрные ломтики жалобно заскрипели о тарелку. — У меня дома домовики готовят. Я не привык к маггловским плитам. — Ты не привык к готовке в принципе. Это печально. Кассиопея села, откинула волосы с лица. Голова гудела, во рту было сухо, и она ненавидела себя за вчерашнюю слабость. Но Гарри стоял перед ней в нелепом фартуке, с виноватой улыбкой, и его зелёные глаза сейчас смотрели с такой теплотой, что у неё что-то кольнуло в груди. — Кофе — хотя бы сварил нормально? — спросила она, чтобы скрыть это чувство. — Сварил. Чёрный. Без сахара. Он протянул ей кружку — любимую, с потрескавшейся глазурью, которую она привезла из Франции много лет назад. Кофе был горячим, крепким, идеальным. Кассиопея сделала глоток и почувствовала, как возвращается жизнь. — Ладно, — сказала она, глядя на чёрные тосты. — Угли так угли. Давай сюда. Гарри сел напротив, и они вместе, молча, ели подгоревший хлеб и пили кофе. За окном вставало солнце, и где-то внизу уже шумел утренний Лондон. — Поттер, — сказала Кассиопея, когда тосты кончились. — М? — В следующий раз, когда я напьюсь, ты ведёшь меня домой и уходишь. Без фартуков и пижамных дискуссий. — Хорошо, — кивнул Гарри. — В следующий раз. Он не уточнил, что это «хорошо» ничего не значит. И она не стала уточнять. «Треклятый Potter», — подумала Кассиопея, допивая кофе. — «Ты всё-таки меня добьёшь когда-нибудь. Но не сегодня».