The Quiet Storm.

***

Октябрьский холод медленно, но верно заползал под тяжелые, монументальные каменные своды замка Хогвартс, окончательно выдувая из длинных коридоров последнее летнее тепло. Прошло совсем немного времени после памятного и громкого инцидента с горным троллем в женском туалете на Хэллоуин. Напряжение среди студентов постепенно спало, а дружба между Гарри Поттером, Роном Уизли и Гермионой Грейнджер укрепилась настолько сильно, что гриффиндорская троица стала казаться окружающим абсолютно неразлучной. Они вместе сидели в Большом зале, вместе ходили на уроки Трансфигурации и увлеченно спорили на переменах. Вайолет, хоть и жила в сине-бронзовой Башне Когтеврана, оставалась невидимым, но невероятно прочным связующим звеном этого новоиспеченного союза. Их ментальная связь близнецов с Гарри связывала два разных факультета в единую, невидимую команду, готовую к любым приключениям. В один из субботних вечеров у близнецов Поттер родилась совершенно безумная, дерзкая идея. Им, одиннадцатилетним детям, выросшим в темном, тесном чулане под лестницей у жестоких Дурслей, отчаянно и искренне хотелось наконец-то почувствовать себя «настоящими волшебниками». Им хотелось исследовать этот древний замок без надзора взрослых, раскрыть его скрытые тайны и ощутить биение магии в спящих коридорах. Виола тайно, стараясь не шуметь подошвами новых туфель, спустилась из своей Башни Когтеврана, чтобы встретиться с Гарри, Роном и примкнувшим к ним пухлым, жутко взволнованным Невиллом Долгопупсом у портрета Полной Дамы. Они шли на свой страх и риск, ориентируясь исключительно на тихие шорохи, колебания теней от факелов и собственную интуицию. Они просто хотели тайно разведать обстановку в ночном Хогвартсе, не подозревая, к чему это приведет. Но их ночная вылазка очень быстро пошла наперекосяк. На крутом повороте около прохладной галереи рыцарских доспехов они внезапно, нос к носу столкнулись с завхозом Аргусом Филчем. Его злые, тусклые глаза хищно и торжествующе блеснули в полумраке, а противная серая кошка миссис Норрис яростно зашипела, прижимая уши к голове и сверкая зрачками. — Студенты бродят ночью! Нарушители! — хрипло, со злобным восторгом пророкотал Филч, протягивая к ним свою костлявую, длинную руку с грязными ногтями. — Наконец-то я ловлю вас, голубчики! Живьем к директору пойдете!— Бежим! — панически, во всё горло вскрикнул Рон, дергая Гарри за рукав мантии. Они бросились наутек по темным, совершенно незнакомым переходам, тяжело дыша, сбивая дыхание и то и дело спотыкаясь о длинные края своих новых школьных мантий. Аргус Филч следовал за ними по пятам, его тяжелые шаги с металлическим постукиванием связки ключей эхом отдавались от гранитных стен коридоров. Чтобы окончательно и надежно скрыться от разъяренного завхоза, дети инстинктивно, поддавшись панике, свернули в самый темный, изолированный коридор на третьем этаже. Профессора на общей линейке строго-настрого предупреждали всех учеников: коридор на третьем этаже находится в запретной зоне, туда категорически нельзя заходить под угрозой самого сурового наказания или даже мучительной смерти. Но сейчас страх перед Филчем перевесил все запреты. Они добежали до самого конца тупика, навалились всем весом на массивную дубовую дверь и с силой затолкнули тяжелый железный засов изнутри, мгновенно заперев её. Это было единственное место во всем огромном замке, куда Филч, судя по резко затихшим шагам за дверью, категорически не хотел заходить. Он словно панически боялся этого тупика. Вайолет тяжело прислонилась спиной к прохладному дереву двери, пытаясь унять бешено колотящееся в груди сердце, и вдруг почувствовала, как её правая кисть руки, отмеченная белым шрамом-молнией, резко отозвалась сильным покалывающим, леденящим холодом. Одновременно с этим ментальный узел в её голове буквально взорвался от дикого, парализующего чужого ужаса. Брат стоял всего в полуметре от неё, его круглые очки съехали набок, а сам он смотрел прямо перед собой, не в силах даже моргнуть. Виола медленно, с нарастающим предчувствием беды повернула голову в полумрак комнаты, и из её груди вырвался сдавленный, испуганный выдох. Они смотрели прямо в глаза чудовищной собаки. У неё было три огромные, уродливые головы. Три пары вращающихся, налитых кровью безумных глаз; три огромных черных носа, прерывисто и шумно подёргивающихся в их сторону, жадно улавливая чужой человеческий запах; три огромных слюнявых рта, из которых прозрачная слюна скользкими, густыми верёвками свисала прямо с желтоватых, острых как кинжалы клыков. Исполинский пес заполнял собой абсолютно всё пространство этой тесной, замкнутой комнаты — от сырого каменного пола до самого высокого потолка башни. Существо глухо, раскатисто зарычало всеми тремя глотками одновременно, и этот низкий звук заставил задрожать старые стекла в узких окнах. «Виола...Смотри...Скорее вниз...На его лапы!» — паническая, звенящая адреналином мысль Гарри прорезала сознание когтевранки, заставив её опустить взгляд, преодолевая сковывающий мышцы страх. Благодаря своей исключительной наблюдательности, хладнокровию и цепкому уму, Вайолет успела заметить то, на что в состоянии паники никто больше не обратил внимания. Чудовищный трехголовый пес всеми четырьмя своими огромными, когтистыми лапами стоял строго поверх деревянного приподнятого люка в полу. — Назад! Назад! Открывай дверь! — истошно, сорвавшимся на фальцет голосом закричал Рон Уизли, судорожно дергая тяжелый железный засов двери в обратную сторону. Они буквально вывалились обратно в запретный коридор третьего этажа, с силой захлопнув за собой дубовую дверь, и без оглядки помчались в сторону жилых басен, напрочь забыв и о Филче, и о правилах. Остановились они только у портрета Полной Дамы. Невилл, бледный как мел, судорожно сжимал кулаки, его зубы стучали от пережитого шока, а Рон клялся всеми богами, что больше никогда в жизни не выйдет из спальни ночью. После этого жуткого, леденящего кровь случая Гарри, Рон и присоединившаяся к ним на следующий день Гермиона четко поняли: под деревянным люком на третьем этаже спрятано что-то невероятно ценное, какая-то великая магическая тайна, а трехголовая собака — это лишь первое, самое страшное препятствие на пути к ней. И взрослые, включая самого директора Альбуса Дамблдора, относятся к этой скрытой вещи со всей серьезностью волшебного мира. Невилл Долгопупс, смертельно напуганный встречей с трехголовым монстром, наотрез отказался от дальнейших ночных приключений и в расследовании больше не участвовал. Но гриффиндорская троица и Вайолет Поттер начали свою собственную, скрытую детективную игру на выживание. Разгадка имени и происхождения этого страшного существа пришла к ним самым неожиданным, глупым и нелепым образом. Несколько недель спустя, во время очередного теплого чаепития в хижине Рубеуса Хагрида, великан в очередной раз слишком сильно увлекся разговорами. Он сидел в своем огромном, сколоченном из бревен кресле, подливая близнецам ароматный травяной чай в кружки размером с ведро, и весело хвастался, что может приручить абсолютно любое, даже самое опасное магическое существо на свете. — Да бросьте вы, Хагрид, — с мягкой, хитрой улыбкой поддразнила его Виола, подпирая подбородок ладонью со шрамом на кисти. — Бывают существа, к которым даже вы не найдете правильный подход. Например...огромные трехголовые собаки из древних греческих легенд. Их ведь невозможно контролировать. Хагрид весело и добродушно ухмыльнулся в свою густую растрепанную бороду, совершенно не заметив скрытого подвоха в её ярко-зеленых глазах:— Ха! Да я вам скажу, малявки, это чистая маглорожденная чепуха! Главное в этом деле — ласка, терпение и правильный подход. Я вот когда-то выменял одного такого трехголового щенка у какого-то забавного грека в кабаке в Лондоне. Милейшее было существо, скажу я вам! Я и имя ему дал домашнее, ласковое — Пушок. Да-да, Пушок! Дамблдор вот попросил его на время одолжить, чтобы охранять...Ох, разрази меня гром, я опять сболтнул лишнего! Забудьте, что я сказал! Больше ни слова не вытянете! Кушайте кексы, они свежие! Близнецы мгновенно переглянулись, и в голове Виолы отчетливо, победно прозвучала триумфальная мысль Гарри: «Пушок! Хагрид сам отдал этого пса Дамблдору для охраны люка!». Неосторожная, наивная и простодушная болтовня великана дала им самый главный ключ к разгадке происхождения монстра, о чем сам лесничий даже не догадывался. Гермиона Грейнджер, узнав об этом важном разговоре, тут же с головой закопалась в самые глубокие архивы школьной библиотеки. Через два дня упорных поисков она тайно, знаками подозвала Виолу, Гарри и Рона к самому дальнему столу у окна, победно демонстрируя раскрытую старинную книгу в потрепанном кожаном переплете. — Я нашла! Нашла! — взволнованно и прерывисто зашептала Гермиона, водя пальцем по древним пергаментным строкам. — Смотрите сюда, ребята! Здесь черным по белому написано, что трехголовые собаки, подобные мифологическому Церберу, обладают одной уникальной, непреодолимой биологической слабостью. Они мгновенно, бессильно и очень крепко засыпают, стоит им услышать любую, даже самую простую музыкальную мелодию! Музыка полностью усыпляет Пушка! Вайолет завороженно вглядывалась в пожелтевший текст книги. Это объясняло абсолютно всё. Это давало четкий, осязаемый ответ на вопрос, как именно потенциальный вор или они сами могли бы пройти мимо этого чудовищного охранника на третьем этаже — достаточно было просто сыграть ему красивую мелодию на каком-нибудь инструменте. Пазл великой детективной интриги первого курса постепенно складывался в их головах, связывая воедино Гринготтс, Хагрида и люк на третьем этаже. Надвигались суровые зимние метели, и Виола знала: впереди их ждет Рождество, которое принесет Гарри один очень важный музыкальный подарок от Хагрида — деревянную флейту, способную усыпить даже самую страшную трехголовую собаку в истории Хогвартса.

***

С каждым днем интрига вокруг люка на третьем этаже закручивалась всё сильнее, превращая повседневную жизнь четверых студентов в настоящее секретное расследование. Поиски информации о том, что именно охраняет Пушок, заняли долгие недели упорного труда. Вайолет, пользуясь своим законным доступом к огромным, упорядоченным архивам Башни Когтеврана, часами просиживала за стопками старинных фолиантов вместе с Гермионой. Терри Бут, Энтони Голдстейн и Лиза Турпин то и дело удивленно косились на Вайолет в гостиной, когда она вместо обычных домашних заданий по Чарам перерывала древние манускрипты по великим магам и алхимикам прошлого. И наконец, их когтевранское упорство принесло свои долгожданные плоды. В один из пасмурных ноябрьских дней Гермиона буквально притащила в их тайный библиотечный тупик колоссальный, покрытый вековой пылью фолиант, весивший не меньше трех камней. — Я нашла! Нашла! Настоящая разгадка! — возбужденно, но жутко тихо, оглядываясь на мадам Пинс, зашептала Гермиона, подзывая близнецов и Рона к деревянному столу. — Смотрите внимательно на эти строки! Охраняемый предмет на третьем этаже — это Философский камень! — Что еще за камень такой? — нахмурился Рон Уизли, лениво ковыряя в ухе перышком своего сломанного пера. — Какой-то драгоценный булыжник? — О Мерлин, Рон, ты хоть иногда читаешь что-то, кроме справочников по профессиональному квиддичу и составов команд? — сокрушенно вздохнула Виола, и её острый когтевранский ум мгновенно выдал нужные исторические факты из памяти. — Философский камень — это легендарное, величайшее вещество, обладающее удивительными, уникальными магическими свойствами. Он способен превратить абсолютно любой металл в чистое, высокопробное золото, но самое главное — он производит Эликсир Жизни. Тот, кто регулярно пьет этот эликсир, получает абсолютное бессмертие и вечную молодость. — А создал его единственный известный в истории великий алхимик — Николас Фламель, — победно закончила Гермиона, восторженно тыча пальцем в старинный пергамент. — Ему сейчас больше шестисот лет, и они с женой спокойно живут в Девоне. Теперь всё идеально сходится! Дамблдор тайно спрятал этот камень в Хогвартсе, чтобы уберечь его от опасных грабителей из Гринготтса! В тупике библиотеки воцарилась тяжелая, звенящая и напряженная тишина. Вечная жизнь. Горы золота. Это было слишком грандиозной, пугающей тайной для одиннадцатилетних первокурсников. — Но если камень сейчас находится в школе, значит, кто-то из взрослых отчаянно пытается его украсть, — мрачно произнес Гарри, поправляя круглые очки на переносице. Он перевел взгляд на сестру, и его ментальный голос наполнился смутной, леденящей уверенностью. — И я, кажется, точно знаю, кто именно этот вор.— Кто? — хором, вытянув шеи, спросили Рон и Гермиона.— Профессор Снейп, — отрезал Гарри вслух, чеканя каждое слово. — Вспомните матч по квиддичу. Снейп пытался заколдовать мою метлу, чтобы сбросить меня с высоты и избавиться от свидетеля. Он хромал в день Хэллоуина — это значит, что он тайно ходил в запретный коридор к трехголовому псу, и Пушок его сильно укусил за ногу! Профессор Снейп хочет украсть Философский камень для Волан-де-Морта. От этого страшного, запретного имени Рон инстинктивно вздрогнул, едва не выронив сумку, а Гермиона испуганно прикусила губу. Гарри поделился своими подозрениями со всей гриффиндорской страстью, и на их стороне класса эта теория мгновенно превратилась в непреложную истину.Но Вайолет замерла на своем стуле, задумчиво крутя в длинных пальцах свою светлую палочку из омелы. Её сострадательное, но очень аналитическое и независимое сердце категорически отказывалось слепо верить в эту простую версию. Она слишком хорошо помнила первый урок Зельеварения и то, как Снейп смотрел на неё — в его черных туннельных глаза-зеркалах никогда не было убийственной тьмы или предательства, когда он обращался к ней. Там была лишь застарелая, глубокая и понятная ей боль. Снейп хорошо относился к Виоле, потому что она была дочерью его единственной любви, Лили, и была невероятно, поразительно на неё похожа своими рыжими кудрями и гордой осанкой. Гарри же, напротив, был точной копией своего отца Джеймса, который в школьные годы жестоко издевался над Снейпом — вот декан Слизерина и вымещал на мальчике старые обиды. К тому же, у Виолы на уроках всё получалось просто идеально, её зелья были эталонными, и Снейп часто сравнивал её успехи с неуклюжестью Гарри, ставя девочку в пример всему классу. — Гарри, я не думаю, что это Снейп, — тихо, но поразительно твердо возразила Виола, глядя прямо в глаза брата сквозь стекла его очков. — Да, он искренне ненавидит тебя, потому что ты напоминает ему человека из его прошлого. Но ко мне он относится на удивление справедливо, хорошо и даже тепло. Он ценит реальные знания. Директор Дамблдор никогда бы не подпустил к школе человека, способного на такое низкое предательство. Здесь замешан кто-то другой. Кто-то, кто прячется в тени гораздо искуснее сурового декана Слизерина. — Виола, ты просто защищаешь его только потому, что он ставит тебе высшие баллы и хвалит твои навыки по зельеварению! — горячо, со злостью возразил Гарри, и между близнецами впервые за всё время их учебы пробежала искра ментального, тяжелого напряжения. — Снейп — Пожиратель Смерти в прошлом, вся школа об этом шепчется на углах! Он ведет себя как летучая мышь и люто ненавидит Гриффиндор! Если не он, то кто еще это может быть в этом замке?! — Я пока не знаю имени, Гарри. Но мы обязаны быть предельно осторожными и не делать глупых, поспешных выводов, — спокойно закончила Виола, понимая, что переубедить упрямого, упертого брата сейчас просто невозможно. Гермиона и Рон напряженно переглядывались между собой, понимая, что тайна трехголового пса, Николаса Фламеля и Философского камня разделила близнецов Поттер на два противоположных лагеря. Гарри был уверен в виновности Северуса Снейпа на все сто процентов, основываясь на личной неприязни, а Вайолет искала скрытые мотивы и логические нестыковки, чувствуя, что замок хранит куда более изощренные и опасные секреты. Интрига закручивалась всё сильнее, а за высокими окнами Хогвартса уже кружились первые настоящие, тяжелые декабрьские метели. Приближались долгожданные Рождественские каникулы. Близнецы знали, что большинство студентов, включая Теодора Нотта и других чистокровных первокурсников, совсем скоро уедут на праздники в свои богатые семейные поместья к родителям. Замок обещал стать абсолютно пустым, тихим и занесенным сугробами, оставляя близнецов Поттер наедине с их главной, неразгаданной семейной тайной и древней магией Хогвартса.

***

Ноябрь ворвался в Хогвартс внезапно, принеся с собой пронизывающие до костей ледяные шотландские ветра и колючую крупу мелкого снега. Белая плотная пелена за несколько дней укутала остроконечные башни замка и легла на верхушки вековых деревьев Запретного леса. Огромные эркерные окна Башни Когтеврана покрылись изящными морозными узорами, а серая гладь Чёрного озера окончательно сковалась монолитным льдом. Старинный замок остывал, и студенты кутались в тёплые шерстяные шарфы, но, несмотря на суровую стужу, Хогвартс буквально горел от бешеного, лихорадочного предвкушения. Приближался субботний день — время первого в этом учебном году официального матча по квиддичу: Гриффиндор против Слизерина.В утренние часы Большой зал напоминал растревоженный улей. Вайолет сидела за сине-бронзовым столом своего факультета в компании Терри Бута и Лизы Турпин. Разговоры когтевранцев вертелись исключительно вокруг судейства мадам Трюк и возможных тактических схем команд, но Виола почти не слушала друзей. Она лениво ковыряла ложкой остывающую овсянку, упрямо устремив взгляд через весь зал на красно-золотую половину помещения. Гарри, уже одетый в плотную спортивную форму, сидел бледный как полотно. Рядом с ним Гермиона Грейнджер с жутко деловым видом отчаянно пыталась заставить его съесть хотя бы ложку пирога с почками, а Рон Уизли яростно размахивал руками, расплёскивая тыквенный сок и объясняя траектории полёта бладжеров.«Гарри, ради Мерлина, прекрати паниковать. Ты просто изведёшь себя и перегоришь ещё до того, как мадам Трюк даст первый свисток», — мягкая, но очень чёткая мысль Виолы пробилась сквозь сорокаметровое расстояние Большого зала и мягко опустилась в сознание брата.Гарри ощутимо вздрогнул, поднял голову и мгновенно поймал встречный взгляд её ярко-зелёных глаз. Их ментальный узел тут же отозвался в голове девочки волной такого дикого, звенящего мандража, что у самой Виолы мелко и холодно закололо кончики пальцев.«Я не могу успокоиться, Виола. Оливер Вуд гонял меня на тренировках в строжайшей тайне от всей школы по три раза в неделю. Капитан сказал, что я — секретное оружие факультета. Если я сейчас упущу золотой снитч на глазах у всех преподавателей и студентов, это будет позор на все оставшиеся семь лет учебы», — мысленно, со сдавленным, искренним ужасом признался Гарри.«Послушай меня внимательно, братишка. Ты — лучший летун, которого я видела в своей жизни. Вспомни урок полётов. Драко Малфой до сих пор зеленеет от злости, когда видит твой новый Нимбус-2000. Просто поднимись в небо и делай то, что у тебя получается естественнее всего. Я буду сидеть на трибунах и буду держать за тебя кулаки. Помни: мы — Поттеры, и мы умеем побеждать».Гарри глубоко, шумно вздохнул. Его напряжённые плечи наконец-то расслабились, а ментальный канал наполнился волной глубокой, тёплой сестринской благодарности. В эту секунду к их столу подошёл рослый Оливер Вуд, капитан и вратарь гриффиндорцев, и веско приказал: «По коням, Поттер. Нам пора в раздевалку, нужно проверить снаряжение». Ментальная связь близнецов плавно оборвалась, когда растрёпанная чёрная макушка Гарри скрылась за тяжёлыми дубовыми дверями.Час спустя огромный стадион для квиддича представлял собой невероятное зрелище. Высокие деревянные трибуны, раскрашенные в цвета четырёх факультетов, буквально содрогались от криков и топота тысяч ног. Вайолет заняла место в среднем ряду когтевранского сектора вместе с Лизой Турпин и Энтони Голдстейном, туго укутавшись в свой сине-бронзовый шарф. Прямо под их сектором, на гриффиндорской стороне, Рон и Гермиона уже успели развернуть колоссальное, сшитое вручную знамя. На огромной белой простыне, которую Рон безжалостно конфисковал из своих домашних запасов после того, как её край знатно погрызла Короста, красовалась яркая, переливающаяся надпись: «Поттера в президенты!». Гермиона применила свои выдающиеся, истинно когтевранские по сути знания и наложила на ткань хитрые чары магической подсветки. Благодаря этому вышитый в самом центре золотой лев то и дело открывал пасть, вставал на задние лапы и грозно, натурально рычал на радость трибунам.Раздался оглушительный, пронзительный свист мадам Трюк, стоявшей в центре поля. Четырнадцать игроков на мётлах синхронными ракетами взмыли в холодное осеннее небо. Матч начался.— И кваффл мгновенно перехватывает великолепная Анджелина Джонсон из Гриффиндора! Какая грация, какая невероятная скорость у этой девушки! И, кстати, она до сих пор не согласилась пойти со мной на свидание в Хогсмид... — разнёсся над стадионом звонкий, раскатистый голос Ли Джордана, гриффиндорского комментатора, который сидел в главной судейской ложе.— Джордан! — строго и угрожающе прикрикнула профессор Макгонагалл, резко дёрнув его за рукав мантии.— Простите, профессор, увлёкся! Итак, Анджелина делает точную, выверенную передачу Алисии Спиннет, та красиво обходит слизеринского охотника Эдриана Пьюси... Но Маркус Флинт, капитан Слизерина, жёстко, совершенно бесцеремонно блокирует её корпусом! Это была чистая грубость, мадам Трюк, куда вы смотрите?! Но игра продолжается, и Гриффиндор открывает счёт! Десять — ноль!Атмосфера на поле стремительно, ежеминутно накалялась. Слизеринская сборная, состоящая из массивных, рослых и опытных старшекурсников, быстро сообразила, что в чистой маневренности они вчистую уступают лёгким гриффиндорским девчонкам-охотникам. Зелёные мантии без колебаний перешли на откровенно агрессивную, силовую тактику. Маркус Флинт и Пьюси безжалостно толкали соперников локтями, мешали гриффиндорцам закладывать крутые виражи у колец и откровенно провоцировали нарушения, пользуясь тем, что судья на метле просто не успевала уследить за всеми перемещениями игроков. Бладжеры со свистом носились над полем, и Фред с Джорджем Уизли с глухим треском отбивали их тяжелыми битами в сторону слизеринцев.Гарри, строго следуя тайным указаниям Оливера Вуда, держался на своём новеньком, блестящем Нимбусе-2000 значительно выше основной суматохи игры. Он мирно парил в чистом небе, плавно крутя головой во все стороны и высматривая заветную золотую искру снитча. Мальчик старался избегать лишних рисков и силовых столкновений со слизеринским ловцом Теренсом Хиггсом, который уныло кружил чуть ниже.Но Маркус Флинт решил иначе. Заметив, что Поттер слишком расслабленно завис в воздухе, капитан Слизерина резко перенаправил свою метлу и на полной скорости пошёл на таран. Раздался глухой, страшный удар древком о древко. Гарри от резкого толчка едва не вылетел из седла, его метла опасно завалилась на бок, а стадион возмущённо, яростно взвыл тысячами голосов.Мадам Трюк тут же дала резкий свист, останавливая игру. Она стремительно подлетела к разъяренному Флинту, сделала ему строжайшее, последнее замечание и назначила свободный штрафной удар в кольца Слизерина. Гриффиндор моментально воспользовался шансом, и счёт на табло стал тридцать — десять.И именно в этот момент с метлой Гарри начало происходить нечто по-настоящему жуткое и противоестественное.Вайолет, которая ни на секунду не сводила глаз с брата, внезапно почувствовала, как её правая кисть руки со шрамом-молнией отозвалась резкой, леденящей и колющей болью. В ту же секунду ментальный узел в её голове, пробившись сквозь огромное расстояние стадиона за счёт дикого, смертельного ужаса Гарри, буквально закричал.«Виола! Виола, помоги мне! Метла... она сошла с ума! Она вообще не слушается меня! Она пытается меня сбросить!» — отчаянная, задыхающаяся от паники мысль брата заставила Виолу резко вскочить со скамьи трибуны, распахнув зеленые глаза.Она увидела, как великолепный Нимбус-2000 под Гарри внезапно начал бешено, хаотично раскачиваться из стороны в сторону, словно норовистый дикий конь. Метла делала резкие, неестественные рывки вверх и вниз, полностью игнорируя любые попытки мальчика выровнять траекторию. Гарри судорожно цеплялся за деревянное древко обеими руками, его ноги соскользнули с подножек, и теперь он просто уродливо и страшно болтался в воздухе на высоте нескольких десятков футов, удерживаясь на одной честной силе пальцев.— Что происходит с его метлой? — испуганно вскрикнула Лиза Турпин, закрывая рот ладонями. — Она сломалась?! Но Нимбусы не ломаются!«Гарри, держись! Слышишь меня, держись изо всех сил, не отпускай руки, я иду!» — мысленно крикнула Виола, чувствуя, как её собственное сердце готово разорваться от ужаса за брата. Её цепкий когтевранский ум мгновенно подсказал: это не была техническая поломка. Это была черная, мощная направленная магия. Кто-то прямо сейчас, не таясь, проклинал метлу Ловца.Виола, не раздумывая, бросилась вниз по деревянным ступеням трибуны, расталкивая удивленных когтевранцев. Спускаясь к крытому переходу между секторами, она наткнулась на Гермиону и Рона, которые судорожно всматривались в преподавательскую ложу через огромный медный бинокль.— Это Снейп! — тяжело дыша и бледнея, закричала Гермиона, хватая подбежавную Виолу за рукав мантии. — Смотри сама! Снейп сидит в среднем ряду, его взгляд намертво прикован к Гарри, и он без остановки шепчет заклинание, даже не моргая! Это он пытается его убить, я уверена!Виола выхватила бинокль и навела его на трибуну профессоров. Гермиона была абсолютно права: Северус Снейп сидел, выпрямившись как струна, его чёрные глаза-туннели были устремлены строго на болтающегося в небе Гарри, а бледные тонкие губы непрерывно, быстро шевелились, накладывая мощнейшее потоковое проклятие.— Нужно прервать его зрительный контакт с метлой! — решительно заявила Виола, и в её голове мгновенно созрел безумный, чисто слизеринский по своей дерзости план. — Если мы не отвлечём его прямо сейчас, пальцы Гарри соскользнут, и он сорвется! Гермиона, палочку!— Я сделаю это сама, — с жёсткой, неожиданной решимостью ответила Гермиона Грейнджер. Её карие глаза азартно блеснули. — Рон, Виола, прикройте меня корпусом от мадам Пинс!Гермиона стремительно, стараясь оставаться незамеченной в суматохе толпы, пробралась по деревянным перекрытиям стадиона прямо под преподавательскую ложу, оказавшись точно позади сидения Снейпа. Виола и Рон напряжённо следили за ней сверху, загораживая обзор. Гермиона упала на колени, вытащила свою палочку, направила её на самый подол тяжёлой чёрной мантии профессора и отчётливо прошептала заклинание синего пламени, которому её тайно научила Виола во время их посиделок в библиотеке.Из кончика палочки вырвался маленький, яркий огонёк. Подол мантии Снейпа мгновенно занялся весёлым, чистым синим пламенем, которое не обжигало кожу, но горело жутко ярко.Прошло ровно три секунды, прежде чем Снейп почувствовал неладное. На преподавательской трибуне поднялся невообразимый, дикий переполох.— Профессор! Вы горите! О Мерлин, Снейп в огне! — истошно закричал заикающийся Квиррелл, который от испуга резко вскочил со своего места, споткнулся о подол собственной мантии и со всего маху полетел кубарем через сидение прямо на голову соседа, увлекая за собой ещё двоих преподавателей.Снейп резко обернулся, его лицо исказилось от ярости, и он взмахнул мантией, сбивая пламя своей палочкой. Из-за возникшей грандиозной суматохи, криков и падения Квиррелла Снейп полностью потерял зрительный контакт с Ловцом Гриффиндора. Направленное проклятие мгновенно лопнуло, как мыльный пузырь.В ту же секунду в небе над стадионом Нимбус-2000 под Гарри внезапно затих, перестав бешено брыкаться. Гарри, твёрдо переводя дыхание, ловко закинул ногу обратно в седло, поправил съехавшие очки и мёртвой хваткой вцепился в выровнявшееся древко метлы.«Виола! Получилось! Метла снова слушается меня! Что вы там сделали?!» — звенящая, радостная мысль брата ворвалась в её голову.«Гермиона устроила профессору Снейпу небольшое огненное шоу, Гарри! А теперь лови этот чёртов снитч и заканчивай игру, пока они не поняли, кто поджёг трибуну!» — мысленно, со счастливым смехом ответила Виола, возвращаясь на свое место вместе с тяжело дышащей, но жутко довольной Гермионой.Гарри не заставил себя долго ждать. Едва он поднялся выше, как прямо у самого уха Драко Малфоя, который злорадно ухмылялся, уверенный в падении соперника, промелькнула крошечная, ослепительно блестящая золотая искра с прозрачными крылышками.Золотой снитч.Гарри мгновенно заложил крутой вираж и на полной скорости своего Нимбуса-2000 бросился в погоню. Ловец Слизерина, Теренс Хиггс, тоже заметил мяч долей секунды позже и яростно рванул следом, идя с Гарри практически плечо к плечу. Две мантии — красно-золотая и зелёная — неслись к земле на сумасшедшей, смертоносной скорости. Хиггс пытался оттолкнуть Гарри корпусом, но Поттер был намного легче и маневреннее.Снитч резко вильнул прямо над самой травой стадиона. Гарри вытянулся вдоль метлы, превращаясь в стремительную стрелу, но в самый кульминационный момент его метла снова слегка вильнула от потока ветра, и мальчик начал стремительно терять равновесие. Понимая, что Хиггс уже протягивает руку к мячу, Гарри проявил то самое легендарное гриффиндорское безрассудство.Он буквально полностью отпустил метлу и спрыгнул с неё вперёд, рыбкой пролетая над самой травой! Гарри тяжело упал на четверенко, кубарем прокатился по земле, несколько раз перевернулся и замер, сильно закашлявшись и зажав ладонью рот.Стадион на секунду полностью затих в гробовом, шокированном молчании. Мадам Трюк уже летела к нему со свистком.Гарри медленно поднялся на колени, его лицо было испачкано в грязи и траве, а круглые очки съехали на самый кончик носа. Он прижал руку к горлу, словно его сейчас стошнит, а затем... широко открыл рот и выплюнул прямо в свою ладонь крошечный, отчаянно бьющийся золотыми крылышками шарик.Он поймал снитч ртом!— Я поймал снитч! — хрипло, но во всё горло закричал Гарри, высоко поднимая руку с золотым мячом над головой.— ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ СО СЧЕТОМ 170:60! — сорвавшимся на дикий фальцет голосом заорал в микрофон Ли Джордан, полностью забивая на всякую объективность. Профессор Макгонагалл рядом с ним даже не подумала его одёрнуть — она сама прыгала от восторга, размахивая своей остроконечной шляпой.Красно-золотые трибуны Гриффиндора буквально взорвались сумасшедшим, оглушительным ликованием. Студенты повскакали со своих мест, Фред и Джордж Уизли уже летели к Гарри, чтобы подхватить его на плечи, а Рон и Гермиона внизу отчаянно трясли свое подсвеченное знамя, заставляя рисованного льва рычать без остановки.Вайолет стояла посреди когтевранского сектора, чувствуя, как по её щекам текут слёзы чистой, бескрайней гордости за своего брата. Этот матч навсегда укрепил уверенность Гарри в собственных силах, помог ему окончательно найти свое законное место в Хогвартсе и показал его невероятный талант всему факультету. Близнецы Поттер больше не были просто испуганными сиротами из чулана под лестницей. Они были частью этого великого мира магии.«Виола! Ты видела?! Я сделал это! Я поймал его!» — оглушительный, звенящий абсолютным счастьем мысленный возглас брата ворвался в её голову, заставив шрам на правой кисти руки отозваться ласковым, пульсирующим теплом.«Я видела всё, Гарри! Ты просто невероятный! Гриффиндор сегодня по праву гордится своим Ловцом!» — мысленно, со слезами на глазах ответила она ему, улыбаясь сквозь толпу ликующих студентов.Виола начала медленно спускаться по лестнице стадиона вместе со всеми, как вдруг прямо у самого выхода из секторов её дорогу лениво преградила высокая, худощавая фигура в зелёной мантии.Теодор Нотт стоял, прислонившись плечом к деревянной опоре трибуны, закинув руки в карманы. Его короткие тёмные кудри были слегка припорошены мелким белым снегом, а серые глаза смотрели на Виолу с той самой невыносимой, будоражащего и искромётной ухмылкой слизеринского волчонка. Зелёный галстук на его шее был небрежно распущен.— Ну надо же, Поттер, — лениво и растягивая слова произнёс Теодор, смерив её долгим, изучающим взглядом. — Твой гриффиндорский братец сегодня устроил настоящее цирковое шоу. Поймать снитч собственным ртом — это, признаться, весьма... оригинальный способ завоевать авторитет у львов. Малфой сейчас в раздевалке готов зубами грызть свою метлу от злости.Виола остановилась прямо перед ним, гордо вскинув подбородок. Её зелёные глаза весело и дерзко сощурились, а на губах расцвела зеркальная, независимая улыбка когтевранки.— Победа есть победа, Нотт, — звонко и без капли смущения ответила она, за словом в карман не лезя. — И Нимбус-2000 Гарри сегодня доказал, что чистокровная спесь Слизерина на поле не значит ровным счётом ничего. Так что передай Малфою мои искренние соболезнования.Теодор тихо, с явным глубоким наслаждением рассмеялся её строптивому отпору. Он сделал один шаг вперёд, наклоняясь к ней чуть ближе, так, что до её рыжих кудрей можно было дотронуться рукой, и его голос стал непривычно тихим и вкрадчивым:— Передам, рыжая, обязательно передам. Но признайся честно... Тот маленький фейерверк под мантией профессора Снейпа в середине игры — это ведь ваших с Грейнджер рук дело, верно? Я слишком хорошо знаю, как кусается твоя магия, Вайолет Поттер.Виола на секунду замерла, но тут же взяла себя в руки, и её улыбка стала ещё более загадочной и дерзкой:— У тебя слишком буйная фантазия для слизеринца, Нотт. Докажи, если сможешь. Увидимся на следующем Зельеварении.Ола обошла его и уверенно зашагала в сторону замка по заснеженной тропе. Теодор Нотт остался стоять у трибун, провожая её взглядом своих серьёзных серых глаз, а на его бледных губах играла опасная и интригующая улыбка.

***

Утро Рождества в Башне Когтеврана было тихим, но для Вайолет оно началось с настоящего чуда. В пустой спальне девочек, где из-за каникул осталась только она и Лиза, у изножья кроватей высились горы подарков. Виола, закутавшись в небесно-голубое шёлковое одеяло, с трепетом открывала коробку за коробкой. Хагрид прислал ей большую коробку домашней помадки и флейту — грубо вырезанный из темного дерева инструмент, который при первом же выдохе издал чистую, усыпляющую мелодию. Виола бережно убрала флейту в карман, вспомнив тайну трехголового Пушка и то, что музыка способна погрузить его в глубокий сон. От миссис Уизли пришёл роскошный, пахнущий уютом толстый свитер глубокого синего цвета с вышитой золотой буквой «В» на груди. Гермиона прислала редкую книгу по логике, а Лиза — летучие конфеты.Но в ту же секунду её ментальный узел в голове буквально зазвенел от оглушительного, звенящего счастья Гарри. Находясь на расстоянии нескольких сотен метров в Гриффиндорской башне, он послал ей такой мощный импульс, что у Виолы потеплел шрам на правой кисти. «Виола! Ты не поверишь! Беги скорее в гостиную Гриффиндора, Рон знает пароль, он тебя пустит! Мне прислали изумрудный свитер и флейту, но тут есть кое-что ещё... Что-то совершенно невероятное!» — мысленный возглас брата заставил Виолу мгновенно набросить мантию и побежать вниз по лестницам.Когда она ворвалась в уютную, залитую багровым светом камина гриффиндорскую гостиную, Гарри и Рон сидели на полу среди оберточной бумаги. В руках Гарри держал необычную ткань — струящуюся, серебристо-серую, напоминающую по фактуре жидкую воду. — Смотри, — прошептал Гарри вслух и набросил ткань себе на плечи.Виола потрясённо ахнула, а Рон едва не выронил свою коробку с конфетами. Всё тело Гарри ниже шеи полностью исчезло, словно растворившись в воздухе гостиной. На полу осталась парить только его голова. — Это Мантия-невидимка, — благоговейно произнесла Виола, прикасаясь к прохладному, невесомому материалу. — Настоящая редкость. От кого она?Гарри сбросил мантию и протянул сестре узкий кусок пергамента. На нём аккуратным, старинным почерком было написано:  «Твой отец оставил эту вещь мне перед смертью. Пришло время вернуть её его сыну. Используй её с умом. Счастливого Рождества». Подписи не было.«Это принадлежало нашему отцу, Виола», — ментальная мысль Гарри была наполнена такой щемящей, благоговейной гордостью, что девочка крепко обняла брата. Теперь у них было наследие Джеймса Поттера — вещь, способная открыть любые запертые двери замка. Детективное любопытство когтевранки и гриффиндорский азарт Гарри не заставили себя долго ждать. Уже следующей ночью близнецы решили устроить масштабную вылазку, чтобы продвинуться в поисках информации о Николасе Фламеле. Рон остался спать в спальне мальчиков, а Гарри и Виола, накинув на двоих одну Мантию-невидимку, бесшумно выскользнули из Гриффиндорской башни. Ткань была достаточно просторной, чтобы полностью скрыть двух одиннадцатилетних детей, если они шли, тесно прижавшись друг к другу.Их ментальная связь близнецов в пределах пятидесяти метров работала безупречно. Они шли по тёмным коридорам Хогвартса, координируя каждый шаг без единого звука. «Гарри, правее, там Пивз крутится у доспехов», — мысленно предупреждала Виола. «Понял. Идём в Запретную секцию библиотеки, Фламель точно должен быть в тех книгах», — отзывался брат.Они без труда проникли в спящую, пахнущую старой кожей библиотеку. Гарри аккуратно поставил на пол тусклую волшебную лампу, и близнецы принялись тайно перебирать массивные черные фолианты на полках Запретной секции. Но стоило Гарри раскрыть одну из огромных книг в темном переплете, как тишина разорвалась страшным, леденящим душу звуком. Книга буквально закричала во все горло — это был пронзительный, истошный человеческий вопль, пробудивший эхо под сводами замка. Это были защитные чары. — О Мерлин! Закрой её! — в панике прошептал Гарри.В коридоре за дверью библиотеки тут же раздался тяжелый, быстрый топот шагов и хриплый голос Аргуса Филча: «Кто здесь?! Ну-ка, миссис Норрис, ищи нарушителей!». Близнецы резко набросили на себя Мантию-невидимку, схватили лампу и бросились наутек через запасной выход, едва успев проскочить мимо вбежавшего завхоза. Они петляли по темным лестницам третьего и четвертого этажей, тяжело дыша и прижимаясь к стенам. В какой-то момент, сворачивая в узкий заброшенный тупик, чтобы разминуться со Снейпом, который тоже вышел на шум, они наткнулись на приоткрытую дверь старого неиспользуемого класса. Гарри и Виола юркнули внутрь, плотно прикрыв за собой дверь и наконец сбросив Мантию-невидимку. Помещение было заброшенным: стулья и столы были свалены в бесформенные кучи у стен, отбрасывая длинные уродливые тени под лунным светом. Но в самом центре класса стоял предмет, который мгновенно приковал к себе всё их внимание. Это было колоссальное, монументальное зеркало высотой до самого потолка, покоящееся на двух золотых львиных лапах. По роскошной резной раме шла старинная надпись:  «Еиналеж ишав он еинежарто еовс яавызикап он оцил евотва не юавываокпо я».Виола, применив свой безупречный когтевранский ум, мгновенно перевела фразу, прочитав её задом наперёд:  «Я показываю не ваше лицо, но желание вашего сердца». Это было Зеркало Еиналеж. Гарри сделал робкий шаг вперед и заглянул в чистую хрустальную гладь зеркала. В ту же секунду его ментальный узел в голове взорвался от такого оглушительного, разрывающего душу потрясения, что мальчик без сил опустился на колени прямо на пыльный пол. В отражении зеркала он был не один. Прямо за его плечами стояла целая толпа людей. И самыми первыми были мужчина с вечно растрепанными черными волосами в круглых очках и невероятно красивая женщина с длинными рыжими кудрями и точно такими же ярко-зелеными глазами, как у близнецов.— Виола...иди сюда...посмотри, — сорвавшимся, дрожащим от слез голосом прошептал Гарри вслух, протягивая руку к стеклу. Вайолет сделала шаг вперед, вставая рядом с братом, и её собственное сердце пропустило удар. Лили и Джеймс Поттер смотрели на них из зеркальной глубины. Мама плакала от счастья, улыбаясь своим детям, и ласково протягивала руку, виртуально касаясь правой кисти Виолы — прямо там, где белел их шрам-молния. Отец с гордостью обнимал Гарри за плечи. В отражении Зеркала Еиналеж вся их разрушенная семья была снова вместе, живая, счастливая и защищенная. Близнецы плакали, содрогаясь от рыданий, и их ментальная связь транслировала друг другу такую безграничную, застарелую детскую боль одиночества, которая теперь находила утешение в этой иллюзии. Они просидели перед зеркалом до самого рассвета, полностью потеряв счет времени. На следующую ночь Гарри буквально бредил зеркалом. Рон, которому Гарри взахлёб рассказал о родителях, согласился пойти с ними, надеясь увидеть свою собственную семью. Три первокурсника снова тайно пробрались под Мантией-невидимкой в заброшенный класс. Но когда Рон заглянул в стекло, он не увидел Поттеров. — О Мерлин! Посмотрите на меня! — восторженно зашептал Рон, его глаза округлились. — Я стою один, но на мне мантия старосты школы! И значок капитана команды по квиддичу! И я держу в руках Кубок факультетов! Я стал лучше всех моих старших братьев! Зеркало действительно показывало каждому скрытые, самые заветные желания души. Рон, уставший быть в тени своей огромной семьи, видел свой личный триумф. А близнецы Поттер, лишенные родительского тепла, видели тех, кого у них отобрала война. На третью ночь Виола пыталась остановить брата. Ей что-то подсказывало, что эти ночные походы становятся опасной зависимостью, но Гарри был непреклонен. Они снова сидели на холодном полу заброшенного класса, завороженно глядя на Лили и Джеймса. — Итак... Вы снова здесь, Гарри, Вайолет, — раздался тихий, размеренный голос из темноты угла. Они испуганно подпрыгнули на месте, оборачиваясь. Из тени медленно вышел директор Альбус Дамблдор. Его длинная серебристая борода поблескивала в лунном свете, а за очками-половинками скрывался очень грустный, проницательный взгляд. Он сидел на одном из перевернутых столов, очевидно, наблюдая за ними всё это время. — Профессор... Мы не хотели ничего портить, — испуганно прошептала Виола, инстинктивно пряча палочку из омелы. — Я знаю, дитя мое, — мягко ответил Дамблдор, подходя ближе к огромной раме зеркала. — Вы, как и многие до вас, открыли для себя великую и опасную магию Зеркала Еиналеж. Теперь вы понимаете, что оно делает? — Оно показывает то, что мы хотим больше всего на свете, — тихо сказал Гарри, не отрывая взгляда от отражения мамы. — И да, и нет, — Дамблдор тяжело вздохнул, и его голос наполнился глубокой, застарелой мудростью великого мага. — Оно показывает нам не больше и не меньше, как самые сокровенные, самые потаённые желания нашего сердца. Для тебя, Гарри, и для тебя, Вайолет, которые никогда не знали своей семьи, оно показывает ваших любящих родителей. Для вашего друга Рона, который всегда был в тени братьев, оно показывает его личный триумф. Но помните главное, дети Поттер: это зеркало не дает ни истинных знаний, ни реальной правды. Люди годами чахнули перед ним, сходили с ума, утопая в этих иллюзиях и забывая жить настоящим. Дамблдор положил свои ладони на плечи близнецов, и его взгляд стал пугающе серьезным: — Завтра это зеркало перенесут в другое, надежное место в замке. И я прошу вас больше никогда не искать его. Нельзя жить одними иллюзиями, Гарри, Виола. Нельзя полагаться на призраков прошлого, забывая о том, что у вас есть настоящее. У вас есть вы сами. У вас целая жизнь впереди. Живите настоящим. Близнецы понуро опустили головы, понимая, что директор абсолютно прав. Иллюзия, какой бы прекрасной она ни была, оставалась лишь иллюзией. Они накинули Мантию-невидимку и молча вернулись в свои спальни. Наступал январь, каникулы подходили к концу. Зимние праздники официально завершились, и Хогвартс снова заполнился шумом сотен голосов вернувшихся студентов. В первый же учебный понедельник Вайолет сидела в Большом зале за сине-бронзовым столом Когтеврана, лениво перелистывая новый учебник. Она всё еще была погружена в задумчивые, глубокие мысли после встречи с родителями в зеркале, и её ярко-зеленые глаза казались отрешенными от школьной суеты. Лиза Турпин и Терри Бут о чем-то весело спорили рядом, делясь впечатлениями от праздников.Вдруг Терри Бут пихнул Виолу локтем в бок и заговорщически ухмыльнулся: — Эй, Поттер, очнись. К тебе тут гости с змеиного факультета пожаловали. Смотри, твой кудрявый чистокровный должник прохода не дает. Виола удивленно подняла голову и столкнулась взглядом с Теодором Ноттом. Тот уверенно шел вдоль столов Когтеврана. Его школьная мантия с изумрудной подкладкой сидела безупречно, короткие темные кудри были аккуратно уложены после дороги, а в серых проницательных глазах горел тот самый привычный, будоражащий ироничный азарт. Заметив, что Виола смотрит на него, Теодор вальяжно остановился прямо напротив её места, опершись ладонями о край дубового стола и слегка наклонив голову набок. — Ну надо же, Поттер, — лениво и растягивая слова произнес Тео, и на его бледных губах появилась фирменная ехидная ухмылка. — Я отсутствовал в замке всего две недели, празднуя Рождество в поместье отца, а ты за это время успела превратиться в бледное привидение. Неужели книжки окончательно высосали из тебя всю жизнь? Ты выглядишь так, словно все каникулы провела в обнимку с заброшенными склепами Хогвартса, рыжая. Скучала по моим подколам на Зельеварении, признайся? Виола мгновенно вскинула подбородок, чувствуя, как от его дерзких слов её былая грусть улетучивается, уступая место привычному азарту. Её зеленые глаза весело сощурились, а на губах расцвела зеркальная независимая улыбка когтевранки. Она положила руку со шрамом на стол, за словом в карман не лезя: — Твоё самомнение, Нотт, как я вижу, за время каникул выросло еще на пару футов. Вынуждена тебя разочаровать: у меня были дела куда более важные и захватывающие, чем воспоминания о твоих кудрях. Так что прибереги свое чистокровное красноречие для Малфоя, а на следующем уроке у профессора Снейпа мы посмотрим, чьи навыки откажутся лучше. Рада твоему возвращению, кудрявый сноб. Теодор тихо, с искренним глубоким наслаждением рассмеялся её строптивому отпору, и в его серых глазах промелькнуло задумчивое уважение. Игра между синим и зеленым факультетами возобновилась с новой силой. Начинался суровый учебный семестр, полный новых скрытых тайн Философского камня.